Искупление

— 10 —

      Маринетт не запомнила толком, как и какими путями они убегали. И хотя Алья чуть позже назвала это «отступлением», на самом-то деле оно больше походило на побег. Тело привыкло к наготе, и теперь костюм (а ведь раньше он казался невероятно удобным, как вторая кожа!) будто стеснял движения.       Леди казалось, что она растеряла всю ловкость — но дело было в расслабленных мышцах, которые не хотели работать как положено. Всё, чего они желали, это чтобы хозяйка легла в удобную постель и забылась сном без сновидений.       Наверное, это было бы неплохим планом.       Но подруги не спешили расходиться. Маринетт — потому что боялась, что если сейчас не перекинется с Альей хотя бы словом, их дружба будет под угрозой. Похоже что и Рену посетили те же мысли.       Они пробежали не меньше двух кварталов. Две коренные парижанки ухитрились заблудиться, и как-то раз выскочили на крышу, по которой пробегали пару минут назад. Но в итоге всё обошлось: Сезар с высоты заметила знакомое кафе.       По счастью оно работало — подруги добрели до узкого проулка, и Алья спустилась вниз, попеременно отталкиваясь ногами от стен. Мари на такой подвиг была не способна. А ещё она до сих пор чувствовала себя испачканной и голой.       Пару минут спустя Рена вернулась на крышу, воспользовавшись непредусмотрительно открытым чердаком (хотя быть может он был закрыт, когда Аля надевала маску, такие мелочи её не останавливали). В руках лиса держала бумажный поднос со стаканчиками кофе.       Подруги уселись на крутой скат крыши, и какое-то время молча пили горьковатый напиток. Как и прежде, они болтали ступнями над пропастью, в самом низу которой двигались машины и спешили по вечерним делам горожане.       Солнце заливало крыши рыжим светом, и они гармонировали с Альиным костюмом.       Мари пыталась придумать что сказать — но в голове не было ничего, кроме картинок с чердака. Теперь они казались горячим сном, из тех, о которых подругам не рассказывают.       Положение спасла Сезар. Она извлекла откуда-то пачку сигарет. Щелчком выбила из коробочки бумажный цилиндр. Вспыхнул огонёк зажигалки, Алья прикурила.       — Ты куришь?! — спросила Маринетт.       Алья молча протянула её уже прикуренную сигарету, и зажгла себе другую. Мари ошалело уставилась на мерцающий уголёк, а затем пожала плечами, и глубоко затянулась. Закашлялась.       — Никогда не курила после секса, — мрачно изрекла креолка, задумчиво глядя на зажатую в пальцах сигарету. — Типа, раз сегодня мы ушли в отрыв, надо попробовать и это.       — Кхе… кхе… и как?       — Что «как»? Ты же сама сейчас куришь, дурёпа.       — Я кашляю.       Они захихикали. Как раньше. Но всё же не всё было «как раньше», и Маринетт это тонко чувствовала. Повисла неловкая пауза, напряжение бесило, и Леди не выдержала первой. Она отставила стаканчик с кофе, зарылась пальцами в распущенные волосы, взлохмачивая их ещё больше.       — Алья… — сказала она, тупо глядя на огонёк. — Я люблю тебя как подругу… ты мне очень дорога, и я не хочу тебя потерять…       Креолка неловко поёрзала. Тихо выдохнула сизый дым.       — То есть… между нами всё как прежде? — не без облегчения в голосе спросила она.       — Ага. Мы, наверное, должны поговорить… об этом…       Алья кивнула — качнулись лисьи ушки.       — Да-а, я тоже так думаю. Но, знаешь, в голову ничего не идёт. Ну кроме: «подруга, нас поймал, а потом выеб акума».       «Это если не вдаваться в детали».       — Ага. Со мной точно то же самое.       Подруга снова вздохнула. Отхлебнула кофе.       — Ладно. Тогда я буду первой, — она помолчала немного, подбирая слова. — Окей, не буду ходить вокруг да около. Мне понравилось. В смысле… если бы я поймала этого засранца, я выбила бы из него дурь за то, что он… гм… делал с тобой. Но в остальном… — девушка снова умолкла. — Да, я извращенка, можешь спихнуть меня с крыши, но раз уж мы говорим, то…       Услышанное окрылило Маринетт. С её плеч будто бы сняли тяжеленный рюкзак.       — Плюс один, — перебила её Леди. — Я с тобой полностью согласна. И я э-э-э… рада, что у нас всё как прежде… и мы с тобой не «это».       — Не-е-е, — нервно засмеялась Сезар, — прости, подруга.       — Так и я…       Алья наградила её задумчивым взглядом.       — Но мы взрослые люди и крутые героини, — сказала она, наигранно-уверенным тоном, — и если бы мы сами захотели… то это… «ничего такого», да?       «Ох… а впрочем, что с тобой, Маринетт?»       — Конечно, — кивнула она, — разумеется. Это просто… я не против, короче говоря…       — Окей! Супер. Класс. Здорово, что мы с тобой так похожи.       Они переглянулись, а затем рассмеялись в голос.       — Боже, как болит задница, — поморщилась Сезар, когда смех утих. — Я завтра сидеть не смогу. А мне писать материал. Чёрт…       — Лично я завтра ничего делать не буду, — сказала Маринетт, неумело затягиваясь, — даже сидеть.       — Хитрый план. Пожалуй, я тоже приболею.       — Зайдёшь ко мне?       — Зайду! Но вечером. Не обижайся, подруга, у меня настроение походить по дому в трусах. А-а-а, — Алья хлопнула себя по лбу, — на этой неделе и предки и сестрица дома. Н-да. Придётся обойтись душем, как дойдёт моя очередь.       — У меня сегодня и завтра никого, заходи хоть сейчас, — брякнула Маринетт, ничего особого, впрочем, не имея в виду.       Сезар замерла, смешно округлив глаза. После чего сказала:       — О.       Прежде чем Мари успела оправдаться в своём, неповторимом стиле (который сделал бы всё ещё хуже), она продолжила:       — Тогда я у тебя пока поживу?       — Ага-а… только трусов у тебя нет. То есть… в смысле ты их потеряла. То есть если ты захочешь ходить в них, а их…       — Маринетт. Глубоко вдохни. Умничка. Выдохни. Теперь слушай. Я забегу домой, после чего к тебе, и оккупирую твой душ. И если ты сейчас что-то про него брякнешь, например что душ один и тебе тоже надо, то, боюсь ты самовоспламенишься. А при мне нет огнетушителя.       Подруга успокаивающе толкнула её плечом. Мари смущённо улыбнулась.       — И потом, если б я тебе нравилась, ты бы несла околесицу, и мы общались бы жестами. Что я, не знаю тебя?..       — Алья!       — Да-да. Слушай… Леди. А что ты будешь делать с Котом?       — «Мы», — ответила Маринетт, чуть резче чем хотела. И тут в душе что-то прорвалось: — Алья, я устала быть одна. Я не хочу бороться за право быть первой. Мне вообще ничего этого не нужно, — она обвела крышу рукой, имея в виду весь беззащитный перед Бражником Париж, — я не напрашивалась становиться героиней. Мне ничуть не сдались все эти «подвиги». Я спать нормально не могу! Мне… ты не поверишь, было лучше нагишом на руках акумы, чем в этом дебильном костюме! Я не хочу сражаться, одна, не хотела, и я так устала…       Она почувствовала как Руж обвила пальцами её кисть. Затем придвинулась ближе, и обняла подругу за плечи.       — Ты не одна, — тихо сказала она, — я с тобой. И на чердаке мы были вместе. И если бы ты снова оказалась там, я бы сделала всё, чтобы оказаться рядом, и… Мари… Леди! Не надо так пошло смотреть! Я имела в виду другое.       Дюпен-Чен фыркнула.       — Ты моя Леди, Маринетт, — шёпотом продолжила Сезар, — и я ни разу не соврала. Я умру за тебя. Я люблю тебя, глупая. Ты часть меня. Но ты же слышала его? А ещё ты часть Кота. Помнишь, ты говорила, как другой Белый Кот разнёс Париж? А этот смог перебороть Бражника. Его нельзя оставлять одного. Знаешь, я вдруг поставила себя на его место, и мне стало так плохо… я бы не хотела, чтобы моя семья меня бросила. И я не собираюсь бросать его.       Алья была права.       — Ты не соврала, — со смешинкой в голосе сказала Маринетт, — то есть ты-ы… Кота-а…       Подруга обиженно фыркнула. Надула полные губы.       — А ты типа нет?       — Ну-у… ладно.       — Это не серьёзно, Леди. Просто… мыслишки всякие, — она покрутила ладонью в воздухе. — Бывали. И вообще. Чё такого-то? Ревнуешь?       — Не-а, — едко улыбнулась Мари, насмешливо стрельнула глазами.       — Ой, ну и коза, — буркнула Сезар, выбросив бычок. — Так что с Котом?       — С Кото-ом, — протянула Леди, — на него у меня планы. Его нужно успокоить. Вернуть в команду. Он нам нужен. Может немного по-разному… эй, эй! Не драться! Одинаково. Но сначала… сначала я поймаю этого… этого…       — Сучонка.       — Да-а, вот именно! Сучонка. И… как следует… проучу. Да, это был акума. Но оно же вылезло из его больной башки, так?       — Угу. Я тоже думаю, что это был больше Кот, чем акума.       — Так, вот сперва я… — она сделала недвусмысленный жест рукой, — а потом вот так…       — Нам нужна ручка и бумага. Составим список?       — О да. Обязательно составим. Нам потребуется мно-ого бумаги, и вся наша фантазия.