И так может быть

      Дима держит Марина за руку, они идут вдоль небольшой улочки, которая больше похожа на аллею. Парни возвращаются домой с прогулки под вечер, когда уже фонари освещают им дорогу, а не солнечный свет, пробивавшийся сквозь густые пока что лысые кроны.       Марин и не понял, как это всё произошло. В один день он проснулся с лёгким покалыванием где-то в груди, заподозрил что-то неладное, но не отреагировал, а через месяц уже кашлял цветами. Обращаться к врачу, как оказалось, уже было поздно, ведь «Ханахаки» — то, как назвал болезнь Марина врач, уже прогрессировала до стадии, когда её нельзя было удалить даже хирургически. Всё сердце и частично лёгкие были покрыты цветами и их стеблями, и вскоре это всё должно было начать болеть. Причина болезни стала известна Марину после того, как он ввёл название недуга в строку поисковика. «Безответная любовь»?       Марин отрицал, что любит парня. Думал, что не может быть геем. Думал, что не знает ни одного гея, потому отрицал и то, что Дима его тоже любит, хотя всё намекало на обратное, да и весь класс видел в них «идеальную пару», на что Марин всегда лишь фыркал, а Дима, тот самый парень, смущался и тоже всё отрицал. Вообще, Дима бесил Марина. Непонятно, почему. Даже Марин не до конца понимал, почему так реагирует на Диму. Повлияло или то, что тот постоянно глаза мусолит, ведь живёт в соседнем доме, или то, что Марин сидит прямо за ним, ещё и на среднем ряду. Но Марин явно понимал одно: не мог он находится рядом с Димой, но это всему 10-А шло на руку. И такому коллективу при такой обстановке, Марин, понятное дело, ничего не рассказал. Он даже родителям не обмолвился об этом, хотя с ними у него были довольно близкие отношения.       Примерно через неделю после осенних каникул Марин упал в обморок. При всём классе, прямо на уроке истории. А когда проснулся в больнице с кислородной маской на лице то сильно испугался. Сначала подумал, что чуть не умер, а потом перешёл к мысли, что отключился, наверное, из-за кислородного голодания. Точно! Ведь у него же в лёгких цветы… Какой же ужас. Сразу после в голову залезла ещё одна мысль, потом просунулась ещё одна, ещё и ещё… А что подумают одноклассники, ведь Марин чуть ли не самый спортивный в классе, и ни с того и с сего упал в обморок? А что подумает Дима? А что Марин думает про Диму?.. Захотелось выть, как воздушная сирена. Он… Может, Дима и вправду неплохой? Может, Марин любит его, а Дима также любит Марина, но оба устроили какой-то цирк?..       Марин думал, что быть такого не может ровно до того момента, как в комнату не зашёл врач и не поставил Марину ультиматум: либо Марин разбирается в его любовных похождениях, либо оставляет болезнь в покое и умирает во сне от удушения. Вариант тогда был очевиден.       Вернувшись в школу Марин еле отсидел восемь уроков в подколах и любопытных вопросах одноклассников: о том, где был, о том, кого любит и о том, где он будет в их паре с Димой: сверху или снизу? Сначала вопросы разозлили, особенно о его положении в их пока выдуманных отношениях, а потом Марин задумался… Он разогнал всех от себя ближе к четвёртому уроку, и смирно сидел за партой, наблюдая за тем, как теперь с аналогичными вопросами пристают к Диме. На это он лишь смущался, изредка смотрел на Марина и тут же отворачивался. Просил так помочь ему, вероятно, но Марин был занят другим.       После уроков Марин выловил Диму из толпы и увёл за школу. Благо в районе, где они живут, живёт ещё человека два из их класса, потому там можно было не боятся лишних глаз. Остановившись у одной из лавочек Марин усадил на неё Диму, сам стоя рядом. Дима тогда не на шутку перепугался. Думал, что Марин его сейчас убьёт. А за что? А за просто так!       Но нет. Тогда Марин рассказал Диме о своём диагнозе и, говоря что не знает, как так произошло, признался в любви. Дима сначала сидел, окаменев, но спустя несколько секунд всё же отмер, встал с лавочки и резко обнял Марина, да так, что тот чуть не упал. Марин сначала ничего не понял, потом легко приобнял в ответ, потом прижался ближе, воткнулся носом в плечо, пока Дима то позволял, не отталкивая.       Они поговорили на той лавочке в парке. Дима так много раз сказал Марину, что любит его, что Марин уже и сбился со счёта. Они договорились погулять следующим днём после школы, но не успел Марин даже в школу зайти, как его встретил Дима. И показал фото, которое скинул кто-то вчера в общую группу класса. Там было видно, как Марин и Дима сидели на скамье в парке вчера, смущённо улыбались друг другу и Дима что-то говорил, а Марин внимательно слушал. Дима сильно волновался на этот счёт, а Марин подумал, что так даже к лучшему, ведь не придётся ничего говорить.       Тогда весь день их доставали с вопросами, да с такими, что было ужасно неловко, особенно когда Марин понимал, что Дима тоже слышит эти вопросы. А когда на одном из уроков Марин закашлялся и вышел в туалет, дабы не прерывать урок, то Дима пошёл за ним. Тогда Марин минут десять прокашливался в туалете, выплёвывал цветы и лозы, пока Дима стоял рядом, изредка стучал по спине Марина и отказывался возвращаться в класс, наблюдая за тем, как Марин достаёт со рта лепестки роз, которые отрывались от раскрывшихся бутонов. Марин говорил Диме не смотреть, смущался взгляду, но тот не слушал, и в перерывах, когда Марина отпускал кашель, Дима приглаживал Марину волосы, чтобы те не мешались, вытирал губы, смотря на розовые щёки, слушая возмущённый хриплый от кашля шепот. Тогда парни узнали, что на стеблях роз, хотя те были небольшими, были колючки, расцарапавшие Марину губу до крови.       Своим кашлем Марин умудрился даже уборщицу призвать, ведь та подумала, что кого-то убивают. Пожилая дама растерялась, потом ушла, говоря что-то себе под нос. Потом Марина вроде отпустило и они пошли в класс. По пути Дима расспрашивал постоянно, всё ли в порядке, спрашивал, нужно ли что, на что Марин мотал головой и говорил, что с ним всё хорошо.       В класс они вернулись чуть ли не под конец урока, и великой ошибкой было заходить вдвоём. Одноклассники поприветствовали их раскатывающимся по классу шепотом, а достаточно молодая учительница ничего не сказала, лишь косо посмотрела на парней, представив то же, что и весь остальной класс. Было ужасно неловко, особенно когда одноклассники начали обсуждать это в общем чате, задаваясь вопросом, кто и что кому делал. Были настолько абсурдные предположения, что Марин даже улыбнулся. Он видел, сидя позади Димы, как горят его уши, как он опирается на парту и прикрывается руками. Марин написал ему сообщение, беспокоясь, но Дима ответил, что всё нормально, и посмотрел на Марина, давая понять, что он дико смущён, но не плачет, что Марин уже успел предположить.       Чуть позже, примерно через недели три, их отношения уже не стали таким грандиозным поводом для обсуждения в классе. После этого парни смогли немного расслабиться, наконец поцеловаться, чего они до того момента ещё не сделали. А потом случился и первый секс, как они договорились переночевать у Димы дома. Оба были до жути неопытные, и, если же у Марина уже были отношения, то у Димы же наоборот никогда отношений не было, но, несмотря на это, всё прошло удачно.       С тех пор парни медленно побеждают ханахаки. При нём полезно гулять на свежем воздухе, особенно когда Марин и Дима устраивают такие свидания, гуляя по городу. Прошло чуть больше пяти месяцев, уже началась весна и растаял почти весь снег. Дима так много раз повторил Марину то, что любит его, что у парня не осталось сомнений, а в месте с этим из лёгких выходило всё больше цветов.       Марин обожает то, что иногда делает Дима. Например недавно Дима оставался у Марина с ночёвкой и утром разбудил его нашёптываемыми на ухо словами «я люблю тебя», да таким томным голосом, что Марин и не понял сначала, что проснулся. А сейчас идёт и поглаживает руку Марина, поглядывает на него, улыбаясь, опять дразня.       Они третий день ночуют у Марина дома и Диме немного неловко оставаться у него так надолго, но Марин настаивает, пока его родители в отъезде, и Дима соглашается, ведь дома они с Марином одни и он никому там не мешается. Они спят на одной кровати и хотя на ней немного тесновато, но так даже лучше, ведь Диме уже так полюбилось просыпаться на груди Марина или в его объятиях.       Они заходят в подъезд, потом поднимаются к квартире. Идти надо на четвёртый этаж и в итоге парни делают остановку на третьем, чтобы Марин мог перевести дыхание. Старый десятиэтажный дом, в котором сломан лифт — самое худшее, что можно было придумать. Потом, наконец добравшись до четвёртого, парни проходят в квартиру, разуваются и скидывают ветровки с плеч, укладывая на стул рядом с тумбочкой у выхода, ведь завтра утром им надевать те же ветровки. Проходят на кухню, ставят чайник кипятится, обсуждают что можно посмотреть перед сном.       Пьют чай, перекусывают быстро приготовленными гренками, потом устраиваются на кровати. Марин аккуратно укладывает голову Диме на плечо, пока Дима устанавливает на их ноги ноутбук, потом целуя Марина куда-то в голову. Они выбирают какой-то фильм, отсматривают примерно половину, после чего обоих клонит в сон.       Парни идут в душ вместе, хотя в старой советской квартире площадь ванной комнаты такая, что там один еле поместится, но их это не останавливает. Чуть ли не засыпают под тёплой водой, а уже в комнате одеваются, пробегая по холодному коридору в спальную Марина. Дима укладывается в кровать в трусах, накинув на торс домашнюю футболку, пока Марин надевает ночные штаны и майку, позже укладываясь рядом с Димой, обнимая его, накрывая себя и его толстым одеялом, чувствуя, как Дима довольно прижимается к Марину, обхватывая его руками.       Ночью их будит кашель Марина, а тот срывается с кровати и чуть ли не бежит к раковине, чтобы не запачкать кровать. Дима идёт за ним, вздыхает тяжело, смотря как Марин выплёвывает розы, и идёт за медицинским спиртом и ватными дисками к шкафчику в гостиной, после опять возвращаясь к Марину. Когда кашель наконец проходит и Марин выплёвывает из своего рта лепестки, Дима поворачивает его лицо к себе, смачивает диск в спирте и аккуратно обрабатывает поцарапанные губы, на что Марин жмурится, и Дима дует на его губы, мягко целует щеку. У Марина ночные приступы кашля начались чуть ли не после первого их поцелуя с Димой, и даже несмотря на то, что с тех пор частота этих приступов заметно уменьшилась, ведь откашливать было почти нечего, но хотя бы раз в неделю один такой был.       Они сидят на кухне с полчаса, говорят, Марин смачивает водой расцарапанное горло, потом возвращаются в кровать. Марин аккуратно прижимается к Диме в кровати, жмётся к его плечу. Дима шепотом спрашивает, всё ли нормально, на что получает почти сонное, хрипловатое «угу», а потом и мягкий поцелуй в шею, потом и тихое сопение, лёгкие вздохи. Через несколько минут Марин уже сопит, а Дима лишь поглаживает его волосы, сам засыпая от этого.       Очередной осмотр у врача показывает почти чистые лёгкие, отмирающие у сердца лозы, которые чуть позже надо будет удалять хирургически, но операция, заверяет доктор, не особо сложная и длится не долго. Дима, узнав, безумно радуется тому, что Марину уже лучше, да так, что улыбается весь день, и даже ночью, когда засыпает, обнимая Марина, опять оставшись у него на ночёвке, а Марин рад лишь тому, что Дима рядом с ним.