искренности

важна лишь степень искренности, я

говорю тебе мысленное «прости»

у мизучи темные радужки, с которыми сливается чернота зрачков, и трудно понять, куда она смотрит, наверняка — на отца или ято. хотя, скорее всего — переводит взгляд с одного на другого. — я больше не хочу выполнять твои приказы, отец. — мне плевать, чего ты хочешь. у мизучи идеально ровная спина и спокойный холодный взгляд, выверенный вековым безразличием. у хииро — сеточка лопнувших сосудов и заплаканные красные глаза. — ты не имеешь права принимать решения, — колко и высокомерно бросает мизучи, чуть поднимая голову, вздергивая к небесам острый подбородок. ее лицо — угольный рисунок на рисовой бумаге — безмятежно и даже насмешливо немного.

нам в этой близости не вырасти,

не вырасти

ято хватается за затылок. больно. ощущения все еще непривычные, жест — неотточенный. тонкие узловатые пальцы медленно сжимают короткие темные волосы на шее. главное — не сорваться. главное — не дать отцу понять, что он победил. отец — бледный и неподвижный, смотрит сверху вниз, как смотрят люди на бездомных кошек — с пустым сожалением. — подумай, ябоку, о том, что ты делаешь. кому нужен бог бедствий? кто, кроме меня, будет тебе молиться? ято не нужны людские молитвы и поклонения, ему достаточно больше не чувствовать на своих пальцах теплую соленую кровь.

— я ухожу, — четко, почти что по слогам шипит он. — скоро ты поймешь, что никому, кроме нас, не нужен, и пожалеешь, — усмехается мизучи. «пожалуйста, пожалуйста, уходи, здесь ты не будешь счастлив» — думает хииро.

──────── • ✤ • ────────

в следующий раз они встречаются, когда темное кимоно уже успело смениться на потрепанный спортивный костюм. ято чувствует ее приближение, отдающееся пульсирующей болью в голове. — здравствуй, ято. — что ты тут забыла, нора? мизучи позволяет себе высокомерную ухмылку. фальшивое. лживое.

мы говорим молча, я закрываю глаза, не выдерживая кричащий волчий взгляд, возвращающий назад, туда, где ты — мой кровный брат, а я твоя кровная сестра

«пожалуйста, прости меня, — мысленно кричит хииро, выламывая себе пальцы, ударяя кулаком прямо в солнечное сплетение. вместо слов меж челюстей вырываются пузырьки воздуха — медленно плывут к поверхности. — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» пузырьки бликуют в лучах солнца. холодное. пустое. безразличное. отрешенное. — почему ты зовешь меня так? разве ты не давал мне имени? — иди к черту. — я давно уже с ним. она ядовито улыбается. он молчит, и его взгляд острее любого из ее лезвий, холоднее каждой из улыбок, которыми она способна одарить этот мир. — ты помнишь, — вновь начинает мизучи, а может, цуцуми, а может, уже фурухими, всех имен — все одно не пересчитаешь. — помнишь, как близки мы были? помнишь, как хорошо нам было вдвоем? хииро нервозно сжимает ткань юкаты и вот-вот выдаст себя с головой. «не себя, — мысленно поправляет она, — а мизучи» — убирайся, — выдыхает ято, не в силах больше играть в гляделки — в темноте ежевичной радужки утонуть до смешного просто. — рада была повидаться, — парирует мизучи, хотя отразить этот удар гораздо, гораздо больнее, чем все предыдущие. ято смотрит в затянутое тучами небо и пытается не думать о том, почему боль становится сильнее.

──────── • ✤ • ────────

юкине очарователен настолько, что у хииро не остается сомнений — она поступила правильно. и эта странная девочка-аякаши ей даже немножко нравится. нора смотрит на ночную пустоту города с высоты электрических проводов и думает, думает, думает о том, насколько счастлив может быть ято в своей новой семье.

важна лишь степень искренности, я

говорю тебе мысленное «прости»

«я все сделала правильно, конечно, правильно» «он бы не смог стать таким, если бы остался с нами» «все хорошо, он счастлив, это главное» мизучи говорит отцу, ято нужно уничтожить, наказать, как непослушное дитя, стереть с лица обоих миров. хииро старается не радоваться слишком сильно, потому что шансы выдать себя как никогда велики.

──────── • ✤ • ────────

ночной воздух теплый, ветер ласково лижет кожу, мягко и утешающе качает ровную линию черных волос. «все хорошо, — шепчет он ей ее же голосом. — так и должно быть» а в глазах ято читается нечто, отдаленно смахивающее на жалость. — спасибо тебе за все, хииро. я изгоняю тебя. — нет, ято, прошу тебя, ты не можешь… искренность льется наружу, и в самый последний момент ее очень трудно удержать. «умоляю, не бросай меня с ним, не бросай меня, не бросай меня!» падая на спину, она думает о том, что для нее уже ничего ничего не будет как прежде. «ну и к черту его, он мне не нужен» — пожимает плечами мизучи. а уже-абсолютно-точно-не-хииро зарывается лицом в белые складки кимоно и плачет.