Свидание с тобой

      Йуля, я так хорошо себя вел всё это время, что нам могут дать длительное свидание! Мое хорошее поведение того стоило!       Сразу выскажу тебе все желания: я хочу собраться всем столом, как на даче, чтобы были ты, дети, родители с Олегом. В общем все. Потом… щавелевый борщ! Я его уже во сне вижу, клянусь! Еще хочу вишню, килограмм, лежать на кровати и плевать в потолок, мама и ты всегда запрещали, но сейчас у меня карт бланш) Ну, мясо, фрукты, ты знаешь уже все лучше меня)       Люблю тебя и жду на три дня в небольшую каморку       Твой муж🖤       Юлия держала в руках телеграмму и не верила своим глазам. Она наконец-то его увидит, будет смотреть в его глаза не минуты, а часы, сможет обнять за шею, крепко обхватив руками, да что уж обнять, просто держать за руку, чувствовать его теплое, спокойное дыхание на шее в момент пробуждения… Как она давно этого ждала! Какое-то время был страх, что Алексею будут давать длительные свидания как самому настоящему проказнику — очень редко или никогда. И, конечно же, для того, чтобы изолировать от любого человека, находящегося не за решеткой и поддерживающего Навального (а таких много). Но нет, правила остаются правилами, и теперь нужно звонить и требовать эти три дня.       От всех нахлынувших эмоций Навальная только через несколько минут ощутила, как по ее щекам бегут несколько слезинок, а ее руки предательски дрожат, мешая снова и снова перечитывать письмо. Это слезы счастья. Она увидит своего мужа, своего лучшего друга, своего Лешеньку. Невольная улыбка появилась на ее лице. Несмотря на слезы, продолжающие течь по ее щекам и стекать вниз по шее или падать на стол, за которым сидела женщина, это был самый счастливый человек на земле. Как и тот, кто написал эту телеграмму.       Теперь, собравшись с мыслями и стерев ладошками слезы, Юля выдохнула и начала сообщать такие счастливые известия всем приглашенным на этот долгожданный обеденный стол с сыном, братом, папой или мужем. ***       Юля была в супермаркете со списком продуктов. Правда, он был настолько большим, что пришлось взять огромную тележку. После всех арестов и задержаний, на самом деле, очень странно везти к мужу всю еду, которую он только захочет. Ведь даётся такой шанс скупить весь магазин совсем не каждый раз, но надо голову иметь при себе. Поэтому Навальная продолжала действовать с «холодной головой», но горячим сердцем.       «Я должна купить не все, а все, что хочет Леша» — внушила себе Юля в тот момент, когда она уже тянулась за брокколями. Опомнившись, она вытряхнул набранный пакет и пошла выбирать конфеты.       Юлия в этот момент разговаривала с родителями Лёши, которые очень переживали перед отъездом в колонию к сыну.       — Юлечка, точно все узнала? — спросила мама Алексея по телефону Юлю в сотый раз.       — Да, Людмила Ивановна. Мы должны быть там в восемь утра. Пока у них пройдет зарядка, гимн и прочее, нас всех осмотрят, обыщут и заведут в домик. А потом заведут Лешу.       — Точно хоть заведут? Нас не закроют там? — с усмешкой спросил Анатолий Иванович, находящийся рядом с женой.       — Толя! Побольше шути с этими псинами, так точно. — вроде со злостью, но и со смехом сказала мама Алексея, обращаясь к супругу. — Извини нас, Юль.       — Да ладно вам. — скрывая смех, говорила Юля, опираясь на тележку рукой. — Ехать до туда примерно три часа, так что мы за вами заедем ближе к пяти, в половину пятого. — говорила Юля, продолжая набирать продукты и сверяться со списком.       — Хорошо. И ещё у меня к тебе вопрос. Что ты готовить будешь?       — Борщ, котлеты, картошка. Все, как любит Леша.       — А я тогда приготовлю блинов и пирожков. В общем, сладостей всяких.       — А мне она сладости не готовит! — опять на том конце провода послышался возмущенный мужской голос. — Юль, может, мне тоже робу тюремную примерить? Она же мне все тогда готовить будет! Неделю я там побуду, а она соскучится, будто месяц не видела.       — Это вам не санаторий, Анатолий Иванович. — со смехом говорила Юлия, и, осмотрев всю корзину, пошла к аппарату самообслуживания.       — Вот-вот. А то ерунду всякую говорит. — возмутилась женщина в трубку невестке.       — Какие все серьезные, не пошутить с вами.       — С каждым годом я понимаю, в кого Леша пошел характером. — улыбнулась Юля сходству отца и сына.       В ее голове появился улыбающийся Алексей с модной причесочкой, в черном костюме и ярко-красном галстуке, который так ему шел… Красный — цвет любви и жизни. Неудивительно, что такому жизнерадостному и любящему мужчине подходит этот цвет больше всего. А ещё красный — цвет революции. Как показалось Юле, здесь тоже есть сходства.       Родители Алексея ещё между собой о чем-то ругались, были слышны лёгкие удары по плечу Анатолий Ивановича, но Юлия не слышала, о чем они говорят. Она представила их встречу с мужем и милые моменты, какие произошли за их долгую жизнь вдвоем. Как они танцевали на дискотеках в клубах, их путешествия, обеды и семейные ужины, поздравления с годовщиной и днём рождения, Новым годом и первым сентября (до сих пор для них это праздник — не ходить в школу и универ). На лице появилась широкая улыбка, а в глазах яркий огонек, тот, который загорался лишь в семейном кругу, с родными людьми близкими друзьями и подругам.       — Юля, а ты сейчас где? — этот вопрос Людмилы Ивановны вернул Юлю к реальной жизни.       — Я в магазине, на кассе. — Юля подождала, когда человек заберёт пакеты, и только затем подвезла тележку к автомату и стала пробивать и взвешивать продукты.       — Ой, а мы человеку мешаем. Заговорили мы тебе голову, Юль. — усмехнулся Анатолий Иванович.       — Неправда. Я сама тут все делаю, все нормально. Да и не так много людей, все загородом.       — Но все равно извини нас. Ладно, мы тогда тебе мешать не будем. До встречи. — сказала женщина, по ее голосу чувствовалось, что она улыбается.       — До свидания! — улыбнулась Юля и, отключив телефон, начала пробивать продукты. ***       Юля уже несколько часов готовила еду на кухне. Конечно, ей помогали Даша и Захар, но чаще она посылала ребят в магазин, чтобы они докупили еды. — Нужны папины любимые печенья. — Папа просил купить его черный чай, ты знаешь какое. — Папа хотел сравнить байкал и колу. Купи большие бутылки пластиковые.       Уже вечером, когда суп был готов, картошка пожарена, Навальная валилась с ног и готова была лечь с книгой или просто уснуть, хотя бы сидя. Но нужно было доготовить все меню для Леши, собрать сумки с едой и одеждой и позвонить Олегу, спросить, купил ли он билеты на поезд. Ведь из-за идиотского «санитарного дела» он не успевает поехать на машине вместе с родителями, племянниками и Юлей.       Женщина оперлась локтями о тумбу и подперла руками обе щеки. Усталость перебивала невероятно желанная встреча с мужем, которая чуть ли не заставляла продолжать готовить. Но, когда женщина уже хотела продолжать готовку, ее остановила Даша, которая вышла из комнаты и подошла к Юле.       — Ма-ам, — дочь вышла из своей комнаты и оперлась с другой стороны на тумбу. — Ты уже сильно устала. Давай я тебе помогу.       — Да нет, я нормально, справлюсь. — устало улыбнулась и хотела подняться, но девушка перехватила руки Юли.       — Мам. Тебе ещё за рулём быть с утра-пораньше. Ты лучше отдохни, поспи. А я доготовлю и сделаю тот пирог, который папе понравился в Германии. — с улыбкой сказала Даша, посмотрев на маму.       — Хорошо. — тихо сказала Юля и взяла руки дочки в свои. — Наконец-то увидим папу. — с улыбкой сказала Юля, посмотрев на дочь.       — Да! Сможем его потрогать, а не просто смотреть через стекло с разводами. — усмехнулась Даша.       — Поверить не могу! — коротко рассмеялась Юля, подперев щеку. — Я безумно скучаю.       — Я тоже. — улыбнулась Даша и, подойдя к маме, обняла ее. — Давай я Олегу позвоню, а ты отдохнёшь       — Хорошо, давай. — Юля поцеловала дочку в щеку и пошла в свою комнату. — Захар, не забывай Даше помогать. — сказала мама сидящему на диване сыну, который играл на приставке.       — Хорошо. — не отрываясь от экрана, сказал он. ***       Солнце во Владимирской области поднялось довольно рано, поэтому в машине мало кому удалось поспать. За исключением Захара, которого Людмила Ивановна заставила положить голову ей на колени, поэтому он и уснул, просто повезло. Даша общалась с мамой на разные темы, рассказывала про свою учебу, про Америку, которую ей практически не удается увидеть из-за огромной стопки учебников, подготовки к экзаменам и прочей студенческой кипы.       — У нас все строго со списыванием. На первом курсе одного парня выгнали, он пронес с собой маленький листочек с формулами. — рассказывала Даша.       — Ну это несправедливо, я считаю. — возмутилась Юля, не отрывая взгляда от дороги.       — Столько сил потратить на поступление, чтобы выгнали из-за каких-то формул. — сказала Людмила Ивановна.       — Согласен. У нас так же могут сделать. — вдруг сказал Захар, голос которого никто не ожидал услышать.       — Ты же спишь. — удивилась бабушка, нагнувшись к нему.       — Поспишь тут с вами! Даже летом про школу говорят. — с усмешкой сказал Захар и заново накрыл лицо одеялом, чтобы лучи не мешали ему спать.       — Мы постараемся потише. — с улыбкой сказала Юля.       — А во сколько Олег приедет? Вы ему звонили? — спросил Анатолий Иванович.       — Да, дедушка, я звонила. Он примерно в то же время приедет на поезде, может чуть-чуть опоздать, но не значительно.       — Ох уж это санитарное дело. — возмутилась Людмила Ивановна.       — Ага. Нормально даже в тюрьму поехать не можем к сыну! — со смехом сказал мужчина, отвернувшись к окну и прикрыв лицо рукой.       — Толя! — возмутилась Людмила и ударила по плечу полотенцем, которое лежало сзади нее в машине.       Эта шутка, которая в семье Навальных абсолютно нормальна, и небольшая драка в метре от невестки и внуков, невольно вызвала смех у всех находящихся в машине.       Даша продолжала что-то рассказывать дедушке и бабушке об учебе и жизни, но слова пролетали мимо Юлиных ушей.       В очередной раз в мыслях она рисовала портрет Лёши, видела цвет его глаз, и улыбка расплывалась по лицу все шире и шире. Она будто бредила этим свиданием, представляла каждый момент, как он ее обнимет, возьмёт ее маленькую ручку в свою и, зная мужчину, практически не будет ее выпускать, если только наложить себе ещё борща. ***       Практически все Навальные были в сборе, за исключением жены и детей Олега и самого Алексея.       Шесть человек с запрещённой фамилией в Российской Федерации (Навальный, Навальный, Навальный!!!) ставили на стол пакеты с едой, принадлежностями для застолья, а также Юля клала свою одежду, ведь оставалась у Алексея на три дня.       Все уже прошли досмотр, остался только Анатолий Иванович, замыкающий эту дружную процессию. Один из работников тюрьмы стал жутко досматривать все то, что было в его сумка       Молодой человек достал несколько больших закрученных крепко-намертво банок с винным цветом жидкости. Парень удивился, ведь в уставе это не положено.       — Что это? — он попытался сделать строгий голос, но лёгкая дрожь все-таки была.       — Вино, сами с женой делали. — с абсолютно серьезным лицом сказал Анатолий Иванович и заметил в глазах парня страх.       — Н…не положено. — выдалась в нем вся неопытность тюремного работника.       — Да успокойся. Это компот, домашний. — с усмешкой сказал Навальный.       В любом случае, охранники раскрыли все бутылки и обнюхали все, что только можно было.       Далее был обыск каждого. Юлия, успевшая поругаться с «медсёстрами» о нежелании раздеваться до гола, вышла из этой комнаты с уже раскипяченой головой и желанием прибить каждую из работниц. Но в глубине души она действительно была готова пройти все эти осмотры, лишь бы, наконец, увидеть мужа.       — Ну что, всех раздели, теперь туда. — сказал Олег, последний вышедший из кабинета, и семья направилась за одним из охранников. ***       — Хороший домик. Как будто гостинка. — сказала Людмила Ивановна, осматривая комнаты и санузел.       — Мы ездили в командировку группой, был примерно такой же номер в гостинице.       — Ого, даже картины есть. Прикинь, Юль, смотреть на картины вечерами будете. — с усмешкой сказал Олег, посматривая на стены, сложив руки в карманы.       — Помогите лучше стол подготовить, домик позже посмотрим. — Юлия раскладывала все столовые приборы и приготовленные блюда по местам.       Даша, встав с кресла, помогла маме разложить тарелки и поставила суп на плиту немного разогреться.       Подготовка стола, конечно, заняла не так много времени, но она стоила того. Ведь теперь не нужно было чего-то дожидаться, а вся семья сразу бы села за стол обедать.       Бабушка и дедушка разговаривали со внуками, а Юля смотрела в окно. Она старалась не обращать внимания на железные палки, которые имели название решетка, но, как ни старайся, не получается. Осознание того, что ее муж находится за решеткой уже больше полугода, царапало ее сердце, не давая ране даже попытку зажить. Но Навальная понимала, что сейчас, в этот момент, она должна быть самым счастливым человеком, отставить в сторону свою сентиментальность и в трудный момент показать и доказать мужу, что она всегда рядом с ним и не бросит его даже в самые страшные моменты в их жизни.       За это ведь он ее и обожал. За ее борьбу за счастье, за детей, за семью, за него. Поощрала его борьбу с наглыми лжецами и помогала будь то волонтерство, помощь в написании текста или же выход на митинг, где ей грозила опасность. Конечно, она боится, ей страшно потерять все. Но на вопрос В чем сила? ответ сам вылетал из ее уст… В правде. Они борются за правое дело и уверены в своей правоте.       Она вздохнула громко и с грустью и надеялась, что семья этого не услышит. Ей этого избежать не удалось, но спасибо, что услышал только Олег.       — Эй, все в порядке? — спросил Олег, облокотившись на стену домика, и встал напротив Юли.       — Да, все хорошо. Просто… Не верится, что сейчас он придет. — с улыбкой сказала Юля, посмотрев в глаза Олегу. — Я не знаю, нормально ли смириться с мыслью, что твой муж сидит ни за что, и продолжать дальше жить, плыть по течению. Я, вроде, смирилась, но до сих пор не могу поверить.       — Честно, я не знаю, Юль. Я был по другую сторону баррикад и смирился с тем, что меня посадили за то, что я брат Лёши. — с какой-то грустью сказал Олег — Пока мы говорим о Лёше, о нем помнят, все будет в порядке. — вынес вердикт Олег. — Мой брат сильный человек, его никакая тюрьма не сломит, а ты так закалилась, что это будет словно норматив на тридцать метров. — усмехнулся Навальный. — Ну, про ваши отношения я молчу. Весь мир завидует.       — Да ладно тебе, это любовь. А затем уже все вытекающие последствия. — улыбнулась со смехом Юлия.       Вдруг дальняя дверь, откуда выходят заключённые, с громким скрипом открылась. Послышались стуки подошв. Прямо сейчас настанет этот момент, когда он появится в комнате.       И вот, как говорится у Пушкина: «И в мыслях молвила — вот он…»       В комнату заходит загорелый улыбающийся во все тридцать два зуба жутко-худой Алексей.       — Папа! — с улыбками на лице, обняли отца Захар и Даша.       — Приве-ет! — раскинув руки для объятий, протянул мужчина, не выпуская детей из объятий. Только после того, как он поцеловал каждого в щеки, он отстранился от них. — Захар, ты снова вытянулся! Не многовато ли?       — Сойдёт, хуже точно не будет. — усмехнулся парень.       — Смотри, обувь и одежду выбирать нормально не получится.       — Папа, ты до сих пор лысый! Как же твои волосы! Вас каждую неделю бреют? — прикрыв рот руками, Даша смотрела на отца.       — Раза в месяц достаточно. — улыбнулся Алексей и увидел перед собой отца и вытирающую слезы маму. — Мама, папа! — Леша обнял сначала маму, затем отца.       — Леша, не переживай. За три дня откормим.       — Думаешь, пап? — со смехом сказал мужчина, стараясь протиснуться дальше. — О, Олег! Особо опасный преступник, призывающий выходить на митинги за меня.       — Тот самый. — со смехом Олег обнял брата. — Надеюсь, мне не остановят нигде поезд, чтобы я опоздал в Москву.       — У тебя в крови Навальных черта не нарушать закон, так что добежишь. — с улыбкой сказал Алексей и, наконец, увидел Юлю.       Она все это время стояла сзади и наблюдала, как он, обнимая всех, подходит все ближе и ближе к ней. Она сложила руки на лице, прикрыв ими рот, в ожидании того, что она сможет, наконец-то, его обнять.       — Ну привет. — с улыбкой сказал Алексей и подставил ей ладонь, как будто для пятюни, но был совсем другой смысл. Юля улыбнулась и так же поставила ладонь, как в тех самых фильмах. — Вот мы и растопили воображаемое стекло.       Юля улыбнулась и прижалась к Алексею, обхватив руками его торс. Наконец, она чувствовала его тело, теплые руки, его дыхание на шее. Ее дыхание стало нарушаться, оно было сбивчивым от подступающих слез. Вздох был глубоким, а выдох коротким и с тихой дрожью. Это почувствовал Алексей, поэтому, отстранившись, взял лицо жены и поцеловал, передавая в поцелуй всю нежность. Скоро отстранившись, он быстро стёр одну предательницу-слезу, показавшуюся миру. Но, благо, ее никто не заметил. Все увидели широко улыбающуюся женщину, которая безумно рада видеть мужа после долгой разлуки. Она смотрела в его глаза, светло-голубые, словно ясное летнее небо.       — Так, все слышат мое обещание? Обещаю держать руку этой бандитки весь этот замечательный день. — с такой же широкой улыбкой говорит он, взяв руку жены.       — Я буду следить. — с уверенностью сказала Даша, улыбаясь родителям.       — Давайте тогда садиться за стол. А то разогрели, все остынет. — предложила Людмила Ивановна и пригласила всех к стол.       — Мама, тащи щавелевый борщ! — воскликнул Алексей, и все, посмеявшись, уселись за стол.       Весь день прошел так, будто Алексей не находится за решеткой, а сейчас все на небольшом дачном участке дружной семьей рассказывают истории из жизни.       Юля держала руку Алексея, поглаживая большим пальцем по его коже. Ей до сих пор не верилось, что он сидит, между ними нет метра, она держит его за руку, может что-то шепнуть на ухо, поцеловать и прижаться к нему, обвив шею руками. Навальная рассматривала все родинки мужчины, его скулы, улыбку, волосы и, конечно, глаза. Как она его любила! Никому не было известно, на сколько огромны ее любовь и преданность к нему.       Выводя Юлю из созданного ею транса, Алексей доставал руку из-под стола, доказывая всем, что продолжает держать ее и целовал пальцы жены, смотря ей прямо в глаза. Конечно, ей льстило такое внимание к ней, но становилось безумно неудобно перед родителями Алексея, Олегом и детьми.       — Прям голубки, как двадцать лет назад. — с улыбкой сказала Людмила Ивановна, сидевшая напротив них.       — А помнишь, как Алеша привел Юлю знакомиться к нам? Ты так волновалась. — с улыбкой говорил Анатолий Иванович.       Юля посмотрела в глаза Лёши, и они улыбнулись друг другу, вспоминая тот день, как будто он был вчера.       — Юля ещё часа два выбирала, чтобы принести с собой в качестве подарка. — с усмешкой сказал мужчина, чуть сжав руку жены.       Так и проходил день. По телевизору играл телеканал «Муз ТВ», и все напевали давно известные песни. Леша и Юля часто смотрели друг на друга взглядами полными любви и нежности, часто он наклонял ее к себе, чтобы крепко обнять и поцеловать в макушку, а она прижималась к нему сильнее, вдыхая его запах. Так приятно видеть его без тюремной робы. Правда, сильно похудевшего и непривычно загоревшего, но это такие мелкие вещи по сравнению с их любовью. Она ему шептала на ухо, как соскучилась по нему, а он, продолжая держать ее руку, коротко целовал в губы и дарил один из своих фирменных комплиментов.       Но день, как бы он ни был хорош, не может быть вечен. Да и пресловутое санитарное дело не даёт спокойно провести день с семьёй. В семь часов вечера все, кроме Юли, должны отправиться на поезде в Москву. Поэтому уже сейчас, в половину шестого стали потихоньку собираться и прощаться с Алексеем на очередные два месяца.       — Давай, брат. Развивайся тут. — с улыбкой сказал Олег, пожимая руку и обнимая Алексея.       — Выучу испанский. — с улыбкой говорил Алексей и обнял рядом стоящую с собой Юлю.       — Пока, пап. Теперь увидимся… Неизвестно когда. — улыбнулись дети и обняли отца за плечи.       — Не слишком сильно шалости устраивайте. Универ и школа писать жалобы в тюрьму не будут. — со смехом сказал отец, прижав детей к себе.       — Не беспокойся, пап. Шалости удаются. — скопировав голос одного из близнецов Уизли, сказал с усмешкой Захар.       — Эй, ты же Малфой! — возмутилась Даша, слегка ударив по плечу брата.       — О Боги! Они опять ругаются! — замычал Алексей, закатив глаза.       — Да ладно тебе, пусть шалят. До встречи, сын! — Анатолий Иванович обнял сына.       — Пока, пап. — Алексей обнял отца и через несколько секунд оказался в объятиях матери. — Пока, мам.       — Мы тебя ждём. Не забывай. — с улыбкой сказала женщина и посмотрела в глаза сыну.       — Я знаю. Уже полгода отсидел, так и остальное отсижу. — отшучивался Алексей.       — Ладно, мы поехали, а то опоздаем сначала на автобус, а затем на поезд. — улыбнулся Олег.       Все попрощались ещё раз и, проводив взглядом, Алексей закрыл дверь в домик. Теперь они с Юлей остались вдвоем…