Черная роща и её чёрт

Есть у них в селе такое поверье о чёрной роще и о чёрте, что живёт в ней. Не ходи ты в рощу ту, красна девица, не ходи туда, добрый молодец, утащит чёрт крылатый и поминай как звали. А если спасёшься от ирода, не отпустит, придёт он в дом твой и посватается к тебе. И не важно, парень ты, али красна девица. Отказать ему трудно, а ежели и откажешься, всё равно не отпустит. В других людях мерещится будет, глазами чёрными зыркать из темноты будет, любоваться своим суженым, а ты привыкнешь ещё. А потом ночью тёмною придёт, украдёт и не найдёт тебя никто. Серёжа, как сын священника, в сказки эти бредовые не верил. Да и незачем ему в рощи заходить, тем более чёрные, Катерина уж точно знает, что дитятку нужнее, постоянно рядом была, кудахтала как наседка, никуда не отпускала. Вплоть до его семнадцатилетия. Там уж свободы чуть больше дала.

***

Соседские девушки позвали его с собой к пруду гулять ближе к вечеру. Отец на службе в храме был, Катерина у соседки была, чудесная возможность, грех не использовать. Веселой стайкой добежали они до пруда. Там девушки сели у берега, а Серёжа прогуливаться стал, задрав голову к небу тёмному. Так засмотрелся он на небо, что и не понял, как именно он здесь очутился. Перед ним раскинулась роща. Серёжа прищурил ясные глаза, роща словно темнее остального была, и словно над ней облако висело чёрное пречёрное. Серёжа приблизился к дереву, не веря своим глазам: ствол его и правда был чёрным, как уголь. Наклонился к траве, та тоже была чёрной. Серёжа встрепенулся от страха, ему даже почудилось ещё чье-то присутствие рядом с ним. Он перекрестился и выбежал из рощи. В ту ночь к нему в первый раз пришёл жених. Верить в сказки Серёжа начал.

***

— Вставай, Серёжка, молитву утренню проспишь, — в его комнату входит старая бабка Катерина, всё ещё служащая ему нянькой. Серёжа сидит на своей кровати, по лику его можно понять было, что ночью он глазу не сомкнул. — Проснулся, сокол наш ясный! — всплеснула руками Катерина. — И правильно, кто рано встаёт, тому бог подаёт. Оденься ты потеплее и бегом в церковку. Катерина вышла и затворила за собой дверь. Серёжа моргнув, дабы не заснуть, принялся одеваться, спиной чувствуя его взгляд. Жадный до самых костей. Вышел на улицу, серые тучи заполонили небо, шумели от ветра берёзки. По дороге до церкви Серёжа встретил мужика с острой косой. Его чёрные глаза посмотрели на него знакомо, и Сережа ускорил шаг. В церкви было тепло и людно. Он встал поближе к алтарю и сложил руки в молитве, когда услышал сзади чей-то разговор: — А это что за девка, что власы свои рыжие не покрыла? — спросил сурово хриплый голос. — Да это ж Серёжка Разумовский, сын батюшки, — ответил ему другой, насмешливый и высокий. Серёжа тихо зашептал молитву, как и все остальные, но эти два голоса продолжили разговор, более того, к ним прибавился третий, похожий на карканье ворон и с проскальзыванием такого звука, который происходит при царапанье вилкой о железяку какую-нибудь. — Поглядите, братцы, на мою невестушку, — голос хихикнул. — До чего хорош мой ангелок. Все три голоса засмеялись. Сзади Серёжи встал кто-то и положил свои руки ему на плечо. К уху прижались холодные губы, и знакомый голос пропел: — Серёженька, солнце моё, не гоже от жениха своего бегать, — когтистый палец полез к лицу и тронул мягкие губы. — Восемнадцатилетие твое наступает сегодня вечером...— сладострастно прошептал голос. Раздался стон. — Ах, как же давно я ждал этого, свет мой. Серёжа громче зашептал молитву. — Ой, не злись, всё понял, ухожу-ухожу — насмешливо сказал голос и когти исчезли, словно их и не было никогда. Серёжа вздохнул громко. Он всегда считал себя особенным. И если все боялись сказки о чёрной рощи и о чёрте, то Серёжа о своём женихе мог сказать лишь хорошее. Жених его был похож на него, только старше лет на десять, выше ростом на целую голову, но такой же рыжий, только волосы не длинные, как у Серёжи, а короткие, с длинной челкой. С телом покрытым чёрными перьями, такими же чёрными крыльями и золотыми глазами. Серёжа звал его Птица, а тот был не против.

***

Ночью Серёжа вылез через окошко и пошёл в сторону рощи. Ясный месяц любезно освещал ему путь, чёрный кот с янтарными глазками тёрся о ногу и мурлыкал. Серёжа остановился пару раз, чтобы погладить животное за ухом. Черная роща раскинулась во всей своей красе. Серёжа остановился между деревьями и взял кота на руки, больно уж любил он его мягкую шёрстку. — Я начинаю боятся, что ты любишь его больше чем меня, — прошептал бесшумно подошедший сзади Птица. Серёжа на последок поцеловал кота в лоб и отпустил. Птица обнял его за талию, и Сережа накрыл огромные чёрные лапы своими руками. — Твои руки такие маленькие, тебе надо больше есть, — ласково сказал Птица, после чего сплел их пальцы. — Я хорошо ем и...— не успел Серёжа окончить речь, как тут же звонко засмеялся, его подхватили на руки и закружили в воздухе. По роще прокатился заливистый смех. Птица тоже улыбнулся, не отпуская свою драгоценную ношу, пошёл вперёд, вглубь рощи. Там он дошёл до маленького домика, крыша которого была покрыта мхом. Птица с ним на руках переступил через порог и довольно зажмурился. Лунный свет отражался от мраморных стен длинного коридора, внутри домик был огромным и походил своим убранством на дворец. Добравшись до плотной деревянной двери, Птица с сожалением отпустил Серёжу на пол и бурча под нос о том,что можно было сразу оставить дверь открытой принялся отпирать замок. Стоящий рядом Серёжа обнял его за сильные плечи и щекой прижался к спине, покрытой мягкими перьями. Щёлкнул замок. Птица утащил своего спутника внутрь. Комната была просторной, с огромной кроватью с темным балдахином над ней, напротив кровати стояло зеркало во весь рост, а рядом стояла такая огромная подушка, что Серёжа вслух изумился. Окно во всю стену с тяжёлой занавеской, через которое проникал лунный свет. Птица повернулся к изумлённому Серёже и взяв его руки в свои сказал: — Это наша спальня, тебе нравится? — Да, очень, — Серёжа ещё раз кивнул, замялся, и чуть тише спросил. — Мы будем здесь спать? Птица гулко сглотнул. — Не только спать. Серёжа порозовел щеками, а Птица не отпуская его рук, подвёл ближе к кровати. Затем осторожно обнял, погладил по спине и приподняв голову Серёжи за подбородок, смотря в синие глаза спросил: — Можно поцеловать тебя? Получив в ответ быстрый кивок, Птица коротко усмехнулся и бросил взгляд вниз на розовые губы. Улыбка с лица тут же и исчезла, Птица осторожно, на пробу прикоснулся к невероятно мягким и тёплым, в отличии от его холодных, губам и сразу же приступил к более активному действию, приникая к чужому рту, языком толкаясь в сжатые губы. Серёжа приоткрыл рот, позволяя Птице углубить поцелуй. Птица целовал его мягко, видимо держась изо всех сил. Серёжа обнял его за шею, пальцами зарываясь в волосы и неожиданно отступил на шаг назад, валясь спиной на кровать. Птица оторвался от его рта, принимаясь избавляться от чужой одежды. Вскоре нагой Серёжа лежал спиной на подушке, откинув голову назад, пылая щеками и громко дышал. — Мы хоть и готовили тебя для первой ночи, — Птица, убрав когти и смазав пальцы ароматным маслом, входил в него третьим пальцем. — Но лучше ещё раз, не желаю делать тебе больно. Серёжа тихо застонал, когда Птица задел простату. — Умоляю тебя, — бессвязно сказал он, срываясь на стон. Птица приподнял бровь. Издевался, никак иначе. Наклонился ближе, к самому лицу и нежно поцеловал в щёку. — Сейчас... Птица развёл его бедра чуть больше, встал на колени и приставив член к растянутому входу, осторожно толкнулся внутрь. Серёжа не показывал, что ему неприятно или больно, только задышал быстрее. Птица приподнялся на коленях, толкнулся ещё раз, чувствуя лёгкое головокружение от того, как сильно и хорошо тугие стенки сжимали его член. Не в силах больше терпеть он толкнулся снова и снова, до тех пор, пока в тишине не раздался громкий сладостный стон. Птица посмотрел на Серёжу, и его сердце забилось чаще. Рыжие волосы разметались вокруг красивого Серёжиного лица, словно золото, свет луны струился на белую грудь, делая её голубоватой. Тонкие пальцы вцепились в мягкое одеяло, а красные припухшие губы были приоткрыты. Птица наклонился к белой груди, губами приникая к маленькому соску, посасывая мягкую плоть. Серёжины руки тут же двинулись к его голове, пальцы запутались в прядях, потянули наверх. Птица двинул бёдрами вперёд одновременно впиваясь зубами и губами в стык шеи и плеча. Серёжа стонет ещё громче чем тогда. Птица медленно двигается, грудью ложится на Серёжу, руками опираясь по обе стороны от его лица. Снова целует. Под конец не выдерживает, хватает за бёдра, берёт быстрый темп и кончает первым. Выходит из жаркого тела, проникает пальцем, другой рукой плотно обхватывает твердый член, проводит по всей длине, внимательно смотрит на Серёжино лицо. У того глаза прикрыты, брови сведены, а белые зубки прикусывают нижнюю губу. Серёжа кончает ярко, срывается со стона на крик, широко распахивает ясные глаза, грудь ходит ходуном, пытается отдышаться. Птица ложится рядом, накрывает его и себя одеялом. Серёжа так устал, что даже не поворачивается. — Спи, женушка моя златовласая...— Птица ставит яркий след на белой груди.

***

Утром он надевает на палец Серёжи золотое кольцо с изумрудом. Серёжа одетый в черный с золотыми листьями халат смущённо улыбается.