Опасность для невидимки

***

Мягкие солнечные лучи светили в окно, пробегая по всему телу парня и задерживаясь на лице. Ресницы Антона подрагивали, предвещая скорое пробуждение. Он неспеша открыл глаза, пытаясь понять где он и что происходит. Прямо напротив него были яркие аквамарины, которые смотрели со всей нежностью и заботой, а сильные руки крепко притягивали к себе, лишая возможности пошевелится. Спустя несколько секунд таких гляделок, взгляд Арса наполнился тоской и он не выдержав спрятал лицо куда-то в ключицы его Тоши. — Эй, Арсик, ну ты чего, маленький? — Антон попытался отстранится, чтобы заглянуть в лицо преподавателя, но тот упорно отворачивался. — Все в порядке. — голос Попова звучал приглушенно и слегка расстроенным, как если бы у кота отбирали любимую сосиску. Антон обхватил его подбородок двумя пальцами и, несильно сжимая, приподнял на себя. Глаза старшего посветлели, а в уголках скопились слезы, парень от такой милой картины лишь улыбнулся и пальцами другой руки вытер побежавшие дорожки. Арсений понял, что отпираться бессмысленно и часто зашмыгал носом. — Я не хочу отпускать тебя туда. Тебе же там совсем плохо, она обращается с тобой как с животным. — На этих словах парень вздрогнул всем телом и выпустив подбородок мужчины, сам крепко прижался к нему. — Утеночек? я что-то не то сказал? — Прошу давай без зверей, пожалуйста, только не сейчас. — Руки парня мелко потрясывало, но несмотря на это, он все так же крепко обнимал мужчину. Глаза потухли и воспоминания, кажущиеся такими далекими, снова заполнили его голову. — Антон. Расскажи мне все, ты же знаешь будет легче. — строгий по настоящему учительский голос выводил из оцепенения и подросток слабо кивнул. — Только пообещай, что не натворишь глупостей после моего рассказа. Их взгляды пересеклись и Антон увидел в нем всю решимость и готовность помочь этому ребенку. — Это началось когда моя мать еще пила, ты очень точно подобрал слово. Животное. Кем я только не был для них: собакой, кошкой, свиньей, птичкой в золотой клетке. А ей все это нравилось, нравилось унижать меня. Но самое худшее началось потом, — парень прервался восстанавливая сбившееся дыхание. — Её собутыльники, старые, с противными ухмылочками, которые могли потрепать меня по голове, шлепнуть по заднице или как-то оскорбить, когда мать заставляла ползать меня на коленях, она хвасталась мной, как зверушкой, а я как слабак терпел. Тогда я был еще слишком мал чтобы понимать, что там где меня трогают чужие люди - ненормально. А они не стеснялись, сажали меня к себе на колени, терлись об меня или раздвигали мои ноги, трогая… трогая там. Мне было так неприятно, Арс, я не понимал что происходит и старался как можно быстрее сбежать к Димке или же отсидеться в конуре. — Мальчик уже не сдерживал слез, они катились одна за одной, оглаживая щеки и спускаясь вниз по подбородку. Глаза Попова потемнели и стали почти черными, цвета самой смерти. — Ответь мне, только честно они…они. — его руки сжались в кулаки. — Нет. Они не насиловали меня, если ты об этом, не знаю почему, да и мне тогда это было не важно. — Сколько же тебе пришлось пережить, солнышко мое, ну нечего, я с ними еще разберусь, они еще узнают как вредить моему. — последнюю фразу он почти прошипел, а мальчик, зацикленный на своих эмоциях, и вовсе пропустил её мимо ушей. — Не надо. — безэмоциональным голос просипел парень. — Как не надо? А как же хоть какая-то расплата этим тварям?! — Я ни хочу помнить об этом больше не секунды, не заставляй меня унижаться и рассказывать об этом чужим. Арсений шумно засипел, пытаясь смериться с желанием Тоши, которое в этом случае, было явно выше его собственного. — Я так и не смог рассказать об этом Диме, ни тогда, ни сейчас, не заставляй меня поверить в то, что и рассказ тебе был ошибкой. Арсений удивленно вздохнул, не ожидая такий слов, и выпутавшись из объятий ушел готовить завтрак, ему надо было обдумать эту ситуацию еще раз, но уже одному.

***

Молоко медленно кипело в турке, пока Арсений выкуривал уже вторую сигарету, сидя возле открытой форточки, после долгого перерыва, горло саднило, а легкие распирало от кашля. Сильно закашлявшись, он бросил тлеющую сигарету в пепельницу, но кашель все не прекращался, взволнованный парень вбежал в комнату и сразу бросился к учителю со стаканом воды. — Арсик, попей водички, давай. Мужчина в ответ начал отмахиваться и уклонятся. — Тошь, отстань. Уйди, — мальчик встал рядом, но уходить отказался. — Уйди, блять! Парень вздрогнул и быстро выбежал из кухни, прячась в комнате под одеялом. Учитель несколько отдышался, встал с дивана, выключая плиту и добавляя туда кукурузные хлопья. Тихо вздохнув, он понес тарелку в комнату. Пристроив её на тумбочке, он взял кокон из одеял на руки и улегся с ним на кровать, мягко поглаживая по волосам и спине, успокаивая после своей эмоциональной бури. Иногда Попов совсем не умел сдерживаться и в такие моменты он ненавидел всего себя целиком, ведь он мог навредить ему, его миленькому утеночку, его солнышку, что сейчас крепко прижималось к его боку, несмотря на страх. Слезы мужчины бесшумно капали на одеяло, оставляя за собой небольшое мокрое пятно. Антон показался из-под одеяла и поднял грустный взгляд на Арсения. — Эй, это я тут вообще то должен плакать. — А плачу я! — учитель показал парню язык и улыбнулся сквозь слезы. — Твоя улыбка мне нравится больше слез. Запомни это. — Конечно, Шаст, обязательно запомню. — Мальчик ярко улыбнулся оголяя белые зубки и красивые ямочки на щечках и это не считая морщинок в уголках зеленых глаз. В этот момент Арс так хотел его поцеловать, нежно и чувственно сминать его мягкие губы, но он никогда бы не смог себе этого позволить. Уже то, что он находился к подростку так близко, было опасно. — Арс, мне уже пора домой. Мужчина состроил бровки домиком и жалостно проскулил. — Ну хотя бы поешь. — мальчик упорно мотнул головой. — Я не позволю тебе заедать голод сигаретами, ты должен поесть. — Арс, я не голоден. — Ну ради меняяя. — Шастун проигнорировал учителя, считая что тут уж он вправе решать сам, повернувшись к учителю с легкой ухмылкой победителя он удивлено замер. Сильные руки Попова уверенно сжимали почти полную пачку сигарет, купленную не ранее сегодняшнего утра. Улыбка сошла с его лица, когда он увидел как медленно сжимается коробка, ломая сигареты. — Нет, нет. Перестань! — Антон бросился к Арсению, но тот все сильнее комкал коробку. — Ладно, я поем только, только прекрати. Мужчина расслабил ладонь, но коробку не отпустил, как бы предупреждая о том, что будет, если парень не все съест. Тоша взял тарелку в руки и грозно плюхнулся на кровать. — Ведешь себя как папочка! — уверенно фыркнул он, поведя носом. — Антон! — Да что я то, я вон ем. — парень показательно поднял ложку полную хлопьев и отправил себе в рот. — Ну вот и ешь пока я тебя не заткнул. — учитель начал копаться в телефоне, изредко поднимая взгляд на Шатена. — А чем ты меня заткнешь? Своим членом? — Шастун!!! — буквально взревел преподаватель, пока мальчик смотрел на него своим самым невинным взглядом, изображая ангелочка и только чертики в искрящихся глазах, выдавали его с потрохами. — Ты не выносим. — Антон пожал плечами, как бы сообщая, что уж какой есть, ставя тарелку на тумбочку. Попов со вздохом откинулся обратно на подушки и кинул ожидавшему парню его сигареты, кстати все были целы, он перепроверил, что бы вымогатель не мог ему нечего предъявить. Антон быстро собрался, натянул на ноги кроссовки и забрав поводок в коридоре, где его уже ждала собака, забежал в комнату к Арсению и быстро чмокнув того в щеку, выбежал за дверь. Остановился он только на улице, лицо тут же залила краска, а грудь болела от долгого бега по лестнице. " Надо бросать курить. Господи, да бог с ним с куревом, зачем я его поцеловал?! Вот дурак, как мне теперь ему это объяснять. " Он зарылся рукой в волосы и с силой оттянул их, приводя себя в чувства, потом все той же рукой дотронулся до своих теплых губ, вспоминая какая бархатная кожа была у мужчины и даже легкая щетина не могда этого перекрыть. «Интересно он везде такой? " Картинки этого " везде " быстро промелькнули в голове, ведь Арсений не стеснялся ходить при нем в трусах, да и на море он был в достаточно коротких плавках. " А вот что там под ними, " — от этих мыслей член Антона привстал, ведь он все еще был легко возбуждаемым подростком. Закрыв лицо руками и тихонько проскулив, он все же отправился домой, оттягивая край толстовки пониже, ведь джинсы на нем были очень узкими.