Тарталья — хороший.

Тарталья — хороший, пытается внушить себе Чжун Ли. Предвестник в очередной раз хихикает, замечая чужую задумчивость и напряжённость. Время от времени консультант покидал планету, полностью погружаясь в собственные мысли. Тарталья никогда не задумывался об их содержании, лишь тихо наблюдал за Чжун Ли и словно выжидал какого-то момента, чтобы вновь «напасть» на него. Янтарные глаза медленно скользят по мальчишескому очаровательному лицу, пытаясь найти хоть единый изъян в красоте Предвестника. И к слову, он нашёлся. Две тоненьких длинных полоски, которые «продолжали» уголки губ Чайльда, напоминая медицинские швы, которые вот-вот должны зажить. Но со слов самого Тартальи, им уже около десяти лет. — Да меня поранили как-то, — неловко чешет голову, чувствуя нежелание говорить об этом. Шрамы, раны, выбитые зубы, старые неровные швы, которые он собственноручно сделал себе, пребывая в Бездне, не нравились Тарталье. Каждый шрам имел свою историю, но отчего-то становилось мерзко, ведь они были заработаны во время боя, что означало, что Чайльд оступился, дал себя ранить, потерял преимущество. Предвестник лишь тихо хмыкнул, стараясь заткнуть рой мыслей в своей черепушке, дабы, наконец, забыть. Но ничего не получалось. Неровная поверхность кожи заставляла вспомнить тот ужас, что он пережил, пытаясь завоевать расположение Царицы. — Мне было пятнадцать, когда я получил его, только встал на службу к Царице, — внезапно тихо произнес Тарталья, запуская пятёрню в свои рыжие волосы, дабы попытаться говорить непринуждённо. Тоня, когда старший брат засыпал, медленно перебирала прядки своими маленькими ручками и плела косички Аяксу, тихо посмеиваясь. Со временем подобное времяпрепровождение стало привычкой, которая перешла в традицию, когда Чайльд приходил домой с рыбалки, то сестренка на всех парах подбегала к нему и просилась на ручки, а потом – хватала за волосы и мягко трепала их. После этого Тарталья становился похожим на петуха, и чертыхавшись, пытался поправить прическу под смех отца и Тевкра. Это было хорошим временем… От внезапных мыслей о семье Тарталье сделалось не по себе. Он прочистил горло и продолжил, пытаясь не замечать изучающий взгляд Чжун Ли. И всё-таки, этот консультант был настолько душевным, что становилось страшно от догадки о том, что вдруг он умеет читать чужие мысли. — Первым заданием Пульчинеллы было победить руинного охотника. Это тот, который своими лезвиями размахивает в воздухе, — ностальгично улыбнулся Чайльд, вспоминая события прошлого, когда он был совсем подростком. Рыжеволосый юноша падает на землю от очередного удара лезвием и задыхается, ударяясь затылком о камень. Задняя часть головы внезапно начинает печь и Тарталья чувствует, что почти теряет сознание. Удар был настолько сильным, что звон в ушах стоял еще около минуты, прежде чем он сумел с трудом встать с травы. А это было сильно, проносится в его голове, прежде чем он вновь получает оплеуху от монстра. Но в этот раз юноша успевает увернуться и проскользнуть под охотником, оставаясь на шаг впереди. Сие действие было невероятно удивительно и для самого Тартальи, ведь его силы были на исходе, тело невероятно болело, а голова трещала от прошлого удара. Юноша быстро натянул тетиву и прицелился, когда руинный охотник начал взлетать выше. Обычно, когда охотник взлетает, ядро в «голове», олицетворяющее глаз, становится уязвимым. Тарталья как-то натыкался на них в Бездне и успевал понаблюдать, но не рисковал подойти, ведь те были пропитаны кармой, что означало, одно неверное движение — смерть. И как назло, этот бесячий монстр стал его первым заданием. Один из Предвестников отметил талант и упорство Тартальи, позже пришел к нему домой и предложил его семье произвести наказание в виде службы Царице за призванный хаос. С одной стороны, юноша неизмеримо уважал Архонтов, считал их примером и был рад служить, но с другой, он на долгое время расстался с семьей. Мысль об Антоне, Тевкре, Тоне ужалила в самое сердце, из-за чего Аякс закусил внутреннюю сторону щеки и выстрелил, попав прямо в самую цель. Не зря он был лучшим среди лучших. Тарталья обязательно вступит в ряды Предвестников. Станет гордостью семьи. Ядро охотника потемнело, и огромное сооружение упало на землю с невероятным грохотом, давая Тарталье шанс разгуляться. Он моментально призвал гидро клинки и начал пронзать монстра насквозь, нанося ему невероятно сильные удары. Однако, сил не хватило для того, чтобы убить охотника за отведенное время. Монстр быстро поднялся с травы, также как и упал, и начал чистить лезвия, которые заменяли «руки». Почему-то Тарталья пропустил этот момент, ведь его сердце и душа находились сейчас с семьей, из-за чего его мысли туманились, а внимание размывалось. Юноша очнулся лишь тогда, когда почувствовал, что он внезапно начал подниматься в воздух, схваченный охотником. Железяка, точно посмеиваясь над ним, не наносила удар, а словно чего-то выжидала. — Чё ты пялишься, микроволновка ржавая?! — вызывающе плюет в ядро Аякс, полностью придя в себя. Кровь Тартальи начала кипеть, когда до него дошло, что произошло. Как он мог так сглупить? Чувства мешали его заданию. Ядро охотника угрожающе сверкнуло, и лицо Тартальи ужалила обжигающая боль, когда монстр замахнулся на него лезвием. Юноша удивленно булькнул, и во рту начал появляться металлический привкус крови, такой ненавистный ему. Тарталья попытался вырваться, покачиваясь на лезвии, и когда ему это удалось, железяка полетела вслед за ним, угрожая переломать все кости. Что произошло? Но это было скорее всего из-за того, что кто-то пронзил ядро охотника и тот отключился, мертвецом падая на землю вместе с Тартальей. Юноша закрыл глаза, ожидая невероятной ломающей боли, но спустя десять секунд он смог ощутить теплое касание на своей талии и грозное дыхание Пульчинелла. — Задание провалено, Аякс, — вздыхает Предвестник, выражая свое разочарование. Тарталья сжимается от страха, словно котенок и послушно молчит, ожидая своего наказания. Аякс позволяет себе посмотреть на несколько секунд в сторону и с удивлением заметить целый отряд Фатуи, таких же новичков как он. — Переломать ему руки и ноги, а затем содрать ногти, — безразлично бросает Пульчинелла, прежде чем оттолкнуть от себя мальчишку и исчезнуть. — Залечить спустя трое суток… — После наказания меня посетил целитель, залечил все раны. Однако, «это», — с отвращением улыбнулся Предвестник, обнажая зубы. Уголки губ отчего-то дёрнулись, показывая все еще существующую слабость к этой ситуации. — Осталось со мной навсегда. Время от времени я посылаю Екатерину в лавку с женскими штучками, чтобы она смогла найти средство, которое перекрыло бы эти штуки… Чжун Ли кожей ощущает появившееся напряжение и хмурится, ведь до этого между ними не было подобной атмосферы. Обычно Чайльд глупо шутил, покупал консультанту дорогие подарки, загуливался с ним до заката, и никогда не проявлял подобную слабость, которую обычно показывают только самым близким. Мужчина смотрит в горящие яростью глаза Тартальи и вздыхает, показывая свое сочувствие. Чайльд без слов понимает его и вновь улыбается во весь рот, хихикая. — Сегодня я забыл накраситься, дорогой, — сыграл жену Аякс, миловидно хлопая ресницами. Парень приблизился к мужчине и надул губки, показывая свою грусть. — Ты же не разлюбишь меня без макияжа? И в полной тишине заливается смехом. Внезапно Чжун Ли находит черту Тартальи «богатый» невероятно полезной и приятной, ведь Предвестник забронировал самый шикарный и популярный ресторан на весь день, а это значило, что они находились тут только наедине, не считая обслуживающий персонал. Консультант молчит и пытается игнорировать Чайльда, вновь погружаясь в свои собственные мысли. Тарталья — такой же, как и все. У него есть свои разочарования и беды прошлого, четко осознает Чжун Ли. — Почему мы вечно обо мне, да о моих проблемах? Давай о тебе, — парень кладет локти на стол, ловя напряжённый взгляд консультанта, и заинтересованно вглядывается в чужое лицо, находящееся напротив. Синие глаза Аякса напоминали консультанту чистый азурит, который почти нигде невозможно встретить. Обычно подобный цвет смешивался с золотистым или зелёным, но даже тут Тарталья отличился. Невероятно редкая яркая синева горела в его глазах, напоминая Чжун Ли обжигающее синее пламя. Несмотря на это красивое выражение, от Предвестника действительно нужно было держаться подальше и шарахаться как от огня, ведь тот олицетворял сплошной хаос. Каждый раз, когда Чжун Ли оказывался проведенным Тартальей до самого дома, он принимал решение, что больше никогда не встретится с Аяксом ради своей же безопасности. Но с утром приходил и Тарталья, стучащий в дверь, и желание вновь увидеть прелестное лицо, и непонятное чувство в груди. Этот мальчишка смог принести хаос даже в мою жизнь, вздохнул Чжун Ли, откидываясь на спинку кожаного дивана. — Что ты хочешь узнать, Чайльд? — вежливо спросил мужчина, пытаясь игнорировать чужой прожигающий насквозь взгляд. Из-за подобной самодеятельности Тартальи хотелось лезть на стену, дабы парень утратил возможность смотреть на него. Тарталья вновь улыбнулся, и неожиданно его брови сводятся на переносице, показывая задумчивость. Консультант напряженно очертил его выражение лица, медленно переводя взгляд на тарелку с морепродуктами, которую им подали около получаса назад. — Тебе не нравится вкус еды? — почти с обидой пробурчал Тарталья, думая о том, что консультант не считает его близким другом и предпочтет вежливо промолчать, чем панибратски выразить свое недовольство едой. Лицо Чжун Ли вытянулось в удивлении, и он глухо засмеялся, заставляя мурашки стадом пройти по спине Предвестника. Настолько чужой смех показался медовым, тягучим, сладким, что лицо Тартальи покрылось еле заметным румянцем. — Нет, с едой все в порядке, Чайльд, — успокоил Аякса мужчина, заглядывая в смутившееся лицо Тартальи. — Я просто не люблю морепродукты. Алые губы Тартальи раскрываются, и он тихо выдает «о…», густо краснея. Как он мог так облажаться перед дорогим для него другом? Консультант за короткий период времени стал ему большим, чем вся его семья вместе взятая. От этой мысли становилось тревожно, что его могут опрокинуть… Даже для самого себя Чайльд казался невероятным грузом. Тарталью очаровал глубокий голос консультанта, напоминающий ему медленно текущие реки в Ли Юэ, его рассказы об истории, манера речи, выбор в одежде, поведение, сдержанность. Аякса настолько заинтересовал этот человек, что он сам не заметил, как стал проводить с ним большую часть своего времени, попивая вино в приятной компании днями напролет. Обычно, выпивая, Чжун Ли принимался рассказывать Тарталье какой-нибудь интересный факт о Ли Юэ, о руде, об оружии. В сердце становилось тепло, когда комнату заполнял низкий монотонный голос Чжуна, под который, обычно, Тарталья засыпал, из-за чего консультанту приходилось закидывать Предвестника себе на спину и тащить до самой деревни Цинцэ, чтобы Аяксу не пришлось спать в очередном снятом ресторане, на твердом столе, в полном одиночестве. Чжун Ли обычно отмалчивался, когда Тарталья рассказывал что-то о своей жизни, но не потому что ему не было что сказать, а потому, что подобные методы Снежной казались ему невероятно жестокими. Моракс не был ангелом, но сейчас же мирное время, от чего же Царица такая требовательная… Неприятная догадка закралась ему в голову. Хотелось сломленного Аякса обогреть, напоить чем-то теплым, накрыть одеялом и молча наблюдать за очаровательной мальчишеской мордашкой, что нежилась во сне. Подобные желания для Чжун Ли были в новинку, но он пытался их игнорировать ровно до того момента, пока глаза Тартальи не превратились в два блюдца, губа немного задрожала, а на лицо вновь натянулась вымученная улыбка. — Всё в порядке, я тебе и не говорил об этом, — попытался успокоить Предвестника Чжун Ли, мягко касаясь его запястья. Тарталья расслабил руку, и мужчина позволил себе потрогать мягкую ладонь Аякса. Чжун Ли очертил большим пальцем несколько новых царапин, появившихся на запястье Чайльда. Далее мужчина перевернул руку Тартальи тыльной стороной к себе, и каково было его удивление, когда на глаза попались огромные порезы, которые пересекали голубые вены. Предвестник опустил взгляд в пол, когда почувствовал на себе взгляд Чжун Ли, полный неприязни. Обычно Тарталья не снимал свои перчатки, но в компании Чжун Ли он был готов танцевать на столе, дабы получить толику контакта с ним. Молчаливость, сдержанность и воспитанность друга зажигали в Предвестнике невероятное желание получить похвалу от этого человека. Чайльд, вообще, любил похвалу и словно щенок радовался, когда получал одобрение со стороны Царицы. В его глазах взрывались фейерверки, стоило ему услышать «Молодец!» или «Ты хорошо справился с заданием, Чайльд Тарталья.» Несмотря на свой внешний холод, Царица внутри была невероятной мягкости женщина, по крайней мере, в это верил сам рыжеволосый парень. Однако, консультант был не таким. Мысли Чжун Ли были закрыты для Чайльда, а также его демоны молчали, не выдавая хозяина. Хоть он и являлся обычным человеком, но это не мешало вызывать в Предвестнике бурю эмоций, которые не давали ему спать по ночам. Тарталья просыпался в четыре утра от своих мокрых снов, которые вытеснили все нормальное, стоило ему в первый раз увидеть Чжун Ли. Несмотря на то, что его привлек мужчина, Чайльд не думал корить себя за такое. Зато какой мужчина. Он был уверен, стоит Чжун Ли выйти в одиночку на улицу, его сразу же подхватят под руки девицы и уведут под венец. И неизвестно, кто будет занимать доминантную роль в таких отношениях, ведь консультант предпочитал отмалчиваться и изредка соглашаться, перекидываясь парой фраз. Но Чайльд знал, что имеет каждый раз в виду Чжун Ли, даже если он молчит. Тарталья не отдаст никому его, этого сексуального, умного и загадочного мужчину по имени Чжун Ли. Он был создан для него и наоборот. — Опять? — недовольно сжимает бледное запястье, прямо на том месте, где находились длинные царапины. Чайльд шипит от боли, но усмехается. — Ага, — безразлично хмыкает Тарталья, пытаясь осторожно вырвать свою руку из каменной хватки консультанта. Чжун Ли полностью игнорирует чужие действия и пронзительно смотрит в бегающие глаза Предвестника. — Скажешь – отпущу, — составляет произвольный контракт консультант, замечая, как чужой кадык нервно дергается. Кажется, он поймал мальчишку в ловушку. Тарталья сдается. — Недавно… Мне пришло письмо от Синьоры, в котором говорилось о том, что вся моя семья погибла, — отрешенно шепчет рыжеволосый, чувствуя как глаза начинают щипать. Парень резко вздыхает, тем самым перекрывая желание плакать. — Я не верил… Но благодаря связям я смог подтвердить… С горы, которая находилась рядом с нашей деревней, сошла огромная лавина. В то время моя семья была на рыбалке на озере, оно располагалось прямо под горой. Погибли все. Чжун Ли некоторое время молчит, прежде чем начать говорить вновь. — Почему ты не сказал мне? — А я должен? — с претензией отвечает Тарталья, чувствуя наступающее на хвост раздражение. Этот человек все их знакомство вел себя так, словно Чайльд само олицетворение идиотства и изредка поддерживал диалог, скорее всего, уставший слушать чужую болтовню. Все же реальность накатила на него, словно лавина, которая убивала все на своем пути. Сколько бы он не обманывал себя… — Я больше никому не нужен, Чжун Ли, — с досадой сообщил Тарталья, переставая сдерживать горькие слезы. Тихие вздохи наполнили огромный зал. Тарталья плакал беззвучно, словно он делал это всю осознанную жизнь. — Моя семья, моя семья, моя семья… Они покинули меня, не дождались, я не смог их спасти… В это время я прогуливался с тобой по Облачному Пределу, напевая фатуйские песенки. Глупец. Глупец. Глупец, — Бредит голубоглазый, хлюпая носом. Его конечности начинают дрожать, словно на него накатывает паника, а голос сбиваться. Вместо слов уже вырывались хрипы и стоны душевной боли, которая разрывала Чжун Ли напополам. Тарталья — сломан, и почему-то Чжун Ли хочется починить его и больше не давать в обиду этого наглого мальчишку. Чайльд неожиданно бьется головой об стол, разбивает лбом тарелку и больше не двигается. Его рыжие волосы были испачканы в рыбьем жире, а между локонов застряли маринованные овощи. Предвестник сильно дрожит, почти задыхается из-за попавших в нос кусочков пищи. Чжун Ли болезненно поморщился. Тоненькая струйка крови начинает стекать с чужой щеки, попадая на белоснежную скатерть, которая, скорее всего, невероятно дорого стоит. Однако, Мораксу плевать. Он резко встает изо стола и подходит к Тарталье, хватая того за грязные волосы. Предвестник послушно не двигается, в то время как Чжун Ли держит его за шкирку, словно провинившегося котенка. Консультант толкает Чайльда, и он падает на спинку дивана, вместо того, чтобы вновь упасть головой в тарелку. Тарталья смотрит в потолок с пустыми глазами, не обращая внимание на действия его друга. Алые губы слегка приоткрыты, пытаясь поймать в легкие хоть грамм воздуха. Поведение Чайльда менялось каждую секунду, словно он сходил с ума. Горящие красные щеки были признаком, что Предвестника начинает одолевать жар из-за душевной боли. В это время Чжун Ли резко выдергивает скатерть, и вся еда летит на пол. Из-за грохота в зал моментально врывается запуганный повар, и Чжун Ли посылает ему свой взгляд. Его глаза горели огнем, словно еще шаг, и человек будет заживо сожжен. — Проваливай. Мужчина моментально вылетает из зала, громко хлопая дверью. Моракс отрывает от скатерти небольшой кусочек и присаживается к Чайльду, который сейчас находился вновь в прострации. Мужчина осторожно берет парня за подбородок и заставляет посмотреть на себя. На Тарталью было больно смотреть. Казалось, словно он сдерживал в себе все до последнего и просто взорвался. Из-за того, что будучи Предвестником, их закаляют не проявлять эмоций, Тарталья показался Чжун Ли сплошным комочком нервов, который перекатывался по полу и запутывался в собственных нитях боли. Голубые глаза мигали безумием и пытались найти ответ во взволнованном лице Чжун Ли. Я… ему нужен? Чайльд посчитал свою внезапную мысль смешной, но толика надежды поселилась в его душе. На минуту к Тарталье вернулся разум, и он, наконец-то, решился задать свой сокровенный вопрос. — Ты считаешь меня идиотом, Чжун Ли? Моракс молча прикоснулся к щеке Чайльда скатертью, заставляя белую ткань перекраситься в красный. Его брови были напряжены, а губы сжаты в плотную полоску, словно он не хотел сейчас говорить. Но почему-то в голову пришла мысль, что лучшим вариантом будет отвлечь Тарталью разговором. Пришлось отвечать. — Нет, Чайльд. Предвестник слабо улыбнулся сквозь пелену боли, которая поселилась в его груди. Он из последних сил старался не потерять сознание из-за своей эмоциональной нестабильности, ведь Чайльд в первый раз смог выбить из Чжун Ли хоть какие-то эмоции. — Тогда, — рыжеволосый облизнул губу, которая была покрыта чем-то сладким. — Ты считаешь меня сексуальным? От таких слов Чжун Ли моментально поперхнулся воздухом и подозрительно взглянул в лицо Чайльда, что с лисьим прищуром наблюдал за чужими действиями. Голубоглазый весь был покрыт ненавистным для Моракса запахом, по его лицу была размазана кровь, а азуритовые глаза прожигали дыру. Не медля, он ответил: — Будь ты в адекватном состоянии, я бы до смерти зацеловал бы тебя, а потом отнес домой и приготовил горячее какао. — Когда я проснусь… сделаешь это? — Его вопрос остался проигнорированным. Сознание ускользнуло от Чайльда.