Урок окончен

Что бы ни делала Таня, теперь она часто думала о Марине Павловне. К сожалению, информатика была лишь раз в неделю. И этот час ученица смотрела только на нее. Она разглядывала ее красиво лежащие на бок светлые короткие волосы. И еще у нее всегда были красивые сережки, разные — длинные, ассиметричные, с геометрическими фигурами или закорючками, сердечками и цветами, ей очень шло. Ее губы были пухлыми от красного стеклянного блеска или графичными в матовой помаде. Одевалась она просто, но элегантно. Еще она знала, что ей двадцать четыре, потому что одноклассницы спрашивали, и что она работала в другой школе, но переехала, и живет одна. — Ну-с, Татьяна, к доске, — прохрипела противная химичка. Любимая когда-то химия стала невыносимой для Тани. Другое дело — информатика… — Татьяна! Чего сидишь, быстро. — Иду я, иду… — Пререкаться будешь дома! «Скорее бы в комнату…» Перемены Таня проводила с Лизой, а если ее не было рядом, то одна. Девушка шла в сторону кабинета литературы, когда на нее налетела химичка. — Ты чего тут шатаешься?! Таня не сообразила, что ответить, ведь училка сама на нее налетела. — Ну, чего смотришь? А чего это у тебя с глазами?! — Что? — Не «штокай»! Быстро смыла глаза! — Чего? — Быстро, сказала! У нас приличное учреждение, смой краску! Она грубо подтолкнула Таню за плечо в сторону туалета. «Еще чего!» — решила девушка. Ор продолжался до тех пор, пока чей-то приятный голос не поинтересовался, в чем дело. За спиной Тани стояла Марина Павловна, они были примерно одного роста. — А чего вам, Марин, идите, куда шли, — прогремела химичка. — Не говорите с ней так! — вступилась Таня. — Таня, подожди. Галина Викторовна, я уверена, что Таня прислушается к вам, в чем бы не была проблема. — Марин, я сама разберусь с Татьяной! Она отмоет глаза сейчас же. — Остался только один урок, Галина Владимировна. Пусть Таня идет, она услышала ваше замечание. — Ну, ясно, короче, можете идти, — махнула рукой старуха и пошла. — Спасибо, Марина Павловна, — смущенно улыбнулась Таня. — Да не за что, зайчик, — просто сказала она. Больше Таня не нашла, что сказать своей спасительнице, но была безмерно благодарна и еще больше восхищена ею.