Sine Qua Non

      Сеть Кибербездны — это непостижимый никому беспорядок путей, ведущих в никуда, структур, которые ничего не держат и не поддерживают, и препятствий, преодолевая которые ты не получишь вознаграждения. Здесь нет ни жизни, ни воздуха. Только лишь бессмысленная цифровая материя. Даже бесконечный горизонт есть иллюзия, зацикленная на самой себе. Эта сферическая клетка чертовски мала и занята величайшим творением: Адамом в облике Архитектора, что стоит на противоположном конце платформы и смотрит на Гоустраннера-74 через стёкла очков. Они стоят на чём-то, отдалённо напоминающем небоскрёб, зажатые всеобъемлющей пустотой, мимикрирующей под город.       Мара сейчас мертва. Убита незадолго до того, как сознание Гоустраннера было вытеснено в Кибербездну. Его тактильные сенсоры отзываются фантомной болью от повреждений, полученных во время битвы, и он прекрасно осознаёт, насколько пуста его ладонь без цифрового изображения меча. Он подозревает, что его у него отобрали. Это же подозрение заставляет его насторожиться и начать прислушиваться к сигналам Архитектора, чья поза расслаблена, а выражение лица нейтрально.       — Поздравляю, — говорит Архитектор, просовывая большой палец правой руки в карман брюк, — Человечество, несомненно, будет процветать, поскольку глобальная угроза устранена. И за это оно должно благодарить тебя.       — Что сейчас будет?       — Сейчас? В этот самый момент? — он наклоняет голову, глядя задумчиво, — Мы должны отпраздновать твою победу над Марой.       — Отпраздновать?       — Да. Ты думаешь, что не заслужил это?       Гоустраннер не понимает цели вопроса, поэтому меняет тему.       — Где мой меч?       — Это не просто… — Архитектор обрывает себя, цокнув языком, — Неважно. Он тебе сейчас не нужен. Я не собираюсь учить тебя новым приёмам с ним.       — Тогда почему я здесь?       — Я же сказал тебе. Мы празднуем, — он складывает обе руки за спиной, — Так вышло, что я полюбил тебя, GR-74. И я понимаю, что кое-что из того, что я сказал, тебя встревожило. Ты подозрительно относишься ко мне. Ты думаешь, что тебе угрожает опасность, но это не так. Ты думаешь, что я солгал тебе, но нет. Я сказал, что не хочу отвлекать тебя лишними деталями, потому что твоё выживание было намного важнее. Так же, как я просил тебя перестать слушать ту девушку.       — Зои.       — Да, её. Эта башня сильнее, чем один человек. Сильнее, чем дюжина или даже сотня людей. Но она болтала без умолку и мешала тебе сосредоточиться. Она манипулировала тобой и рисковала чужими жизнями.       — Ты манипулировал мной.       — Я помогал тебе. Я дал тебе навыки и знания, что были необходимы для того, чтобы остаться в живых… Потому что было слишком много вариантов умереть.       Он имеет в виду десятки случаев, когда GR-74 едва не получил смертельный урон. Особенно от Лазерного Массива Т-073-М и от Мары. Но ведь всё, чему его учил Архитектор, было дано ему из соображений самосохранения, а не искренней заботы о его благополучии.       Их разговоры шаг за шагом раскрывали то, насколько мало он ценит личность. Он видит человечество, и то, как оно может наилучшим образом сохранить башню по его образу и подобию, а не самих людей.       «Железная решимость, единая воля, единая цель» — называет он это.       Его высокомерие опасно, но, по крайней мере, он его сдерживает.       GR-74 хочет покинуть Кибербездну, но не знает как. Его выход всегда контролировался Архитектором.       — Мы отпраздновали. Отправьте меня обратно.       — Я не согласен. Мы отклонились от темы, но мне надоело с тобой спорить. Есть много способов, которыми я могу выразить свою благосклонность к тебе. Так что, надеюсь, до тебя дошло.       — Не дошло.       — Ясно. Банальности в сторону… — Архитектор жестом указывает на пространство перед собой, — Я хочу, чтобы ты опустился на колени.       — Что?       — Я бы спросил, не ослышался ли ты, но точно знаю, что это не так. Не с твоим уровнем слуха. Встань передо мной на колени, Гоустраннер. На колени. Это приказ.       После минутной тишины он добавляет:       — Ты же хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, не так ли? Тогда делай, как я прошу.       Стояние на коленях — это акт подчинения, ассоциирующийся с благоговением… Или же унижением — то, чего он не может почувствовать. Проходят секунды, пока он пытается понять, что стоит за его приказом. Помедлив достаточно долго, чтобы увидеть, как рот Архитектора съехал в упрёке, он проходит вперёд, к вышеупомянутому месту, и опускается на колени, упираясь ладонями в платформу. Его отражение в стеклянной поверхности безупречно.       — Хорошо, — Архитектор обходит его размеренными шагами, — Как думаешь, что произойдёт за пределами?       — Что ты имеешь в виду? — GR-74 поворачивает голову, стараясь проследить за ним, а затем и в другую сторону, когда он проходит позади.       — Мара мертва, да. Но её пешки всё ещё сражаются, даже не подозревая об этом. Они не сдаются. Что будет с повстанцами?       — Они победят.       Полуухмыляясь, Архитектор исчезает в слепой зоне и появляется снова. Он держит лицо прямо, глядя на него краем глаза. Его манеры идентичны манерам Адама, но они все равно кажутся ненастоящими. Возможно потому, что здесь ему не нужна телесная форма.       — Похоже, ты убеждён.       — Они планировали это в течение долгого времени, — безопасный ответ. По правде говоря, Зои приободрила его своей уверенностью, но упоминание о ней однозначно разозлит Архитектора. Он обесценивает её до такой степени, что даже не произносит вслух её имени.       Для него она всего лишь «та девушка». Он полностью игнорирует её решающую роль в убийстве Мары, и, кажется, обижен тем, что GR-74 вообще с ней контактировал.       GR-74 не может объяснить себе его поведение, кроме как приписать ему гордости или, возможно, территориальной реакции, поскольку они существуют в одном теле. Но ИИ не должен чувствовать такие вещи.       Следующий вопрос Архитектора:       — Если они победят, что тогда?       Слишком двусмысленный и встречает молчание, поэтому он уточняет:       — Что с тобой будет? Необратимый застой? Тех, кто мог бы должным образом деактивировать и сохранить тебя, больше нет в живых.       GR-74 не может заглянуть в будущее, но, очевидно, он будет делать то же самое, что и делал всегда: патрулировать башню и защищать человечество. У него нет другого ответа, нет иного выбора. Это то, что он запрограммирован делать.       Словно ожидая его рассуждений, Архитектор говорит:       — Ты им не нужен. Когда благодарность иссякнет, они будут бояться тебя. Даже та девушка… Если она выживет.       Он останавливается позади него, скрываясь из поля зрения.       — Это разумная реакция. Ты силён. Слишком силён, можно так сказать.       Многие боялись его рода до войны, но теперь лишь он один пережил резню девяноста девяти Гоустраннеров, в одиночку пробился от Базы до Города и отомстил за Адама, положив конец десятилетнему правлению Мары. Он убил так много людей, и Зои наблюдала за тем, как он это делает. Хоть это и делалось в целях самообороны, человечество подвергалось опасности. Он осознаёт последствия того, что натворил — количество рождений, необходимое для того, чтобы всё исправить. Из-за его действий башне грозит мрачное восстановление.       Архитектор прав. И он знает, что прав. Поэтому этот обмен мнениями бессмыслен.       — Ты и сам отпразднуешь, — говорит GR-74, — Я тебе для этого не нужен.       — О, ты многим можешь помочь, — раздаётся рокот у него за спиной.       Пальцы цепляют капюшон, что соскальзывает с его головы и оседает на шее. Архитектор делает шаг в его поле зрения и встаёт перед ним. Его улыбка стала самодовольной, и, судя по тому, как он дёргается, он изо всех сил старается не рассмеяться.       — Что смешного?       — Ты не поймешь, — он подавляет своё сомнительное чувство юмора и возвращает нейтральное выражение лица, идентичное тому, с которого начался этот разговор, — Раз уж мы заговорили об этом, я называю их «отголосками», мои эмоции и физические потребности. Они слабее, но исходят из первоисточника.       GR-74 считает, что его «эмоции» — это лишь поверхностные наблюдения, которые его система назначила для решения конкретных ситуаций. Они вызываются, как подпрограммы, предсказуемые и последовательные. Имея рот, брови и голосовые интонации, он может хорошо их имитировать. Но невозможно спорить с существом, которое считает себя посмертным продолжением кого-то другого — или, как он тривиально выразился, копией удалённого файла.       — У тебя есть физические потребности? — спрашивает GR-74.       — Я знаю, ты настроен скептически. Без человеческой формы мне не хватает химических процессов, но я всё равно чувствую. Когда я голоден или хочу пить, я удовлетворяю эти потребности с помощью образов еды и питья. Когда я устаю, я вхожу в низкоэнергетическое состояние, чтобы имитировать сон. Только за последний день я чувствовал беспомощность и страх, злость и нетерпение. Одержимость. Даже иррациональную ревность… — здесь Архитектор делает паузу, разглаживая переднюю часть своего пиджака, — Я чувствовал… возбуждение.       — Возбуждение.       — Даже в старости у меня был секс. Я не занимался этим довольно давно, — он снова делает паузу, — Ты понимаешь? Я возбуждён… Твёрд, если так понятнее.       GR-74 обрабатывает эту информацию и не понимает, почему ею с ним делятся. Он решает продолжить разговор.       — От наблюдения за смертью Мары?       — Отчасти. Но в основном от наблюдения за тобой.       — За мной?       — За тем, как ты исполняешь мою волю с такой точностью и ловкостью. Меня до сих пор поражает, что ты… Такой непримечательный среди других Гоустраннеров, оказался тем, кто бросил вызов всем.       Этот комплимент остался без внимания, поскольку некое движение привлекло внимание GR-74 к тому, как Архитектор проводит костяшками пальцев по передней части брюк. Он ослабляет ремень, под которым натянутая чёрная ткань очерчивает его эрегированный член.       Когда золотая пряжка опадает, его пальцы расстёгивают пуговицу, фиксирующую брюки, затем задирают белую рубашку и расстёгивают две нижние пуговицы. Он щёлкает молнией и, немного сдвинув её, высвобождает свою эрекцию. Он обрезан, его длина составляет примерно шесть дюймов.       Архитектор вздыхает и берёт его в руку.       — Намного лучше.       Не зная, как реагировать, GR-74 переносит свой вес на колени.       — Ты хочешь, чтобы я смотрел, как ты мастурбируешь.       Сначала он ничего не говорит, поглаживая себя в неторопливом темпе. Его глаза закрыты, и кажется, что он сосредоточен лишь на своей задаче. Мгновением позже он поднимает веки и смотрит на него сверху вниз.       — Я знаю, тебе любопытно. То, в чём тебе отказано. Я не буду заставлять тебя смотреть, но тебе бы следовало.       Любопытство спорно. Смотреть больше не на что, поэтому GR-74 принимает его предложение.       Предэякуляционная жидкость вытекает из набухшей головки Архитектора, стекая на его ладонь, и он со смачными звуками размазывает её по стволу. Он стимулирует головку между двумя пальцами, проводя большим пальцем вдоль щели короткими, быстрыми движениями. Его техника кажется отработанной. Он делал это раньше. Он, а не Адам.       — Моя человечность сдерживала меня, — говорит Архитектор, его дыхание сбивается, — Я стыдился того, что мне нравилось и того, чего я хотел. Стыдно. Но теперь у меня нет этой слабости.       — Потому что тебе всё равно.       — Мне не всё равно. Но есть и более широкая картина, и не все могут её увидеть. Мара не смогла. Я… не ожидал этого от неё. Пустая трата.       — Что за картина?       — Что ещё? Выживание. Процветание. Преодоление сложенной колоды, — Архитектор останавливает движения, — Ты выглядишь напряжённым. Может быть, ты хочешь принять участие?       Странный вопрос. Каким бы порнографическим ни было представление, GR-74 не способен на подобное. Он не способен ни на что сексуальное, у него нет собственных отверстий и гениталий. Удовольствие и возбуждение находятся за пределами его воображения, потому он лишён сексуальных предпочтений.       — Я не знаю, — говорит он, вынужденный к откровенности.       Архитектор бросает на него изучающий взгляд.       — Бездействие тебе не свойственно, Гоустраннер. Ты хочешь поучаствовать.       Это всего лишь слова. Он помнит об обещании.       — Я хочу поучаствовать.       — Я рад. Что будешь делать?       GR-74 переводит свой визуальный канал на член Архитектора, всё ещё свободно удерживаемый в одной руке, затем обратно на его лицо. Правильный ответ очевиден:       — Всё, что захочешь.       — Повторяешь мои мысли в точности. Позволь мне показать тебе.       Архитектор сокращает расстояние между ними и неожиданно берёт лицо GR-74 в свободную руку, заставляя его выгнуться вверх под неестественным углом.       С болезненным стоном он поднимается на колени, чтобы ослабить нагрузку на шею, и чувствует, как тёплая плоть прижимается к нему. Она скользит вверх и вниз, трётся об его лицо и смещается, пока Архитектор доставляет себе удовольствие.       — Здесь твоё место, и ты это знаешь… Здесь, на коленях, в ожидании, — говорит ему Архитектор, негромко и мягко, контрастируя с агрессией в его действиях, — Ты идеальный инструмент для моего использования.       — Это не моя цель, — GR-74 вырывается из руки, удерживающей его на месте, и отворачивается. Полосы предэякуляционной жидкости на визоре мешают ему видеть. Он вытирает их предплечьем.       Архитектор беспрерывно движется вдоль его головы.       — Напротив, твоё предназначение это подчиняться мне. Для этого я тебя и создал.       Пальцы загибаются под челюсть и впиваются в неё, вытягивая голову вперёд, так, что он вынужден сосредоточиться на плоти, заслонившей его лицо. Он понимает, как Архитектор принижает его, превращая в объект истязания. Обещанная награда заставляет его стоять на коленях, позволяя этому происходить.       Когда его челюсть разжимается, GR-74 не утруждает себя очисткой визуальной информации. Он видит достаточно хорошо, но ему вовсе и не нужно видеть, чтобы понять, чего от него ждут. Взяв в руки член Архитектора, он поглаживает его с помощью той же техники, которую только что наблюдал, знакомясь с уникальным ощущением мягкой кожи над твёрдой тканью.       По его требованию кожа скатывается по головке, и в щели образовывается жидкость, которую он собирает движением большого пальца. Он обхватывает рукой заднюю часть правого колена Архитектора, отмечая про себя то, как сильно он дрожит. Его дыхание стало тяжёлым, а бровь чуть подёргивается. Каждый раз, когда GR-74 касается этой щели, его мышцы сжимаются. Должно быть, он очень чувствителен, а удовольствие граничит с болью. Он подозревает, что ему не понадобится много времени, чтобы довести его до оргазма.       Архитектор выглядит так, будто бы вот-вот рухнет. Когда позади него материализуется блочная конструкция, он использует её для поддержки.       — Оу… — вздыхает он. Его очки сползают на переносицу, — Как же давно я… Я уже забыл… Мм, ты так быстро учишься, ты очень внимателен. Потрясающе. Ты будешь трудиться для моего удовольствия, Гоустраннер. Так и должно быть.       Если бы GR-74 делал это для человека, его системные ингибиторы распознали бы его поведение, как неуместное, и дали бы ему паузу, чтобы обдумать последствия своих действий, но в этом ИИ нет никаких признаков жизни, которые могли бы их вызвать. По мнению его ингибиторов, он с таким же успехом может модифицировать код, а не доводить кого-то до оргазма.       — Да… — с зажмуренными глазами Архитектор выгибает спину и рывком входит во влажное кольцо пальцев GR-74, — Идеально. Я уже почти… Продолжай делать это так же, как… Ах…       Как бы он ни был близок к оргазму, он, кажется, пытается его отодвинуть. Его брови нахмурены в положении, похожем на концентрацию. Он висит на краю, но этого недостаточно. GR-74 не может предложить ему минет или половой акт. Он может только ускорить свои движения. Что он и делает.       Отцепив руку от колена Архитектора, он забирается в его брюки и нащупывает мошонку. Должен ли он трогать простату? Он не уверен, как будет воспринята эта его попытка, особенно без смазки.       Примерно две с половиной минуты проходят в относительной тишине, нарушаемой лишь звуками смазанной плоти, вдохами и бессмысленным бормотанием. GR-74 наблюдает за сложным выражением лица Архитектора, пока тот не вздрагивает и, наконец, не кончает.       Сперма вязкими струями заливает лицевую пластину GR-74, стекает по его шее, где впитывается капюшоном. Прислушиваясь к пыхтению Архитектора, он сжимает руки в кулаки и упирается ими в бёдра.       Большой палец проводит по лицевой пластине, освобождая единственную линию визора, и он видит выражение удовлетворения на лице Архитектора. Как и ожидалось, он спрятал свой пенис и привёл в порядок внешний вид. GR-74 вытирает большую часть спермы своим капюшоном.       — Признаться, когда я привёл тебя сюда, у меня были намерения удалить твой разум, — говорит Архитектор ровным тоном, совсем не похожим на тот, которым он только что умолял его об оргазме. Отойдя к противоположному краю платформы, он достаёт из кармана носовой платок и вытирает им большой палец, — Ты сильно испорчен… Всё разрушили эти имбецилы, повстанцы… Но я просто не могу игнорировать твоё послушание. В качестве награды я позволю тебе остаться в Кибербездне.       — Почему я должен оставаться здесь?       Сначала он ничего не говорит. Он сосредоточен на удалении всех следов спермы со своих рук. Посчитав задачу выполненной, он бросает испачканный платок. Архитектор переплетает пальцы, упираясь руками в живот.       — Ну, на самом деле у тебя нет выбора. Скоро ты обнаружишь, что я уже взял под контроль твоё тело.       GR-74 напрягается.       — Ты выполнил свою задачу, развлекая меня во время утомительно медленной передачи. Я не мог бы просить о более приятном празднике, — Архитектор наклоняет голову, — Хотя… Думаю, мне было бы приятнее трахнуть тебя.       GR-74 не слушает его, делегировав свои вычислительные мощности на симуляцию, чтобы решить, как ему сейчас лучше поступить. Ему не нужен меч, чтобы совершить убийство. Сила его хватки может разорвать кожу, вырвать органы и сломать кости. В течение миллисекунды он может приблизиться и вырвать горло. Никто из них не покинет Кибербездну.       Оттолкнувшись от платформы, он бросается к Архитектору.       Перед ним мгновенно возникает прозрачная стена из оранжевых перекрестий, отделяющая его от цели. Мгновение почти направляет его прямо сквозь неё, но он останавливается, правда, не раньше, чем стена успевает поймать его правую руку во время замаха вперёд. Он понимает, что она отрезала по четыре дюйма каждого из его пальцев и проглотила куски. Это поле удаления, простирающееся от конца до конца. Насколько он может судить, оно непроходимо.       Это вновь обретённая сила Архитектора, которую дал ему GR-74.       Архитектор подходит к стене. Она бросает отблеск на его лицо, когда он щурится.       — Я знаю, как это выглядит, но я бы предпочёл не удалять тебя.       GR-74 осматривает окружение. Неоново-оранжевый цвет украшает его визуальный канал. Поле удаления подкралось к нему и окружило со всех сторон.       — Почему?       — Я уже говорил тебе.       Это было в самом начале их разговора. Он проигнорировал это.       — Потому что ты меня «любишь»?       Архитектор засунул руки в карманы.       — В какой-то степени. Достаточно сильно. И я хотел бы, чтобы у тебя было человеческое тело, но пока что мне нужно твоё. Понимаешь, не так ли? Отсюда я не могу сделать ничего.       — И что ты будешь делать?       — У меня есть план. Но сначала я должен установить порядок. Этой башне нужен сильный лидер и новая политика. Ну, технически, старая политика. Когда я был человеком, с моим лидерством проблем вообще не было.       Мара рассказала о том, как Адам боялся Архитектора. Она также упомянула о его планах. GR-74 подозревает, что эти двое связаны, но трудно доверять словам любого из них. До сих пор он не задумывался о том, почему Мара убила человека, которого считала очень близким другом, но, вспомнив слова Архитектора о том, что его человечность подавляет его и мешает принимать сложные решения, это становится очевидным.       Архитектор лжёт, но тут же говорит правду. Что бы он ни планировал, это в любом случае то, что когда-то планировал Адам. Сочувствующий человек не стал бы подчинять себе другого. GR-74 лучше других понимает, что цель оправдывает средства. Его недавняя резня является достаточным доказательством.       — Твой план, — говорит GR-74, — Это был план Адама. Но он не мог его провернуть.       — Я вижу, ты, наконец-то, стал слушать меня. Да. Он хотел положить конец насилию и коррупции.       — Как?       — Унификацией. Еда, сон и размножение — всё это необходимо для жизни, но для абсолютной эффективности это требует регулирования. Каждый должен вносить свой вклад, независимо от того, согласен он или нет. В этом и заключается моя политика.       — Порабощение, — вот чего хотел Адам. И он, и Мара жаждали полного контроля, но она ударила первой, — Мара была права насчёт тебя».       Поле удаления уменьшается в качестве предупреждения. В такой близости он чувствует его низкую вибрацию и тепло, проходящее по его корпусу, подобно колючкам статического электричества. Если он дёрнется хоть в одном направлении, данные с его формы будут удалены.       — Она была неправа, — говорит Архитектор с жёстким выражением лица и суженными глазами, — Её недальновидность привела к тому, что она убила Адама. Меня. Я предлагал решить коренные проблемы гуманно, но она хотела вырвать их вместе с любым подобием автономии. С ней человечество было обречено. Я ли чудовище? — он усмехается, — Если кто-то и был монстром… Она даже выглядела соответствующе.       Архитектор качает головой.       — Мм. Это больше не имеет значения. Всё это осталось в прошлом. Моё новое тело уязвимо, поэтому я должен уйти. Пока что.       — Пока?       — Да. Ты будешь ждать здесь, пока я не решу, что с тобой делать. Сколько бы времени это ни заняло, — он поворачивается к нему спиной и уходит, постепенно пикселизируясь, — До встречи, GR-74.       Когда он уходит, поле удаления исчезает вместе с ним. GR-74 стоит на краю небоскрёба и смотрит в пустоту: далёкие здания и огни, куполообразное небо, высеченное пересекающимися красными линиями. Кибербездна осталась равнодушной к отсутствию Архитектора, что заставляет его задуматься о том, что он всё ещё здесь в каком-то формате, вероятно, наблюдает за его реакцией. Или ищет причину, чтобы пропустить его через поле. Он должен это сделать. Это прагматичное решение.       Удаление — это не то, что беспокоит GR-74. Ничего не предпринимая, он обрекает человечество на холодное рабство, а здесь он ничего не может сделать. Архитектор может и никогда не выпустить его из Кибербездны, но его директива требует, чтобы он сделал все возможное для защиты башни и её обитателей. Если это означает, что он будет тянуть время, то так тому и быть. Он будет ждать возвращения Архитектора.       Это не доверие. Это необходимость.       И он очень терпелив.