На память

Олег никогда не забудет дня, когда научил Сергея курить. Он помнил его отчетливо, хотя все другие дни этих каникул сливались в его памяти в одно целое. Утра были долгими и холодными, время после обеда заполняли встречи и игры, а вечера длились вечно. Это был хороший тип вечности - суета уступала место спокойствию, небо горело насыщенными цветами, а он и Сергей сидели вдвоем в пустынном крыле детдома, наслаждаясь тишиной. Сергей рисовал или читал, время от времени убирая с лица пряди волос, которые были слишком короткими, чтобы собрать их в правильный конский хвост. Хотя днем он обычно оставался в тени, его нос и лицо украшали бледные веснушки. Сосредоточенно прикусывал нижнюю губу и возвращался в реальность только встречая взгляд Олега. Именно этим занимался Олег по вечерам. Смотрел. В отличие от Сергея, он даже не думал проводить летние дни под крышей. Он играл в футбол, принимал участие в экскурсиях на берег реки, целовался с девушками за гаражами. Только к вечеру он возвращался в детдом, с руками поцарапанными до крови и таинственной улыбкой. Он отыскивал Сергея, выслушивал едкие комментарии, позволял перевязать свои раны и стереть помаду с уголка рта. Чтобы как-то поднять ему настроение, Олег пытался всегда возвращаться с подарками - крыжовником, который выторговал у друга, мороженым из магазина за углом, бутылкой лимонада на двоих. А потом он устраивался поудобнее на своей стороне подоконника и смотрел - на розовые тучи, длинные тени, темнеющие кроны деревьев и Сергея. Карандаш скрипел, шумел ветер, кто-то смеялся вдали, а Олег чувствовал, как уходит из него все напряжение. Табачный дым дополнял атмосферу этих вечеров. По крайней мере так думал он. -Тебе это действительно нужно? Сергей думал по-другому. Он мог бесконечно повторять доклад о вреде курения. В такие моменты Олег не сомневался, что Сергей был рожден, чтобы выступать с речами перед публикой - он жестикулировал, менял интонацию, полностью отдавался своему искусству. Иногда Олег мог даже поверить, что проблемы со здоровьем волнуют его больше, чем дешёвый, терпкий дым, который пропитывал его одежду. Иногда. Именно поэтому сейчас Сергей измерил его осуждающим взглядом, едва он достал зажигалку из кармана. -Сегодня это моя первая, - спокойно объяснил Олег. Он говорил честно; лучше, он специально воздерживался от курения весь день, чтобы сейчас мочь сказать это честно. Их тихие вечера были его любимой частью дня и он не собирался их портить, раздражая Сережу. Казалось, что его тактика работает. Сергей вздохнул и вернулся к рисованию. Даже их ноги остались запутанными посередине подоконника так же, как раньше - лодыжка опирающаяся о лодыжку, подошва кеды о штанину. Олег затянулся и слегка улыбнулся, глядя в потолок. Сегодняшний день был хорошим, а завтрашний обещал быть ещё лучше. Его знакомые устраивали вечеринку у костра, и он предложил принести что-то выпить. Никита был убежден, что у него получится добраться до гитары знакомого - Олег знал, что лучше не спрашивать как - а Катя пообещала привести Настю. Якобы прогнозы предсказывали дождь, но все равно могло быть круто. Если только никто не пригласит Гришу. Его улыбка угасла. “Да ладно, ведь Разумовский - настоящий чудак. Зачем ты с ним дружишь, Олеж?” В последнее время все шло так хорошо, что комментарий Гриши был для него полным сюрпризом. Может быть, поэтому он сначала замер - на достаточно долго, чтобы заметить многозначительное молчание всех вокруг - а когда в конце концов пробудился, его первый удар не попал в цель. Остальные согласились позже, что он правильно сделал. Конечно, Гриша повел себя как последний дурак. Конечно, он заслуживал наказания. Конечно, ему нельзя было начинать. Никто не сказал “конечно, Гриша был неправ” и Олег проглотил это разочарование вместе с кровью из прикушенной щёки. Теоретически, он уже давно знал, что его знакомым не нравится Серый; но практически, только их полное надежды молчание после слов Гриши позволило ему избавиться от сомнений. Ведь они все надеялись, что он с ним согласится. Олег погасил окурок, пытаясь подавить поднимающуюся в нем горечь. -Что-то случилось? - спросил Сергей, на мгновение отвлекаясь от альбома. Олег покачал головой. -Ничего. Ничего особенного. -Ты выглядишь расстроенным. Если что-то... -Сереж, - он быстро сменил тему. - Тебе честно не хочется закурить? Совсем нет? Забота уступила место раздражению и Сергей закатил глаза. -Где ты был в последнее время? Я уже две тысячи раз говорил. Свет заходящего солнца вливался в окно, просачиваясь между его бледными пальцами, чертя теплые линии на бумаге, вылавливая последние следы яркого цвета из блеклой футболки. Взгляд Сергея был холодным, а губы сжатыми. По мнению Олега, он выглядел странно очаровательным. Его друзья наверно остановились бы на “странно”. Эта мысль придала ему уверенности в себе. -Знаю, ты против. Но если бы ты хотел попробовать - один единственный раз - я могу тебя научить. Во имя молодости и экспериментов. -Вот я и экспериментирую. С художественной перспективой. -Хорошо, понял. Олег ожидал, что этим все и закончится, но хотел спросить. Сергей привык демонстративно презирать все, чем увлекались его ровесники - делая исключение только для некоторых увлечений Олега - и иногда невозможно было догадаться, где заканчивается его отвращение и начинается театральность. Олег обычно не думал об этом, но теперь ему показалось очевидным, что если его знакомые оттолкнули Сергея, он оттолкнул их и все, что с ними связано. Но ведь Олег был рядом и никуда не собирался. И если существовала мечта Сережи, о которой он не знал просто потому что никогда не спросил… С этого момента он хотел спрашивать. Сергей присматривался ему несколько секунд, а потом опустил голову и исправил какую-то деталь на рисунке. -Я не буду искушать судьбу. Курение это причина многих болезней, не говоря уже о том, что оно делает с легкими. А, точно, и еще бумага для сигарет очень подозрительная, - начал свой доклад. - Ты знал, что самая дешевая бумага для сигарет может содержать… Олег вздохнул тяжело. Сергей в любом человеке умел убить рыцарские инстинкты. -Хватит, Серый. Если бы это была самая большая проблема, мы бы могли закурить по-цыгански. -Это как? - равнодушно спросил Сергей. Их ноги все еще были переплетены - фиолетовые кеды рядом с черными кроссовками - но Олег инстинктивно чувствовал, что Сергей уходит в себя. На момент он задумался, отвечать ли на так равнодушный вопрос, но молчание могло только ухудшить ситуацию. -Это передача дыма изо рта в рот. Что-то вроде поцелуя. Треснул грифель карандаша. Сергей застыл, смотря тупо в свой рисунок. Золотистый свет вечера коснулся его лица, сверкая огнем в рыжих волосах и окрашивая румянец между сложным узором веснушек. -Ты уже это делал? - убедился тихо. Олег пожал плечами. -Два-три раза. Только в эти каникулы. -С кем… неважно. Да. Правда. Ладно, - Сергей засунул карандаш между страниц и закрыл альбом. - Мне кажется, что это может сработать. Если ты говорил всерьез. Олег заморгал. Какая неожиданная смена. Опыт говорил ему, что раз раздраженный Сережа должен обижаться до конца вечера, а не менять фронт и соглашаться на брошенную мимоходом идею. Пальцы, сжатые на альбоме, дрожали. -Конечно, я говорил всерьез. Он достал смятую пачку из кармана, стараясь вспомнить, какие советы получил от Леши вместе с первой сигаретой. Возможно, если ситуация не была бы такой неожиданной, он мог бы вспомнить что-нибудь кроме “только учительнице не говори”. Спасибо, Леш, очень полезно. -Думаю, ты можешь закашляться сначала. Это нормально. -Окей. Порядок. -Ты уверен? -Да. А ты? Сережа посмотрел на него большими, голубыми глазами, как будто он был косулей из сказки, а не невероятно капризным собой. Олег осторожно положил ему руку на колено. Как успокоить косулю, если проблема это не кошмарный сон, а для лежания в обнимку под одеялом слишком рано? -Незачем волноваться. Это просто я, - он попробовал. -А то я не знаю, - фыркнул Сергей. Классно. Местный гений вернулся в норму. Олег обычно не нервничал, но на этот раз ему удалось зажечь зажигалку только после нескольких попыток. Он зажег сигарету и затянулся неглубоко, а потом поднялся и сел посередине подоконника. Он бы спросил еще раз, все ли в порядке, но чувствовал, что Сергей мог бы его из-за этого ударить. -Не сжимай зубы. И тетрадь отложи. Альбом немедленно отправился на пол. -Что-нибудь еще? - тон Сергея был нетерпеливым, но колено, которым он касался бока Олега, подрагивало нервно. Олег не ответил. Вместо этого он затянулся дымом и наклонился к нему, подпираясь рукой о подоконник. Он коснулся приоткрытых губ Сережи настолько мягко, насколько это было возможно, но все равно отчётливо почувствовал вкус этого поцелуя: фруктовую жвачку и лимонад и чужую, упоительную сладость. Смущение из-за того, что он сам имеет вкус терпкого дыма, почти заставило его отодвинуться. Но колено Сергея зарылось в его бок, а рука поднялась и дотронулась до щеки. Вдруг та же рука оттолкнула его и Сергей раскашлялся ему в плечо. Олег заморгал, онемев, а потом рассмеялся во весь голос. -Я же говорил, - он напомнил, поглаживая Сережу по сгорбленной спине. В ответ он услышал только кашель и хриплый стон. Он рассмеялся громче. Сергей сделал несколько глубоких вдохов и только тогда слегка отодвинулся назад, вытирая слезы, которые собрались в уголках его глаз. -Я был прав. Какой ужасный дым, - он захрипел. -Конечно, ты всегда прав. Но самое важное, что теперь все кончено. Ты пожил на полную катушку. Никогда больше. Сергей весь шелохнулся. -Что? Нет. Давай еще попробуем. -Ты снова будешь кашлял. -Мы будем пробовать, пока не перестану кашлять, - он сказал настойчиво. Олег поднял брови. -Если ты хочешь… - он ответил медленно. - Скажи когда. -Я готов. Он не выглядел готовым, но Олег кивнул без всяких возражений и затянулся глубоко. На этот раз Сережа обнял его руками, едва он наклонился над ним, не позволяя сбежать. Но Олег не собирался сбегать - ситуация казалась ему совершенно нормальной, он не уйдёт, пока его не оттолкнут. Вместе того он оперся о него поудобнее, наслаждаясь чем-то, что ни в коем случае не было поцелуем. К ночи Сергей почти перестал кашлять, а Олег мог похвалиться новой раной - ожогом от сигареты, которую держал между пальцами, пока та не сгорела до фильтра. Может быть, если бы он хорошо перевязал её, не осталось бы и шрама. Но он вообще её не перевязал. На память.