Ритуалы

Сириус всегда был с причудами. Стабильно раз в полгода (а то и чаще) у него появлялся только ему понятный ритуал, которого он, не объясняя причин, придерживался. Он никогда не ходил в совятник, если шёл дождь. Не ел груши мытыми. Всегда топтал горох в огороде Хагрида. Брал солонку только левой рукой. Всё время хватал Джеймса за руки, если они были на воздухе. И на седьмом курсе обзавелся ещё одним маленьким ритуалом: целовать Ремуса, когда скучно. Когда это случилось впервые, Ремус, давно свыкнувшийся с закидонами друга, сначала ничего не понял. А потом как понял. Не отстранился, конечно. Ошалел просто. Вот они сидят в гостиной в скучный ноябрьский выходной. На улице идёт дождь, замок будто вымер, а им запретили идти в Хогсмид в качестве наказания. Питер посапывал в кресле, Джеймс гипнотизировал взглядом снитч, Сириус гипнотизировал взглядом Ремуса, а Ремус гипнотизировал взглядом (потому что сосредоточиться в такой обстановке получалось так себе) книгу. А вот Сириус наклонился к другу через свои сложенные у него на коленях ноги и крепко чмокнул в губы. Ремус выронил книгу. Джеймс случайно швырнул снитч в Хвоста, а Хвост завизжал так, что младшекурсники у камина испуганно обернулись. Сириус ухмыльнулся. – Ну что, стало веселее? – спросил он друзей. Ремус пошёл красными пятнами. В открытый рот Джеймса мог бы спокойно залететь снитч. Заспанным мозгом Хвост попытался понять, за что ему прилетело. – Ничего личного, Лунатик, – хихикнул Сириус, откидываясь на спинку дивана и потягиваясь, словно кошак на солнышке. Произошедшее они так и не обсудили. Ремус снова уткнулся в книгу и подумал, что для него это очень личное. Сириус очень удачно выбрал жертву скуки. Десять из десяти просто. Мог выбрать Джеймса, и вся гостиная словила бы ха-ха, а также 100500 шуточек про их латентность. Мог выбрать Хвоста и обеспечить себе задушенный визг и смущение. Но выбрал Ремуса, который уже года три как с ума по нему сходит. Браво. Сириус и так лапал его с завидным постоянством, а теперь ещё из-за поцелуев не спать по ночам? И да, Ремус знал Бродягу как облупленного. Пока тот не добьётся одному ему понятного результата, поцелуи не прекратятся. Он не ошибся. Искупавшись после отбоя, Ремус получил ещё один поцелуй, перед тем как Сириус выхватил у него полотенце, шлёпнул им склонившегося над чемоданом Джеймса и скрылся в ванной. – Не бери в голову, – посоветовал Джеймс, когда за Сириусом закрылась дверь. – Раскусишь его план, и он тебя ещё и трахнет. Не то чтобы Ремус был сильно против. Буквально за завтраком, сообщив, что прогуляет зельеварение, Сириус снова поцеловал Ремуса, и, подняв умилительно брови, спросил: – Ты же меня не выдашь, мистер староста? Ремус, краснея до корней волос, слышал, как со всех сторон несутся шёпотки, самыми приличными из которых было «Охуеть». Он покачал головой и Сириус, радостно улыбнувшись, чмокнул его ещё раз, подхватил сумку и унёсся к выходу из Большого Зала. – Охуеть, – сообщила Лили, сев напротив Ремуса. – Вы что, встречаетесь? Половина стола смотрела на него. – Нет. – Трахаетесь? – наклонилась к нему Марлин МакКинон. – Нет! – вскрикнул Ремус, побелев. Джеймс благополучно подавился овсянкой. – Ты его даже не трахнул, а он уже заставил тебя воспользоваться служебным положением? – Хвост присвистнул. – Не думал, Лунатик, что ты такой податливый. Ремус застонал и уткнулся лбом в стол. – Не переживай, Лунатик, – посочувствовал другу Джеймс, кладя руку ему на плечо. – Глядишь, у Бродяги губы сотрутся, и он от тебя отстанет. Ремус приложился лбом ещё раз. Губы у Сириуса не стерлись и он не отстал. Он целовал его перед уроками, на переменах, в библиотеке позволял себе даже чуть больше, усаживаясь к Ремусу на колени и запуская пальцы ему в волосы. Однажды Ремусу даже показалось, что Сириус, посадивший его на стол и удобно устроившийся между его ног, хочет чего-то большего. Но узнать ему не удалось, поскольку мадам Пинс выгнала их ссаными тряпками. Его терпение подходило к концу. Мало того, что Лили сварила ему какое-то зелье и впихнула в руку со словами: «Вещь незаменимая в твоей позиции», а миссис Поттер, по наущению Джеймса, прислала письмо с лекцией о важности контрацепции, так ещё и Сириус теперь преследовал его с поцелуями не только во снах, но и наяву. Дошло до того, что теперь ни единая их встреча не проходила без 3-5 поцелуев. Ремус крутил в голове мысль, что, по-хорошему, он мог бы и оттолкнуть Блэка. Ну если не так, то хотя бы не отвечать ему на поцелуи, не открывать призывно рот, не ласкать его язык, не обнимать его и не стонать как долбанная сучка каждый раз, когда он прижимает его к своим бёдрам. А ещё его не оставляла идея, что, кажется, они с Сириусом рехнулись на пару, раз уж без выяснения отношений, громких споров и единого нежного слова продолжали целоваться уже неделю. И упорно делали вид, что всё это в порядке вещей для двух сраных друзей. Котомка перегорела к воскресенью – погожему деньку, когда Сириус согласился сходить в совятник. Ремус прикрепил письмо отцу к лапке школьной совы, Сириус за спиной кормил своего филина. – Почему ты меня целуешь? – спросил Ремус, оборачиваясь. Сириус недоумённо поднял брови. – А почему ты меня не отталкиваешь? Ремус ожидал чего угодно. Прикалываюсь / о чём ты / перепутал тебя с той горячей цыпой из Когтеврана, но не тыканье носом в его собственную ошибку. – Это не ответ на вопрос, – Ремус не нашёл, куда деть руки, поэтому сложил их на груди. Вот какой я взрослый и серьёзный и вообще... Сириус расплылся в довольной улыбке и стал приближаться к нему. Кролика загоняет, не иначе. – Нет, ответ, – мурлыкнул он, беря его за руки и разводя их. Ремус почувствовал панику. Сейчас его снова засосут по самые гланды, и он не добьётся ответа. – А как мне тебя оттолкнуть? – попытался состроить он заискивающий тон. – Руками, предположительно, – всё также промурчал Блэк, наклонился к нему и чувственно поцеловал. Ремус ожидаемо оттаял и скользнул руками по его локтям, когда Сириус ласково взял его лицо ладонями. – Видишь? – он нежно боднул своим носом его. – Ты не хочешь меня отталкивать. Я проверил. – Как? – хрипло переспросил Ремус. В голове после поцелуев всегда было сплошное перекати-поле. Сириус ухмыльнулся, погладив его по щеке. – Я за последнюю неделю тебя раз семьсот поцеловал, и ты ни разу не был против. – Может и был, – не сдавался Лунатик. – Тогда оттолкнул бы, – резонно заметил Сириус и ещё раз поцеловал его. Медленнее, оглаживая языком его зубы, глотая дыхание, когда Ремус приоткрыл рот. Ремус зарылся пальцами в его распущенные волосы и слегка потянул, отрывая от себя. – Ты ответишь на вопрос? – последний раз потребовал он, чувствуя летящую в тартарары оборону. – Потому что я влюблён в тебя, – Сириус ласково поцеловал его в щеку, – это приятно, – в скулу, – так я показываю, что ты мой, и меньше ревную, – в нос, – и если я хочу заняться с тобой сексом хотя бы до тридцати, надо с чего-то начинать, – снова в губы. – Выбери любой ответ, на твой вкус. У Ремуса сердце билось примерно в горле, он точно слышал. А ещё явственно ощущал себя маленьким и глупым. Очень-очень влюблённым, и всё же глупым. – А какой из них правда? Сириус нежно улыбнулся. – Всё правда. На этот раз Ремус решил поцеловать его сам.