Является сном ко мне.

Он не видит ничего, когда смотрит в тёмный песок. Поднимает глаза и видит чёрно-багровое небо; серые облака медленно растекаются по небосводу, жёлтое солнце сильно выделается на фоне, только свет никуда не попадает. Оно просто есть, но не отправляет к парню ни единого луча. Перед собой наблюдает бушующее море, не то океан, только вместо обычной воды в нём кровь. Сяо видит и различает это очень хорошо, он отличит каплю крови от поддельной: стойкий запах и нутро никогда не смогут обмануть его. Развевающиеся волны плещутся, плескаются и вызывают красноватую пену, от которой челюсть дрожит. Он опять в странном костюме. Якса медленно подходит к бассейну и садится на чёрный, ледяной песок, перебирая между пальцев в перчатках песчинки, чувствуя непонятный комок в горле. Его тянет рвать, всего начинает трясти и кружиться голова. Парень поднимает руки и смотрит на жуткий тремор, зависая. Его руки? Это его руки? Полностью в крови, перчатки в дырках и потресканных швах. Осматривает себя и оказывается в крови не только руки. Весь торс изодран, одежда лепестками лезет вниз и держится на тонких нитках, только с некоторыми кусками лезет листьями вниз не только одежда, но и кожа, оголяя перекатывающиеся мышцы. Заглядывая к колящим бокам, он видит… он не видит их. Видит только кишки, что начинают резко вываливаться хаотичным порядком, выглядывает немного печень справа, кусочек желудка слева. Видит бледные цвета органов, заливные капли по всему телу и резко сгибается, крепко схватившись за стремительно пустеющий живот. Он щупает глазницу, через которую прошла резкая боль. Она схожа на пулю, только глазное яблоко висящее на нерве, так не думает. Словно само выпало, раскачалось на льдинках ветра и ударилось нервами и мороз, заставляя беззвучно кричать. Голоса совсем неслышно, всё начинает кружиться, тело распирает острая боль, его будто продолжают резать и резать, шинкую и отделяя скальп. Пытается заплакать, но резко слепнет на оба глаза, падая спиной на, кажется по хрусту, снег. Но ошибается, выгибаясь пополам поломанной куклой, широко раскрыв рот и опустевшие глазницы. Пытается сжать переломанные пальцы рук, но ничего не выходит, пытается согнуть раздробленные колени, но тело совсем не слушается и ломается с каждой секундой. Как наковальней раздавило миллионы раз. Он пытается хоть что-то услышать, но ничего не получается; он пытается что-то почувствовать, кроме раздробленных костей, но ничего не получается. Он чувствует вкус крови во рту, он чувствует, как она стекает в горло и, словно там пробка, наполняется, заставляя ею давиться и упиваться. Поднять руки никак не получается, словно оторвали. Он не чувствует ничего кроме тупой боли, он не может посмотреть, он может только кричать внутри себя и плакать от того, что эта казнь слишком долгая. Долгая жизнь — не знает, слишком ли ужасны поступки — не может вспомнить. Он чувствует, как куда-то проваливается, словно в зыбучие пески. Медленно утекает вниз и летит в какую-то бездну, не управляя телом. Руки сами собой с адской болью поплыли вверх с ногами, зависая в потоках. Волосы растрепались на ветру и он чувствует сломанной спиной влажный, сменяющийся жарой воздух. Кашляет кровью, пачкая лицо, и набирает что есть сил воздух. Хоть как-то пытается его ухватить, но чувствует всплывающее из-под ребёр лёгкое, а за ним и второе, после трахея. Так странно вылетает всё, словно просто болталось всё время внутри. Он теряет сознание, начинает сильнее тошнить…

***

Юноша резко вскакивает на кровати и тяжело дышит, видя мутные образы в освещённой комнате лампой. Гитара на месте, священная лира на полке, раскиданные бутылки из-под воды всё так же валяются на полу вместе с вещами. Парень запускает руки в распущенные волосы и массирует виски, жмурясь. Мелкие капли слёз аккуратно потекли по щекам, застилая всё доточно. Опять кошмары с Венти. Опять он приходит к нему не первый век подряд. Сколько бы времени не прошло, эта душа постоянно в одном облике и никак не меняется, только каждая встреча ухудшается: не то террор в мелком городе, не то восстание, которое было до перемены Тейвата. То депрессия, которая оказалась шизофренией, то расстрел на главной площади. «— Ты выглядишь совсем, как я! — Восторженно кричал подросток, поднимая с земли потрёпанный скейт. — В этой жизни есть несколько людей, которые очень похожи на тебя самого, примерно семь из всего населения, ты знал? Это большая редкость.» Наглая ложь. Он никогда не рассказывал о прожитых веках, о прожитых жизнях рядом с милым парнем. Безымянный бард? Он не утратил любовь к свободным струнам. Окно напротив открыто нараспашку, снег нагло влетел в комнату и покрыл подоконник небольшой горкой, насыпая ещё. Медленно поднимаясь с кровати, Барбатос начал дрожащими руками выкидывать снег обратно в окно, не упуская момента обмороженными руками вести по разгорячённому лицу. Хочется выпить. Очень сильно напиться, а потом сидеть подле туалета, крепко держась за ободок. Он ненавидит чувствовать себя честным и ответственным перед кем-то. Он брал много раз ответственность за Венти и много раз делал оплошности, постоянно спотыкался и не мог его спасти из раза в раз. Не мог даровать ему ещё один день жизни, лишний, а может и два. Все разы он умирал в одну и ту же дату, которая ему, похоже, предначертана. Венти берёт закупоренную бутылку одуванчикового вина и ищет штопор рядом, который всегда оставлял на подоконнике. И ведь нашёл. Опять пагубное чувство напирает; он вводит затупленный конец в пробку, прокручивает и вытаскивает с тихим хлопком, отбрасывая приспособление в сторону и жадно заливая пойло в себя, жмурясь. Противно, надоело, уже хочется блевать от одного запаха, но от этой зависимости ему никогда не отучиться. Понадобится только миллионы следующих лет на такое усердие. Он пьёт не для того, чтобы быть весёлым, а для того, чтобы никто не переживал за него. Хочет проспать ещё один день напролёт, ещё напиться и дальше спать, а потом ещё и ещё, но у него за спиной стоит призрак неосознанной ответственности. Он должен быть рядом с Сяо. Его так зовут, да? Он постоянно забывает о его имени, на уме крутятся лишь мраком светящиеся глаза, везде видит острые клыки, схожие на сталь, везде чувствует призрачное удушье неконтролируемой мощи Адептов, слышит скрежет его негодования, когда он сжимает челюсть. Он помнит каждый момент, проведённый рядом с ним: тихое сопение во время сна, негодующее цоканье, щелчки пальцами, когда он пытается о чём-то вспомнить, мрачное лицо, пока рядом не окажется Венти, горячие поцелуи и обжигающие укусы. Как он любит трепать его волосы, распуская бережно заплетённые косы… Ему правда нравится Анемо Архонт? Правда? Даже несмотря на то, что он пьёт и сколько? Он слишком милый. Он видит в нём клочок себя. Только… — Венти, я слышал, что ты кинул штопор. — Резко вошёл в комнату красноволосый мужчина, скрестив руки на груди. — Дилюк? Ты что тут забыл? — Венти отставляет в сторону бутылку, натягивая дрожащую улыбку. Совсем не хочется улыбаться, это больно. Она сама сползает, но парень уверенно закрепляет её. — Во-первых у тебя была открыта дверь, во-вторых… Я думал, что с тобой Кэйа. Но, кажется, ошибся. — Ошибся знатно! — Венти рассмеялся и выпрямился, садясь на пол, — Кэйа не со мной, он, кажется, ушёл с микрочелом-блондином, таким, ну, примерно с меня ростом. А что ты хотел от него? Вы поссорились ведь, нет? — Я хотел отнести ему цветы, которые он просил у меня неделю назад. Времени не находил и только сегодня выходной дали. — Дилюк неуютно потоптался на месте и окинул взглядом разгромлённую комнату, шикая, — тебе бы прибраться… — Спасибо за наводку! Ты, как понимаю, цветы у меня оставил? А что за цветочки-лепесточки такие? — Поднимаясь, он, нагло пихнув Рагнвиндра в плечо, захихикал, слыша недовольный бурк со стороны. — Я не знаю, он просто попросил букет. — Может, это гениальный ход, чтобы ты обратил на него внимание? — Я ему не нужен, так же, как и он мне, прекрати эти девчачьи догадки. — Согласен, ты порой слишком ужасен, — театрально выдохнув, Архонт увидел на столе здоровый вышеупомянутый букет. Там было цветов свыше ста точно, — вот это подарок! Сколько денег угрохал? — Парень вытаскивает с нижних полок красивый пакет бирюзового цвета, укладывая рядом с цветами на столе, пытаясь найти взглядом ненужное полотенце. — Что ты хочешь сделать? — Дилюк сел на стул возле стены и наблюдал за вездесущим по кухне Венти, — Цена не важна ни тебе, ни ему. — Как скажешь, мальчик… Ты не видел никаких махровых полотенец у меня? — Нет, я, считай, только зашёл. В следующий раз закрывай дверь. — Конечно-конечно. Ладно- О, нашёл! Какая прелесть, прям под лепестки! — Взяв находку, бард начал замачивать лентион холодной водой, переворачивая со стороны на сторону, марая руки во льду. Почти не видит потока, как лёд лезёт с крана, длинной сосулькой… Вытаскивая полотенце с раковины и немного его выжимая, Венти нашёл тонкую бесцветную обёртку под цветы и, положив её на дно картонного пакета, завернул букет во влажный платок, аккуратно усаживая получившийся подарок в пакет, поправляя зацепившиеся за бортики лепестки. Говорят, что лилии калла имеют лечебные свойства. Может, и успокоительное в себе носят? Архонт много слышал, что лилии калла ядовитые, но… Будет ли яд лилий выявлен в крови? — Мне отнести, да? Конечно. Дилюк не станет относить эти цветы Кэйе. Он его не то, чтобы ненавидит, просто не может находится с этим мужчиной слишком долго, близко. Кэйа — человек-психолог без профессии. Он постоянно анализирует людей, их привычки, их взгляды. Это напрягает Дилюка. — Ты сам всё прекрасно знаешь. Скажи, чтобы больше в бар не ходил, мне некогда его оттуда вытаскивать. Дилюк жил рядом с Венти. Буквально рядом. Их квартиры находились рядом, чуть ли не друг напротив друга. Был пьяный договор в один день: Дилюк может в любое время заходить к Венти если что-то понадобится, но зачастую барда нет дома, потому он оставляет квартиру открытой; и Венти может заходить к Дилюку, только надо сначала к нему зайти на работу за ключами от квартиры. Рагнвиндр заходит к барду только за кофе, если что-то надо передать Кэйе и за уникальными записями о алкогольных коктейлях. Он точно знает, чем промышляет Венти от глаз чужих: пытается напиться так, чтобы умереть. Он не хочет спасать тех, кого не может, но не умеет не спасать. Он пытается намешать немешаемое, но отделается отравлением, тремором, головокружением и пару раз реанимацией. Он пытается покончить с собой не первый год, потому что устал перенимать новые формы Венти, потому что не может без слёз быть на похоронах, сидя на ветви пушистого дерева почти под одной и той же могилой. Не может справиться с тем, что каждому улыбается, врёт, подаёт руку помощи, взамен забирая обман и предательство. Не может отпустить прошлое, в котором отрывался пуще прежнего, был с Мораксом, что постоянно сидел возле него и не отдавал бутылку обратно, крепче прижимая к себе. Это прошлое, но оно не забывается алкоголем. А потом появился Сяо. Сяо, который начинает уже забываться при каждом дыхании рядом с ним. Адепт, который скалит зубы и рычит на каждую похвалу. Якса, который гуляет по снам и умирает от обезвоживания из-за кошмаров, которые перенимает. Парень, который переродился не первый раз. Юноша, который смотрит в голубые глаза и видит в них свободу. Сяо постоянно трогает Анемо Архонта, потому что чувствует себя лучше. Венти постоянно хочет поцеловать Адепта, потому что хочет быть хоть немного любимым. Немного. Совсем капельку. Он получает микродозу любви, но начинает быть зависимым. Даже сейчас, расхаживая по тёмным переулкам в четыре утра, он думает о парне, который один раз сказал, что резаться глупо. Глупо, потому что не понимаешь эмоций… В тот момент Архонт хотел дать пощёчину и уйти, но остался, потому что знает, что может немного его образумить. Но чему учить учёного? Любви, в которой никто не смыслит, конечно. Будучи рядом с, на данный момент покойным, другом, Барбатос много раз наблюдал за тем, как мальчик режет кожу. Как рубином стекает кровь, медленно, горячо. Раны жгло. Это чувствовал Анемо Архонт, каждый раз намеренно во время готовки задевая пальцы ножом, наблюдая за растекающейся болью. Если к ней прислушаться, можно услышать тихое пульсирование в голове, больное нытьё и некоторую… Он дёргается, когда ногтём сильно надавливает на расцарапанную кожу. Он разодрал мизинец в кровь. Разорвал кожу, глубоко закопал палец в жгущую рану и начал её терроризировать. Тихо шипит, надавливает на первую фалангу и видит, как палец краснеет и выпускает капли, что огромными клоками стекают вниз. Он так устал видеть кровь… — Кэйа, туки-туки-тук, ты дома? — Венти уже дошёл до места назначения и, запрятав руки за спину, улыбался, прикрыв глаза. — Конечно, — послышался бархатный раскат мурлыканья из приоткрытой двери, — что-то ты зачастил с похождениями в гости. Чай, кофе? Проходи скорее, там холодно. — Он как всегда был в халате с глубоким вырезом, только на ногах были надеты джинсы. — Нет, спасибо, я на пару секунд, — проходя в тёплое помещение, он быстро вытащил из-за спины подарочный пакет, улыбнувшись шире, — сам знаешь, от кого. — Альбедо? — Нахмурился мужчина, неуверенно принимая подарок. — Это кто? В любом случае нет, это от Дилюка. Ты просил у него неделю назад лилии калла, вот мне и занёс для тебя. Ты же знаешь, он сам никогда не придёт. — Бард, улыбаясь, наблюдал за теплеющей улыбкой. Аккуратно вырезанные губы как из глины, слегка прикрытый глаз и тёплая аура, что собиралась локонами ветра вокруг него. Он всегда чувствовал людей, пусть и не совсем честным способом. — Передай от меня спасибо, он не берёт трубки уже который день. «Сяо от меня тоже зачастую не берёт трубки», — пронеслось подле кромки сознания. Тоже не берёт… Ему сложно говорить, особенно по телефону. Он вообще ненавидит телефонные разговоры, старается их избегать: он не видит собеседника, не знает, как говорить без лица. Такой сложный, как Венти, когда жив. Настырный, упрямый, оба милые, только к Сяо он не испытывает толику вины. С безымянным бардом он начинает смиряться, смерть под срок не избежать. Но вот по отношению к Адепту совсем не может не чувствовать себя лишним: Барбатос слишком болтливый, а Якса хмурый и молчаливый. Он его постоянно отторгает, потому что бард глупый и наивный. Правда?

***

— Он уже который час не просыпается, — встревожился Тарталья, выпивая которую кружку с чаем, наедине с Мораксом, — с ним точно всё будет более менее? — Парень охотно поглядывал на тёмные с золотым пальцы мужчины, где во всю красовалось подаренное кольцо. — Да. Он сильный Адепт и он точно должен от такого проснуться. Он прошёл не первое перерождение сознания и это не самое худшее, что может произойти. — Прости, перерождение сознания? — Аякс выпрямился и немного наклонился в сторону Гео Архонта, заглядывая в самые глаза. Такой красивый, особенно когда злится. Его глаза горят ярким огнём, сладко переливающимися струями мёда с тонкой ложечки. Губы, которые хочется запоминать из раза в раз, постоянно… Постоянно представлять касания к ним. Злой Моракс — никакое не доброе знамение, а лишь крах и суматоха. Эти выступающие, топорщащиеся чешуйки, разорванный в кровь рот и длинный, ловкий язык, который, скорее всего, ловко пересчитывает монетки за сценой, спектакль которой давно отыграл. Ни разу не глупый мужчина сидит перед ним и всё полностью понимает. — Тебе это знать незачем, спасибо за то, что помог. — Он грубо отрезал все интригующие пути от парня и невозмутимо отпил чая, прикрывая бушующие морем глаза. До сих пор не мог успокоиться — кто вообще смеет как-либо измываться над приемником его главенствующего во многих мирах дома? Руки всем оторвёт, как в переносном смысле, так и буквально. — Не за что, господин Чжун Ли! Не хотите на днях, ну, конечно после психиатра, сходить в магазин? Мало ли чего надо… — Ничего не надо, не стоит задумываться о трате денег на меня и на Сяо, он такого точно не потерпит, если ещё и осведомлён не будет. Ты и так преподнёс дорогой подарок, мне этого хватает с головой. Да он видит его насквозь, все его порочные замыслы. — Намечаю день обеда, отказы не принимаются, Сяншен. Если Сяо не захочет пойти, на вечер займу Вас, не будете сильно против? — Ты так хочешь остаться наедине? Для чего? — Чжун Ли встаёт и, вылив воду, лежащую на дне, заливает новую, совсем не смотря на Тарталью. Дразнит, оба знают. — Просто хочу узнать немного получше чудного работника похоронного бюро. — Плохая отмазка. Добрый вечер, Сяо. — Не глядя кинул Моракс, отвернувшись. Он не хочет смотреть на замученное лицо и опять злиться. — Сяо? Чег… А, вот оно что, а ты бесшумный малый, Сяо. — Начал лисой улыбаться Аякс, устремив взгляд на парня, что выглядел до боли измученным. — Закройся, я тебя вообще не хочу слышать. — Сяо. — Упрекнул за грубость мужчина, покосившись. — Простите. — Шикнув, парень достал с холодильника последнюю банку энергетика и, взяв нож, поддел ключик, открывая с шипением яд для сердца. Чайльд молча, аккуратно протянул руку в сторону Яксы, слегка опустив голову, мало ли кинет нож в него. И с чего такая неприязнь? Поняв жест, Адепт сделал три больших глотка и отдал энергетик под пристальным, стальным взглядом собственничества Тарталье, слегка нахмурившись. Тихо позаимствовав шипящее нечто и вытерев губы рукой, рыжий парень дал обратно банку, слегка крутя головой. — Ты серьёзно? Почему? — Очень непонятно говорил Якса, забирая своё. Юноша немного стучал по алюминию мизинцем, оперевшись другой рукой о стол. Слишком тяжело в голове становится, всё мрачнеет и хочется упасть. — Неприлично и возможно я потом получу. — Загадкой отвечал Чайльд, хихикая. Он прекрасно понимал Сяо, он чем-то напоминал ему Тевкра. Может, он сможет с ним поладить, если хоть чуть-чуть узнает. — У вас странные взаимоотношения, и прекрати так пялиться на людей, это странно, фрик. — Что вы тут учудили уже? — Моракс, тыкнув на кнопку чайника, вернулся на своё место, сидя смирно за столом. — Ничего. — Прикрыв глаза и отвернувшись, Адепт вышагал прочь с кухни, немного прикрывая дверь. Ему надо собраться на лестницу. Он немного общался с Венти до того, как вышел к Мораксу… В компании которого не ожидал увидеть опасную акулу, и они решились встретиться на лестничном пролёте. Сяо ни о чём не предупреждал Анемо Архонта и просто сказал, что надо поговорить. «Ты меня напрягаешь. Что-то случилось? Если я что-то натворил, то сразу говори! : (Только не молчи, как ты это любишь делать: ^ >: (» Сообщения Венти всегда грели душу. Они тёплые, он часто использует смайлики и это выглядит информативно, правда. Даже если Адепт не видит его, то сразу понимает какую-никакую эмоцию на лице барда.

Даже будучи пьяным и переписываясь втихаря с Анемо Архонтом Якса понимал, что примерно изображает юноша с ветряной головой

Xiao_Xia Мы обзательно длжжны завсти дмашний снегг

BardBatos Ты не отошёл ещё? 0.0 Лол: D Оей окй заведём ахха, только зачем он тебе? о-о

Xiao_Xia а ч нет он будт лжать и есттт травку релаьно??? ура домашн снеш! мы как радтли

BardBatos \\\ лл не говори так Сладких снов *3*

*

Он снимает тёплые вещи, в которых успел запариться, и надевает облегающую водолазку без рукавов, которую взял с Гань Юй в магазине тогда. Немного горд тем, что она куплена на его же деньги, как самостоятельный. Цепляет брюки с резинкой у лодыжек, завязывает бантик на узелках и заправляет верх. Очень жарко и душно, а на лестнице скорее всего прохладно. Потерпит, не впервые колосом мотается на холодном ветру. — Я щас приду, я на лестницу! — Крикнув, будучи в коридоре, парень быстро совал ноги в тапочки, дёргая ручку. Не открыто?.. — Ты куришь что ли? — Послышался нетерпеливый вопрос от парня с шилом в прекрасном месте. — Аякс! — Встревоженно упрекнул Моракс, явно ожидая продолжения от Сяо, ну, или другого логического завершения парня. Но нет. Он молча повернул ключи в двери, открыл лядь и вышел из квартиры, кашляя. Действительно прохладно. И, кажется, за весь путь энергетик он так и не отпускал из рук. — Венти? — Тихо окликнул тревожный ветер Сяо, выглядывая из-за стенки. Действительно сидит на холодном камне лестницы и смотрит куда-то меж ног. — Сяо? Сявочка! — Резко изменился в лице Анемо Архонт, вскакивая и налетая с объятиями на юношу, крепко сжимая полюбившуюся ношу, — ты как? Выглядишь вообще ни разу не очень. Ты был у психиатра? Или кто там… — Подожди, давай сядем? А то выйдет кто, охренеет. — Медленно похлопывая по спине барда, Адепт прошёл с ним за руку к нижним ступеням, аккуратно сел, чтобы не задеть распахнутое пальто, серое, как облака на улице, — ты тоже вообще никак не выглядишь. — Скромно поделился парень, отводя взгляд от взволнованного лица. — Я просто за тебя волновался. Трубки не берёшь, не отвечаешь, такие резкие фразы пишешь. Что-то случилось? О чём поговорить хотел? — Барбатос без зазрения совести медленно впутывает пальцы в ломкие пряди и слегка ворошит юношу, наблюдая за недовольной миной рядом. — Я не знаю, как это по нормальному рассказать, но… Ты поедешь с нами на разъёб врача? — Чего? — Ну, — Сяо начинает кусать губы, отворачиваясь и опираясь локтями о колени, нагибаясь. Надо как-то рассказать, а как — он вообще без понятия. Рассказать ситуацию? Не может, уже забывает всё, — мы с Мораксом и… — Его неприятно передёрнуло, — с Чайльдом поедем бить ебало моему лечащему врачу, потому что она мне назначила вообще не то, что надо. Я бы хотел тебя взять с собой. Кажется, Венти соврал сам себе, когда думал, что Сяо не станет делать восстания. — А я там зачем? — Певец немного ближе подползает и обнимает напряжённого Адепта, слыша недовольный, короткий рык, а после чувствует тёплую ладонь на спине. — Я не хочу ввязывать в месиво других людей. — Я тебя успокаиваю? — Он поднял голову с плеча и невинно заморгал, строя глупое выражение лица, мол, он вообще ничего не понимает. — Закройся! — Взбаламутившись, Сяо обратно тыкает Архонта в плечо и отворачивается, неловко подминая губы. — Ну, если хочешь, я могу и поехать, мне не принципиально куда, ахах. — Повелитель Ветров медленно водит глазами по не шибко широкой груди мальчишки и начинает клонить в сон. Он двигается в такт тела Яксы, когда он решается выпить немного с жестяной банки, и слегка приподнимает ноги на цыпочки, хихикая. Разговор не окончен, но оба знают, что нельзя это никак продолжить. — Тебе не холодно? — Они сидят в тишине лестницы минут тридцать, до сих пор обнимаясь друг с другом, оставляя недопитый напиток в стороне, на пару лесенок ниже. — Нет, а ты замёрз, я чувствую это. — И правда — от Барбатоса чувствуются прохладные струи ветра. Даже если он сам это не замечает, то Сяо всегда слышит, чувствует и ощущает колки ветров, что исходят от Анемо Архонта. Он всегда окружён каким-никаким ветром неумолимых песен прошлых побед и это радует. Сяо не телепат, но таким образом доточно понимает, что примерно надо делать. На самом деле нет… — И что ты предлагаешь, умник? — Смеётся тихонько и закрывает глаза, но тут же их распахивает, когда чувствует слегка мокрый, но тёплый поцелуй на лбу. Жмурится, когда его лицо берут в две ладони и начинают спускаться, покрывая мимолётной любовью щёки, кончик носа, всё юлит около губ, но быстро ему эта игра надоедает и он аккуратно, как провинившийся котёнок просит прямого поцелуя, вжимаясь губами в чужие. Незачем мучать Адептов и бард поддаётся, немного приподнимаясь, когда чувствует, что его нагло стаскивают с нагретого места. Хотя, перспектива не так плоха, когда неудобный камень сменяется тёплыми коленями, и Венти чувствует себя в такой позе более чем уютно, кое-как сгибает ноги и грудью тыкается в чужую, опаляющую кожу даже через свитшот. — Подожди… Там Моракс, наверно, около двери что-то делает, может за сумкой подошёл. — Через каждый вдох шепчет Якса, смещая руки на прогретую в тепле спину и жмёт ближе к себе, терпеливо вдыхая носом. — У тебя очень тонкий слух, поразительно. — Смеётся Архонт, обнимая за шею Сяо. Видит через плечо тонкий позвоночник, заметные мышцы открытый плечей и на одной из рук зелёную метку, высматривая каждый миллиметр. Отстранившись, смотрит на пресс, уткнувшись лбом в чужой, набирая полной грудью шквал горячий воздуха. — Я почти буквально слышу твои мысли, это омерзительно. — Адепт хватает чужую руку из-за спины и нажимает ею на свой живот, отводя взгляд в сторону. Это очень странно, но он делает то, что считает нужным. Он видит, куда смотрит Венти, и понимает, что, наверное, он хочет потрогать его? Это странно, трогать людей независимо от гендерной принадлежности, но если хочет? Только ему он разрешит трогать что-то ещё, кроме рук. — Ой, удивляешь. — Бард целует горячий лоб и аккуратно проводит ладонью по рельефу, кончиками пальцев оглаживая каждую мышцу. — Это очень не очень… Типа, странно, люди серьёзно так делают? Это по-дебильному, нет? — Нет, просто все разного телосложения и иногда хочется ощутить то, как себя чувствует другой человек, хотя бы приблизительно. — Опять заливистые речи. — Закатив глаза, Якса начал максимально аккуратно водить кончиком пальца по плечу Архонта, нервничая, — ты поедешь… Да? — Поеду, не переживай, нервный Адепт, ахах! Где Вас только таких берут?