Опасность для невидимки

Пьянка была хорошая, очнулся Антон на диване в съемной хате парней, телефон противно звенел под подушкой, сейчас Антон хотел лишь выключить звук и выпить спасительной воды, за окном была еще ночь, а звонил Паша. Это было уже странно и как бы не хотелось спать пришлось отвечать. — Да, Паш. — сонный голос парня, был единственным что нарушало тишину этой квартиры. — Мелкий паршивец, ты где вообще?! — Яяя, нуу я у парней вроде. — обведя взглядом комнату, парень убедился в том, что это зал Серого. — А в чем собственно дело? — В том, сколько у тебя пропущенных от Арсения, не подскажешь?! — голос Павла был недоволен, ведь понятно, что когда Попов не смог дозвонится до Тоши, он наехал на друга, ведь тот последний его видел. — Я, если честно, их не считал и если бы мне позвонил он, а не ты, трубку бы тоже не взял. — Антона весь этот разговор уже начал раздражать, сон как рукой сняло. Пройдя на кухню, он налил себе стакан воды, что бы заглушить нехилую жажду. — Ну он же волнуется… — Ага, как он скидывает мои звонки, так это нормально, а как я не отвечаю, так сразу волнуется! — стакан с громким стуком приземлился на стол, что сразу поумерило пыл парня, ведь у себя в комнате спали два голубка и разбудить их это последнее что ему сейчас хотелось. — Тош, ну ты же у меня взрослый уже? — Конечно. — И смелый верно. — Ну…да. — голос прозвучал не уверено и парень тут же исправился, ведь что он девчонка какая-то бояться. — Конечно, я и взрослый и смелый. — то, что Паша так о нем думал, заставило подростка даже возгордиться собой и его настроение даже стало чуть лучше. — Так вот, взрослые и смелые мальчики от проблем не бегут, они их решают. И видимо пора тебе столкнуться с ответственностью в отношениях. — По ту сторону трубки раздался усталый вздох. — Ну и что ты хочешь от меня сейчас? — Я хочу чтобы ты поехал домой. Да, ты зол, расстроен и обижен, это нормально. Но ты своим поведением заставляешь волноваться не только человека, которого ты любишь, но и всех вокруг тебя. — голос учителя сейчас звучал спокойно, как у отца, которого так иногда не хватает. — Но ведь я не виноват, не я это начал. — с детства брошенный юноша, сейчас обиженно сопел в трубку, борясь со своей уличной гордостью, боясь что это единственное что осталось от его прошлой жизни. — Я тебе сейчас расскажу одну историю: когда моя Лясечка еще была беременна Робертом, мы с ней поссорились, я конечно же был не прав, но это она так думает. — Паша говорил это с легкой смешинкой, вспоминая те дни, ведь это было шесть лет назад, тогда он только познакомился с еще маленьким мальчиком, одиноким Тошенькой, единственным любителем литературы в своем классе. — И вот её увезли в больницу, скоро роды, а я сижу с твоим классом на уроке, ты долго смотрел на меня своими большими зелеными глазами, а потом решился и спросил все ли в порядке. И мне так приятно стало, что в этом прогнившем мире кому то не всё равно. — по ту сторону раздались легкие смешки, Антон не помнил эту ситуацию, но сейчас, сидя на маленькой кухоньке, он мог представить как нелепо это выглядело, что и заставило его засмеяться. — Эй, эй, не смейся, между прочим это ты мне сказал, что я не должен бросать свою семью, если люблю их и я тогда послушал тебя, отменил следующий урок и сразу поехал в роддом, успел как раз к началу кстати. — На секунду по ту сторону замолчали, было слышно как Ляся звала Павла Алексеевича спать и как он ей отвечал: «Ну, дорогая, это же Антошка и это важно» и хоть Шаст услышал это совершенно случайно, на душе все равно стало очень тепло. — Так вот Антон, какую мораль я получил от тогда еще двенадцатилетнего ребенка, не всегда просит прощения тот, кто виноват. Просит прощения тот, кто дорожит отношениями. Ладненько, что то я развел тут полемику, не на уроке вроде. Едь домой, тебя там ждут. — Хорошо Паш, увидимся завтра. — Давай шкет. От разговора с мужчиной на душе стало тепло, поэтому написав записку парням о том, что он уехал, Антон со спокойной душой заказал себе такси. Деньги у него были, да и квартира располагалась не очень далеко от дома, просто не хотелось по ночи идти по улицам, все-таки не самый безопасный район. Накинув толстовку и кеды на ноги, он спустился на улицу, ожидая свою машину. Приложение показывало, что водитель будет только через десять минут и этого времени парню хватило чтобы пролистать все сообщения от Арса с просьбами вернутся домой или хотя бы ответить на звонок, и покурить, поразмыслив над всем, что произошло за этот насыщенный день, на удивление голова от большого количества пива совсем не болела и это было сейчас только на руку.

***

Когда такси подъезжало к дому, телефон показывал, что уже четыре утра. Расплатившись и войдя во двор, он с удивлением заметил, что на кухне свет все еще горит. Дверь была открыта и подросток постарался зайти максимально тихо, что б не разбудить учителя, которому через несколько часов вставать на работу. Правда как оказалось будить было некого. Как только Шаст закрыл дверь, с кухни маленьким вихрем вылетел взволнованный Попов и сжал парня в объятиях. Отстранившись, он мимолетно осмотрел его с головы до ног и приблизившись начал целовать в уголок губ, в нос, в щеки. Казалось, он мог целовать где угодно, лишь бы только дотянутся. И как при таком приеме не почувствовать себя виноватым. Чуть отстранившись, Антон заметил опухшее лицо и красные глаза напротив, без слов было понятно что учитель плакал. Заглянув на кухню и не увидев там ничего интересного, Антон выключил свет и подхватив Арсения на руки, впился в его губы. Каждый шаг Шастуна по направлению к спальне, сопровождался извинениями от Попова и его попытками поцеловать любимого человека, но Антон все время уворачивался, понимая что, если он сейчас ответит, они никогда так и не поговорят и все их извинения будут напрасны. Он был уверен, сам Арс сейчас даже не знает за что извиняется, он не осознает свою вину, он просто боится потерять. Наконец донеся свой комочек эмоциональности до спальни, он бросил его на кровать и навис сверху. Старший сразу же стал раздевать его и пытаться как то обслюнявить. — Все, все Арсюш… Арс… Ну прекращай! — Попов так и замер, руками очерчивая пресс Антона, а губами остановившись на шее. Убедившись, что мужчина не пробует продолжать свои ласки, Антон выдохнул и начал мягко поглаживать его по голове. — Успокойся, пожалуйста, ты не в чем не виноват, ну почти, но мы все равно поговорим об этом утром. Ложись, тебе надо поспать хотя бы немного. Арс отвел настороженный взгляд куда то на стену и казалось совсем перестал реагировать на парня. Попытки повернуть его голову в свою сторону тоже не увенчались успехом. — Ну Сюш, Сюша, ну посмотри на меня, дорогой. — Парень начал легко тереться своей щекой об чужую скулу, изредка целуя уже покрасневшее ушко. Резко повернувшись и скинув с себя парня, Арсений завернулся в одеяло начиная что то урчать себе под нос. — Бу-бу-бу, ну булочка моя. — Чего тебе? — все еще не поворачиваясь из-под горы одеял пробурчал Попов.— Ты даже обсудить со мной нечего не хочешь. А я волновался! — последняя фраза утонула во всхлипе, но Антону и не нужно было её слышать что бы понимать на что обижается учитель. — Я тоже волновался и сейчас волнуюсь, потому что тебе вставать через три часа, а ты не спишь, а ведь в этом именно я виноват. И я хочу все обсудить, но сейчас твой сон гораздо важнее. Не плачь, Сюш, не плачь, я уже тут. — Широкие руки, мягко хоть и с натяжечкой, подняли Попова и уложили на подушку, вместе с одеялками. Выключив свет, Антон пристроился рядом и начал поглаживать Арса по боку, слегка задевая живот, помогая успокоится и заснуть. Через пять минут таких поглаживаний, Арсений чуть успокоился и повернувшись лицом к Тоше, обнял его в ответ, утыкаясь ему куда то в уголок шеи, наконец-таки затихнув. Антон же и так проспавший пол ночи у парней, заснуть так и не смог. Да и сон, после ночи волнений, у Попова был неспокойный, поэтому Тоша постоянно поглаживал его по спине и целовал его в лоб. Пускай хоть Арс поспит спокойно, разговор им, видимо как и всегда, предстоит тяжелый.