Если ты влюбился в лучшего друга...

Если ты влюбился, то у меня для тебя две новости: первая – любовь это круто. Она лучше любого вибратора. Стоит только прикрыть глаза, как ты чувствуешь, что внутри все дрожит и трепещет; вторая – любовь это дерьмо редкостное. Потому что не всегда взаимно.<i>

Чонгук сидел за партой, разве что слюни не пуская. Ему хватило в прошлый раз опозориться, теперь он тщательно контролирует сей процесс. Сегодня учитель Ким был в строгих брюках без стрелок и в приталенной, заправленной в них белой рубашке. И Чонгук готов поклясться, что видит, как переливаются под этой дрянной тряпкой литые мышцы. - Выглядишь как сумасшедшая нимфоманка, - шепчет ему раздраженно Тэхён. – Смотри ,как бы в следующий раз после тебя парту от спермы не пришлось оттирать. Чонгук отмахивается и возвращается к разглядыванию мужчины. - Не придумывай. Тэхён закатывает глаза, не догадываясь, сколько раз Чонгук был близок к тому, чтобы кончить прямо под партой. Одним весенним утром, когда ничего не предвещало беды, в их класс, словно яркий лучик в мрачный день, вошел ОН! Ким Намджун, ака греческий бог, только азиатского отлива. Он вошел в класс и в трепетное сердечко Чонгука. Тэхён, если честно, уже задолбался закатывать глаза на эти его ахи-вздохи, но все равно терпеливо слушал нытье друга о несправедливости этого мира. - Почему я не старше? Эх, если бы хотя бы на пару лет… - Может, на пару-тройку? Ему почти сорок, Гук, - фырчит Тэхён, когда они стоят в очереди в столовой. Он накладывает еду на свой поднос и заодно в поднос Гука, так как тот вновь весь в любовных грёзах. - Ему только тридцать шесть. - Ага. А тебе шестнадцать. Угомонись. Но Чонгук не мог. Каждый раз ночью, когда все в доме точно спали, он открывал запароленную папку в телефоне, смотрел на сделанные украдкой фотографии учителя и дрочил так, что потом рука немела, но хорошо было до одури.

Если ты влюбился в лучшего друга, то у меня для тебя две новости: первая – он всегда рядом. Ты можешь дотронуться, обнять или подурачиться; вторая – он, блять, всегда рядом. И ты хочешь поцеловать, но… можно только дурачиться.

Тэхён смотрит на этого вытесанного из камня геркулеса и его воротит. Ему история Кореи вообще, как предмет, никогда особо не нравилась, а теперь и подавно. Со стороны опять слышен громкий вздох, и Тэхён скорчивает самую отвратительную гримасу, какую только можно скорчить. - Тэхён, тебе плохо? – учитель Ким подходит к нему, пытливо заглядывая в глаза и обеспокоенно оглядывая. – Может, в медпункт? Ты какой-то слишком бледный. - Да, меня тошнит, - стараясь не звучать ядовито, отвечает он, и хватает Гука за руку. – Можно он меня отведет? Учитель не успевает даже толком ответить, как мальчишки выскакивают из класса. Тэхён тащит возмущающегося Гука в туалет. - Тэ-Тэ, вот какого фига, а? - Что? Только и думаешь о своем Намджуне. А другу твоему, между прочим, плохо. Чонгук становится серьезнее в миг, заглядывая тому в глаза. Тэхён немного смущенно опускает их, тут же взяв себя в руки. Нельзя. - Правда, плохо? У меня есть таблетки от желудка. Тэхён хочет таблетки от любви, чтобы либо память отшибло, либо мозги. Хотя… Гук прикладывает тёплую ладошку к его лбу, замирает, а потом без задней мысли прислоняется губами ко лбу… - Температуры нет, - кажется, мозгов у Тэхёна тоже уже нет.

Если ты ночуешь у лучшего друга, в которого влюблен, то у меня для тебя две новости: первая – можно залипать на него переодевающегося, можно щекотаться и в обнимку с ним смотреть кино; вторая – стояк никто не отменял.

И Гук обеспокоенно смотрит на убегающего вот уже во второй раз за вечер в ванную Тэхёном и спрашивает беспокойно: - Тебе точно не нужны таблетки? Тэхён смотрит на себя в зеркало и клянется, в грудь себя бьет, что он больше не станет дрочить на задницу Чонгука. Но ему шестнадцать, а Гук лежит на животе перед ноутом, немного приспустив резинку штанов, почесывая поясницу, и, собственно, член Тэхёна живет отдельной жизнью рядом с Чоном. - Давай посмотрим ужастик, - предлагает Тэхён. В прошлый раз они смотрели дораму про любовь, и Тэхён не мог ничего думать, кроме как: «Как же было бы круто, если бы на месте этой бабы был Гук, а на месте главного героя - я». В позапрошлый раз Чонгук решил посмотреть «Американский пирог», и Тэ огромными глазами смотрел на весь беспредел, что там происходил, и, поправляя незаметно ширинку, представлял на месте героев их с Чонгуком. Сегодня Тэхён такой оплошности не допустит. Он выбрал «Пилу». И если у него встанет на фантазии о них с Чонгуком в главных ролях, то Тэхён обещает себе пойти к психологу.

Если ты влюбился в своего учителя, то у меня для тебя две новости: первая – будь готов к тому, что у него может кто-то быть; вторая – это точно не ты.

Чонгук узнает, что у Намджун-хёна есть парень. Это случается в парке. Тэхён выволок его покататься на скейтах, и Чонгук уже на пятой минуте расплылся на асфальте избитой кучкой и, приложив влажную салфетку к разбитой коленке, наблюдал, как красиво получается у его друга. Тэхён вообще молодец. Гуку повезло с другом. Но не повезло с первой любовью, потому что уже позже он видит, как на парковке возле парка останавливается шикарный мерседес. Из него выходит сначала учитель, а потом – высокий, очень красивый мужчина. Он обнимает Джун-хёна за талию и прислоняется ближе. Так, как не прислоняются просто друзья или знакомые. Он ныряет ему подмышку, положив голову на плечо, и, немного оглянувшись, целует игриво прямо в губы. Тот мужчина красив, наверное, модель. А Чонгук плачет. Он, наверное, так глуп. Тэхён на этот раз забирает его к себе домой с ночевкой. Но ни о каких стояках речь не идет. Чонгук долго молча плачет, вытирая слёзы заботливо подставленными Тэхёном салфетками и попивая свой любимый чай с чабрецом. Тэхён эту траву терпеть не может, но у него она дома постоянно есть. Чонгук думает, что это странно, а Тэхён думает, что достанет и перо с жопы дракона, если Чонгуку станет от этого легче. - Чонгук, ну хватит, эй, - Тэхён отрывается от своей тетрадки. В конце концов, уроки никто не отменял, а судя по амебному состоянию друга, ему придется еще и его домашку делать. Он откатывается на стуле к кровати и размещается так, что коленки Гука как раз располагаются между его ног. Тот лежит, глядя потолок, опустив ступни на пол. - Посмотри на это логично, Гук-а, - говорит Тэ, поглаживая тощие коленки. – Даже если бы он не был на двадцать лет за тебя старше, он - учитель, он может потерять работу. - Нам учиться всего-то полтора года. Я бы ждал, - мечтательно тянет Чонгук, и Тэхён стонет, закатывая глаза. Опять. - А он? Чонгук открывает глаза и резко поднимается, оказываясь лицом прямо перед Тэхёном. Их носы почти столкнулись, и Тэхён даже немного отшатнулся, округляя глаза. - Ты чего? - Я ему признаюсь, - говорит Гук, и глаза его горят так, что можно костёр разжечь. Тэхён сдерживается изо всех сил, чтобы пальцем у виска не повертеть. - Совсем уже? У него есть любимый человек, а ты - ребенок. Не фантазируй, Гук. Чонгук дуется и падает обратно. Тэхён облегченно выдыхает. Он, оказывается, почти не дышал, пока находился так близко к губам Чона.

Если твой друг решает признаться в любви своему учителю, то у меня для тебя две новости: первая – твой друг идиот; вторая – ты идиот не меньше за него.

- Чем ты думал, придурок? – спрашивает он Чонгука, когда тот ревет белугой все в том же туалете. - Я хотел, чтобы он зна-а-ал, - воет Чонгук, а Тэхён не может понять, что больше чувствует: злость на учителя за то, что его Гук-и сейчас так плохо, или облегчение от того, что это, скорее всего, уже закончится. Гук протягивает конверт с признанием ошарашенному Намджуну и не поднимает головы, пока тот не откроет письмо и бегло не пробежит по нему глазами. - Ох, Чонгук… - шепчет он и по-доброму улыбается. А потом у Чонгука начинается ад на земле, потому что учитель подробно и очень тактично объясняет ему, почему именно стоит бросить эту затею и попробовать переключить свое внимание на кого-то другого. Тэхёну хочется кричать: «На меня! Переключи его на меня, дубина!». Но он молча гладит плачущего друга по спине, незаметно смахивая слезинку с собственной щеки. Не дело это - двоим парням в грязном туалете сопли распускать. Кто-то да должен быть умнее. Их пара, скорее всего, одна их тех, что скорее красивая, чем умная, потому что они три часа уговаривают Юнги, старшего брата Тэхёна, купить им выпить, и тот на четвёртый час нытья все-таки сдается. - Если мама узнает, тебе не жить, мелкий, - и покупает им по бутылке соджу. Они закрываются в комнате Тэхёна и под незамысловатую закусь пьют прямо из горла. - Боже, мы как алкаши из подворотни, - хихикает Тэхён, заваливаясь Чонгуку на колени. Тот делает глоток, морщится и зарывается в густые каштановые волосы друга, заставляя того блаженно прикрыть глаза. - Мне кажется, если так долго делать, - мямлит он почти неосознанно, - то я вполне смогу кончить только от этого. Чонгук ржет и убирает руку. - Извращенец. Это что, получается, можешь мастурбировать… темечком? Тэхён смотрит, не моргая, потом понимает сказанное, и теперь они хохочут оба, прислоняясь боками друг к другу, и некоторое время молчат, пока Чонгук не поворачивается и не спрашивает: - А ты целовался, Тэ?

Если ты решил напиться с другом, в которого влюблен, то у меня для тебя две новости: первая – это плохая идея; вторая – смотреть первую.

- Почему ты спрашиваешь? – удивляется Тэхён, тоже поворачивая к Гуку голову. Они выпили почти половину, отчего взгляд немного затуманился и мир чуть-чуть поплыл. Еще хочется без причины улыбаться, что Тэ и делает. – Если бы целовался, то ты первым об этом узнал бы. - А вот и нет, - Чонгук машет перед Тэхёном указательным пальцем. – Первой бы узнала та девчонка, с которой ты поцеловался, а я только вторым. Тэхён ловит его палец, голова закружилась от таких движений. - Почему девчонка? Может, это будет парень? Чонгук смешно хлопает пьяными глазками. - Тебе кто-то нравится? Кто он? Я его знаю? Тэхён просто пожимает плечами и отмахивается. - Просто поверь, ты бы узнал первым. «Потому что был бы тем самым парнем, которому я подарю первый поцелуй…» Но Тэ этого не говорит, он не такой смелый, как Чонгук, чтобы признаться. А Гук не такой умный и трезвый, чтобы понять о-о-о-чень толстый намек. Чонгук называет его «жадиной», которая жалеет секрета. А Тэхён пихает его локтем в бок и начинает щекотать, повалив на пол. Алкоголь в крови подростков играет по своим правилам. Тэхён стал гораздо смелее и менее сознательным, чтобы остановить себя. Чонгук гораздо слабее и немного пьянее друга, чтобы понимать, в каком положении находится. В какой-то момент Тэхён оказывается сидящим на его бедрах. Тяжело дыша, он держит хихикающего Гука за запястья, прижимая их вдоль стройного тела. - Ты красивый, знаешь? – внезапно говорит он. Чонгук игриво подмигивает. - Ты так думаешь? – Тэхёну хочется выть от этого. Для Гука это просто дружеская игра, а он… Он так хочет рассказать ему про первый поцелуй. - Уверен, - шепчет он, не меняя позицию. Чонгук перестает улыбаться. Он вдруг смотрит на Тэхёна как-то слишком трезво, в душу заглядывает, как в книжку, большими буквами читая: «Я люблю Чон Чонгука». - Тэ? - Почему ты решил рассказать о своих чувствах учителю. Ты же знал, что он не сможет ответить тебе взаимностью, - вдруг спрашивает Тэхён. Чонгук немного елозит под ним, аккуратно вытягивая руки, но положение не меняет. - Я подумал, что так мне станет легче, - немного грустно ответил он. – Так я точно узнаю, что ни на что не могу надеяться и могу двигаться дальше. Это немного больно, но мне уже, кажется, легче… Тэхён уверен, что это всего лишь действие алкоголя, но логика в словах друга ему понятна, поэтому он прыгает… прыгает в обрыв, не совсем ясно осознавая, что Чонгук может потерять разве что оценку по истории, а он, скорее всего, потеряет друга. Но ему необходимо двигаться дальше. Он не склоняется медленно, не смотрит долго в глаза, не шепчет ничего романтично-сиропного, просто склоняется ниже и нежно целует удивленно распахнутые губы. У Тэхёна тормоза отказали, остановиться - нет сил. Он точно слышит тихие возмущенные копошения, но эти губы так сладки, что невозможно оторваться…

Если ты решил поцеловать кого-то без спроса, то у меня для тебя две новости: первая – это будет, скорее всего, самой большой, но самой запоминающейся ошибкой в твоей жизни; вторая – будь готов к тому, что можно получить коленкой по яйцам.

Чонгук вылетает из комнаты Тэхёна, закрыв рот так, словно обжег губы. Тэхён свернулся от боли на полу и закрыл рот так, словно его сейчас вырвет. И не от поцелуя, тот был чудесен, а от самого себя. Он допивает свою бутылку соджу и бутылку Чонгука, а потом его долго рвет в ванной под недовольный бубнеж Юнги. - Твое счастье, пиздюк мелкий, что мама в командировке, а то бы отгребли сейчас оба. Нахрена пить, раз не умеешь? Тэхён в перерывах между рвотными позывами плакал и говорил о том, какой Гук чудесный и какой он сам урод. Юнги вздыхал и держал его волосы, поглаживая по спине. - Ну, ты чего? Ты у меня самый классный брат. Немножко придурошный, но все равно лучший, Тэхён-и. Тэхёну хочется верить брату, и он почти верит, когда все-таки засыпает. А утром хочет умереть, потому что слишком уж резко, лавиной накрыло его воспоминаниями. - Проснулся, алкоголик? – Юнги заглядывает в его комнату ближе к полудню, но находит только кучу из одеял и неподвижную тушку под ней. - Я не выйду из этой комнаты до конца своей жизни. - Не говори ерунды, мелкий. Ну, подумаешь, засосал его разок, с кем не бывает? - С тобой? Юнги гордо выпячивает губу и кивает. Тэхёну не обязательно знать, что он в свои шестнадцать и не такое творил. - Просто извинись и скажи, что немного перепил. - Но я хотел этого. Алкоголь мне просто смелости прибавил, - грустно шепчет Тэ. - Тогда признайся ему во всем. - Он еще раз врежет мне, - обиженно бубнит младший. - Ну, тогда бойся за свои яйца и дальше здесь умирай от стыда. Я пошел гулять, сегодня суббота, если ты помнишь. Мама приедет вечером, так что в твоих интересах привести себя в порядок до шести часов. Тэхён приводит. Почти. Внешне так точно, а вот внутри как был бардак, так и остался. Его смелости хватает только на короткое «Прости», отправленное Чонгуку. Ответа, естественно, он не получает, поэтому уже ищет способ уломать маму оставить его завтра дома. Он даже согласен себе руку сломать, лишь бы завтра Гука не видеть. Пробует сам – не получается. Просит Юнги. Тот выгибает бровь: - Дебил? Да, наверное, так и есть. В школу идти приходится. Он честно пробовал соврать, что болит живот, но мама дала горсть таблеток и пинками выгнала. Чонгук смотрит настороженно, Тэхён на него - виновато. Учитель Ким на них - удивленно. - Вы странные сегодня, ребята, - говорит он после урока, останавливая их. – Все в порядке? - Более чем, - говорит Чонгук и выходит, гордо подняв голову, оставив ещё больше удивленного Намджуна смотреть ему вслед. - Простите его, - извиняясь, поклонился Тэхён и тоже ушел прочь. - Ты должен был мне рассказать! – с претензией заявляет Чонгук, когда догоняет Тэхёна после уроков. Тот идет, волоча за собой сумку. Сидеть семь уроков возле Чонгука впервые в жизни было настолько утомительно, что он остался еле живой. - Что именно? – устало спрашивает он. – Что влюблен в тебя лет с четырнадцати? - Оу… - шепчет Чонгук. - Вот тебе и «оу», - говорит Тэ и идет дальше, оставляя парня смотреть себе в след. Гук его не догоняет, а так хочется. Как в той дораме, что они однажды смотрели. Главный герой под дождем некоторое время осознает свои чувства, а потом догоняет, хватает девушку за руку, эффектно разворачивает, и вот они целуются под теплым ливнем, счастливые и влюбленные. Но на улице только сильный ветер, дождем и не пахнет, в прочем, как и любовью. Но Чонгук приходит к нему домой вечером того же дня. Он ставит на стол любимые пирожные друга, пару банок газировки и садится на пол рядом с лежащим на кровати Тэхёном. Тот не обращает внимания. Внутри так пусто, словно… Словно ты спустил в унитаз свое первое признание в любви… и первый поцелуй… и лучшего друга… Они молчат до тех пор, пока в комнату тихонько не просовывается голова Юнги. - Ты только ему больше между ног не бей, - просит он Чонгука. – Мало ли, может, там ещё пригодиться что-то может. Тэхён бросает в ржущего брата подушкой, а хочется кирпичом. - Я принес тебе сливовые пирожные. - Спасибо. Тэхён все-таки поднимается и садится на кровати, опираясь на стену спиной, молча тянется к пирожным и достает одно себе, а второе протягивает Чонгуку. Тот садится рядом, копируя его позу, и кусает сладость, довольно жмурясь. - Что ты уже себе надумал? – спрашивает он, когда напряжение немного утихает, и они забавно облизывают пальцы от крема. - Ты дал мне в пах после того, как я тебя поцеловал, - пожимает плечами Тэ. – Что я мог надумать? - Ты застал меня врасплох! – взвивается Гук. – Кто так делает вообще? - То есть если бы я попросил, ты бы согласился? – с издёвкой спрашивает Тэхён, особо ни на что не надеясь. Чонгук смотрит на него пару секунд, не моргая, а потом наваливается всем весом, впиваясь во все еще липкие от крема губы. Тэхён каменеет, чувствует, как Чонгук мажет языком по его губам и отстраняется, облизываясь, и со смешинкой во взгляде спрашивает: - Вот, хорошо тебе так? Тэхён заторможено кивает, и на этот раз он свой третий поцелуй уж точно не испортит. - Я не понял, - шепчет он в чужие губы. - Можно повторить? Чонгук позволяет медленно себя целовать. Он отвечает, смелеет и зарывается пальцами в волосы Тэхёна, массируя и невесомо почесывая. Тэхён стонет в поцелуй. - Ты играешь нечестно… - Привыкай, - вторит ему Гук и вовлекает в еще один поцелуй. P.S. Если ты все-таки влюбился в лучшего друга и не решаешься признаться, то у меня для тебя только одна новость: возможно, он боится сделать это не меньше тебя.