31 октября 1981 года
6 августа 2021 г., 23:03
Сириус почувствовал, что что-то не так уже у самой двери. Постучал ещё раз. Ответа не последовало.
Хвост всегда был трусишкой, но ведь Сириус послал ему письмо на той неделе, что навестит. Он ведь должен был его получить, не так ли?
Сириус толкнул дверь на пробу и тут же выхватил палочку, когда дверь со скрипом пришла в движение. В коридоре было темно. В доме – пусто.
Прислушиваясь к каждому шороху, Сириус обследовал каждый дюйм квартиры. Ни разгрома, ни следов борьбы, ни ощущения, что помещение покинули внезапно. Просто кто-то спокойно собрал вещи и уехал.
Сириусу не нравилось то, что он видел. Он переживал за Питера, разумеется, но намного сильнее его волновали Джеймс и Лили, благополучие которых зависело непосредственно от Хранителя Тайны.
Взмахнув палочкой, Сириус послал Патронуса к друзьям, предупреждая о своём визите. Затем, плотно прикрыв за собой дверь, вышел из подъезда и завёл мотоцикл.
Ему предстояло несколько часов нестись по направлению к Годриковой Впадине, но, честно признаться, после ухода Ремуса у него не так уж и много осталось дел в жизни. Задания Ордена, редкие встречи с друзьями да слабые попытки выпить весь винный подвал дяди Альфарда.
Сириус был уже над Эдинбургом, когда обнаружил, что воспоминания о Ремусе методично дробят ему рёбра. Алкогольная кома, в которую он себя беспрестанно вгонял, казалось бы, притупила боль и отодвинула её на задний план, ведь вспоминать о любовнике Блэку удавалось только в припадке мазохизма. Сейчас же он был абсолютно трезв, поэтому режущее чувство в груди неприятно напомнило о том, что у него всё ещё есть сердце.
Сириусу не нравилась эта ситуация. Он был трезв и наедине с собой в полёте. Непрошенные мысли ломились в голову, превращая весь последний год в сплошное марево страданий и вопросов, оставшихся без ответа.
Почему он ушёл? Почему ушёл – так? Отстраняясь, отдаляясь, глядя холодно, без единого ласкового слова, без единого нежного жеста. Как будто Сириус – чужой. Как будто Ремус не был единственным, кто по-настоящему любил его.
В голове Сириуса невольно стучала мысль: потому что предал. Предал не только твою любовь, но и вашу дружбу, ваше братство. Не зря же все волшебники мира не доверяли оборотням? Не зря же?
Сириус потряс головой. Весь год он отгонял эту кощунственную мысль от себя. И всё равно не мог не признаться, что именно поэтому он уговорил Джеймса и Лили сделать Хранителем Питера, а не Ремуса. Не потому, что доверял жалкому Хвосту или надеялся, что на него Пожиратели Смерти даже не взглянут. А потому что Ремус, которого он знал всю жизнь, которого любил больше всех на свете, рядом с которым надеялся не только умереть, но и состариться… просто ушёл. Бросив холодное: «Я больше не люблю тебя».
Сириус пошёл на снижение. Годрикова Впадина должна быть через милю-другую.
Спустившись ниже облаков, Сириус в недоумении уставился на зелёный череп, расползавшийся по небу.
И сразу всё понял.
Он приземлился перед домом Поттеров так тяжело, что возможно что-то сломал себе или мотоциклу.
Дом, в котором он провел единственные счастливые часы своего детства, был наполовину разрушен. В месте, где была спальня Гарри, зияла кошмарная дыра.
Сириус ринулся через открытую калитку, вверх по лестнице и тут же упал. С палочкой в руке и яростью во взгляде на полу лежал его единственный брат – Джеймс Поттер. Сириус даже не слышал чудовищных звуков рыдания, вырывавшихся из груди, пока он тряс Джима за плечи, не слышал, как звал его. В ушах звенела тишина, в которой он силился различить дыхание того, с кем провёл всю жизнь.
Со второго этажа послышался грохот, и Сириус выхватил палочку. В ушах звенело. Тёмный Лорд, наверняка, наверху.
Сириус поднялся на ноги, отпуская холодную руку Джеймса.
Перед глазами стояло улыбающееся лицо Ремуса, кривляющийся Джеймс, хохочущий Гарри. На губах замерло Непростительное заклятие, которое Блэк собирался произнести в первый и последний раз в жизни. Может ему повезёт?
– Сириус! – громыхнул сверху басовитый голос, и перед Блэком возник Хагрид со свёртком одеял в руках.
– Хагрид? – изумлённо выдохнул Сириус, теряя дар речи.
Великан разрыдался и поспешил к нему. В руках он нес Гарри, тихо хныкающего в одеялах.
Сириус, не выпуская палочки, принял крестника на руки и прижал к груди. Гарри начал хныкать громче.
– Я здесь за Гарри, Дамблдор послал, – сбивчиво объяснял великан. – Приехал, а тут Джеймс, Лили… – великан разрыдался пуще прежнего, вытащил из шубы платок, размером с хорошую скатерть, и шумно высморкался. – Я… я… завалы разобрал, положил Лили на кровать… – великан шумно всхлипнул. – Негоже ей на полу лежать…
Сириус не чувствовал, как по его лицу бесперебойно текут слёзы. Он лишь крепче прижимал Гарри к груди, не в силах оторвать глаз от бездыханного тела Джеймса.
– Где… – в горле Блэка встал всхлип, он прокашлялся. – Где Волдеморт?
– Не знаю, Сириус, не знаю, – на рыдающем лице Хагрида промелькнула ещё не оформившаяся радость. – Сгинул небось! Да! Дамблдор так считает, – доверительно сообщил Хагрид. – Исчез он!
– Невозможно! – прохрипел Сириус, вглядываясь в коридор за лестницей, словно ожидая, что Тёмный Лорд выпрыгнет из детской.
Хагрид со слезами наклонился и поднял тело Джеймса на руки. Голова лучшего друга безвольно мотнулась, когда Хагрид спустился на первый этаж и опустил его на софу. Сириус подавил в груди рыдание.
– Я всё здесь перерыл! – обернулся к нему лесничий. – Даже тела не осталось.
Сириус потрясённо молчал. На софе лежал его лучший друг. Где-то там, наверху, точно так же лежала его жена, но у Сириуса не было сил подняться и взглянуть на неё. Гарри в его руках беспокойно ворочался.
– И что теперь? – осипшим от пустоты в груди голосом спросил он.
Хагрид накрыл Джеймса пледом, скрывая от глаз и слёз.
– Я должен доставить Гарри к его тётке, в Суррей, – непривычно тихо сказал он. – Там нас будет ждать профессор Дамблдор.
В душе Сириуса неожиданно подняла голову яростная решимость.
– Гарри останется со мной, – отчеканил он, прижимая племянника к груди.
Хагрид непонимающе нахмурился. В его глазах Блэк не представлялся хорошим родителем.
– Чегось ты удумал, Сириус? – проворчал он, вытирая глаза платком.
– Я законный опекун Гарри и он останется со мной, – твёрдо повторил Сириус, впервые взглянув на крестника за вечер. На лбу малыша горел шрам в виде молнии. Гарри открыл зелёные глаза и взглянул на него. – Я защищу его.
Хагрид замялся. Формально, Блэк был прав. Он опекун Гарри и после смерти родителей – единственный, кто вправе решать его судьбу.
– Неслед мне с волей Дамблдора спорить, Сириус.
Блэк вскинул на него полубезумный взгляд синих глаз. Слёзы мгновенно высохли.
– Какой волей? – ощерился он. – Дамблдор у нас что, стал Министром Магии? Я не отдам своего крестника в руки полоумной тётки-маглы, они с Лили поругались ещё два года назад. Она даже на свадьбу не пришла!
Хагрид совсем смутился.
– Может ты сам с ним об этом поговоришь?
Видимо, Хагрид ожидал, что он отступит. Что ринется искать убийцу Лили и Джеймса, бросится очертя голову в какое-нибудь геройское и опасное приключение, скинув племянника на Дамблдора?
Сириус выдохнул через ноздри.
Он знал, кто виноват в убийстве его друзей. Знал, что крысеныш не зря сбежал. Знал, что призрак Джеймса не позволит ему жить, пока он не отомстит за то, что у Гарри отняли детство.
Чувство мести разгоралось в нём синим пламенем. Но он держал в руках ответственность, которую был не в силах отвергнуть.
Месть нужно подавать холодной. Сначала Гарри, потом – всё остальное.
* * *
Разговор с Дамблдором вышел на редкость тяжёлым. Сначала ему пришлось доказать, что он не являлся Хранителем Тайны Поттеров. Немного легилименции – и Сириус вне подозрений. Затем Дамблдор, скупясь на словах, поведал ему о кровной защите, которую Лили Поттер подарила своему единственному сыну. Но и здесь Сириус решил не сдаваться. Не только Дамблдор знал, как работает древняя магия. Они сделали всё чисто: выбили из Петуньи согласие принять опеку над Гарри. Лишь по документам, но этого было вполне достаточно, чтобы признать малыша под её охраной. Сириус не собирался отдавать Гарри. Он был всем, что у него осталось. И пусть его собственная жизнь умерла вместе с друзьями, любовью – у Гарри должно было быть всё, чего он лишился по вине Питера. По вине Сириуса. Он перевёз мальчика в дом дяди Альфарда, доставшийся ему по наследству. Дамблдор настоял и его скрыли заклятием Тайны, хранить которую обязался сам великий волшебник. К Сириусу никто не заходил, никто у него не бывал за исключением милой эльфийки Марисель, помогавшей ему нянчить малыша. Он и сам первую неделю не выходил из дома, всё своё время посвящая племяннику и баюкая идею найти и убить Питера. Пока не пришло время похорон. Джеймса и Лили решили похоронить в Годриковой Впадине, рядом с предками Поттеров. Явившись в назначенный день на кладбище, Сириус едва сдержал болезненный стон. Прямо у входа увековечили статую его двух лучших друзей, держащих маленького Гарри на руках. Сириус замер у изваяния. Гарри, спящий в своём одеяльце, недовольно пошевелился. – Резчик совсем не знал их, – тихо заметил голос за спиной Сириуса. Блэк прикрыл глаза, медленно выдыхая. В присутствии этого человека ему было крайне тяжело не терять самообладания. Всё-таки он первый, кто разбил его сердце. Сириус медленно, словно опасаясь прогнать мираж, обернулся. Ремус стоял перед ним в поношенном чёрном костюме. Измождённый, худой. За последний год на нём прибавилась пара шрамов и морщин. Но взгляд не изменился. Конечно, в последнюю их встречу янтарные глаза Люпина выражали лишь безразличие. Но сейчас он видел в них всю ту же бесконечную тоску и нежность, которые позволяли сердцу Блэка трепыхаться в груди последние десять лет. – Прости меня, – ломано улыбнулся Ремус, сцепляя руки перед собой. В уголках его глаз собрались горячие слёзы. Гарри беспокойно загукал на руках Сириуса, но впервые за последнюю неделю крестный не обратил на него внимания. – Что? – хрипло переспросил он. Ремус сглотнул так громко, что этот звук болью отозвался в груди Сириуса. – Я совершил самую большую ошибку в жизни. Прости меня. Сириус не знал, что ответить. О какой ошибке он говорит? О том, что не помог спасти Лили и Джеймса? Что доверял Питеру? Что не убил Волдеморта собственноручно? Зная, каким комплексом вины обладает бывший возлюбленный, Сириус не удивился бы, что тот винит себя за рождение Тёмного мага. Ремус не ждал его ответа. Лишь жадно пожирал его лицо глазами, с трудом улыбаясь сквозь слёзы. – Служба сейчас начнётся. Без лишних слов Ремус сделал несколько шагов вперед и, словно магнитом, повёл Сириуса за собой к сотне золочёных стульев, примостившихся возле двух украшенных цветами гробов. Сириус отстранённо подумал, что лилии – слишком банально, но милой Лили всё равно понравилось бы. Служба проходила как в тумане. Говорили бесконечно. О Джеймсе, о Лили, о Том-Кого-Нельзя-Называть, о Гарри, о лучших временах, снова о Гарри. Сириуса просили читать речь, но он заранее отказался, поэтому погребальную говорил Дамблдор. А потом поднялся Ремус и тоже говорил. О том, как Лили была единственной, кто видел красоту в людях, даже когда они сами в себе этого не замечали. О том, какой талант у Джеймса был попадать в переделки и выпутываться из них самым добрым и благородным способом. О том, как их любовь показала ему, что это – тот идеал семьи, к которому должен стремиться каждый. Сириус не мог слушать, ведь после свадьбы Лили и Джеймса Ремус бросил его, сказав: «Я больше не люблю тебя». Грешно на похоронах двух лучших на свете людей думать о том, что любовник покинул его, потому что они не были идеалом семьи. Он сидел до конца службы, не шелохнувшись. К Гарри после всё подходили и подходили люди, дабы посмотреть на Мальчика-Который-Выжил. Все соболезновали ему и его утрате. А Сириус по-прежнему не шевелился. Только когда подошла Андромеда с мужем и дочерью он моргнул и ответил на пожатие её руки. Забавная Нимфадора, которой едва исполнилось 9 лет, по случаю траура сделала волосы цвета воронова крыла, под стать всем Блэкам. Сириуса это абсурдно умиляло. Он пригласил сестру с семьей на Рождество. Служба кончилась, люди расходились. Сириус всё ещё сидел в первом ряду с Гарри на руках. Ремус всё ещё стоял у гроба Джеймса. Дамблдор подошёл к Блэку, попросив подержать Гарри. Сириус окинул его оценивающим взглядом и попросил побыть рядом с крестником пару минут. А сам устремился к Ремусу. Ему было абсолютно не важно, что там говорил Люпин, за что просил прощения. Ни гордость, ни злоба, ни месть – ничто сейчас не имело значения. Он остановился рядом с ним у гроба. Ремус побоялся поднимать на него взгляд. – Вернись ко мне. В этот раз Ремусу пришлось ошарашенно смотреть на него. – Что? – заплетающимся языком переспросил он. – Я без тебя не смогу, не справлюсь, – у Сириуса впервые в жизни задрожали губы. – Я уже не справляюсь. Вернись ко мне, прошу… – Сириус… – Ремус выпрямился, но Блэк не дал ему сказать ничего, что могло бы сбить его со слов, что он вынашивал в груди целый беспросветный год. – Ты не представляешь, насколько мне насрать на причины, по которым ты в своей голове решил уйти от меня, – процедил он. В его голосе, в отличие от слов, не было ярости. Лишь бесконечная мольба. – Мне плевать, почему ты решил, что разлюбил меня. Я готов до конца жизни на коленях стоять, чтобы вернуть то, что у нас было. Вернись ко мне… – Сириус, не надо… – Ремус подступил к нему и схватил за плечи, но Сириус вновь не дал ему договорить, цепляясь за его руки. – Пожалуйста, вернись. Я не буду бросаться словами, что жить без тебя не смогу, потому что я уже не могу без тебя жить, – Блэк не чувствовал слёз, глаза были сухи. В нём уже давно не говорил рассудок, за него вело речь лишь исстрадавшееся сердце. – Вернись ко мне по любой причине. Вернись, потому что жалеешь, вернись ради Гарри, ради денег, ради призраков Джеймса и Лили, абсолютно не важно зачем, – голос его почти сорвался, но он упорно продолжал. – Можешь не любить меня, моей любви хватит на нас обоих. Просто вернись. – Сириус, – Ремус даже не попытался вытереть слёзы, руки были заняты крепким стискиванием плеч Блэка. Сириус не мог дышать, больше не мог говорить. Ему придётся слушать, как бы он ни хотел оттянуть ответ. – Я никогда не переставал любить тебя, – четко проговаривая каждое слово, сказал Люпин. Сердце Сириуса забилось испуганной птицей. – Всё, что я делал – было ради любви. И я надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь простить меня. Сириус почти не понимал, что он говорит. – Ты вернешься ко мне? – прошептал он, разучившись читать в глазах Ремуса ответы на свою любовь. Ремус прижался к нему губами и Сириусу показалось, что в Отделе Тайн разбились тысячи Маховиков Времени, останавливая этот момент. Ему казалось, что если Ремус его когда-нибудь вновь поцелует, он почувствует лишь как осколки разбитого сердца впиваются в его беззащитную плоть. Но Ремус продолжал целовать его, и внутри Сириуса разрасталось иррациональное, огромное счастье. Словно минуту назад он был пустым и вдруг вновь стал полным, целостным, живым. – Я никогда тебя не оставлю. Он поругается с ним позже. Когда узнает, что весь последний год Ремус жил под прикрытием, рискуя жизнью в стане оборотней. И бросил Сириуса лишь бы защитить. Впереди ещё много лет, когда они будут кричать друг на друга, не спать по ночам из-за режущихся зубок Гарри, хлопать дверью, спорить стоит ли Гарри немного поучиться в маггловской школе, торжественно дарить малышу Карту Мародёров, вымещать злобу после того, как Петтигрю убьют авроры, на ни в чём не повинном столе, яростно ревновать к племяннице Сириуса, волноваться за Гарри, от которого приходят отчёты о проделках с завидной регулярностью, и ругаться по этому поводу. И каждый раз мириться, обнимая друг друга. Но главное, что правильное решение принято. Всё остальное – потом.
