По ту сторону гобана

      В верхних покоях Небесного Храма царила мирная тишина, прерываемая только звоном стеклянных колокольчиков. Те качались под дуновениями ветра и неспешно пели свою хрустальную песню, пока солнце заглядывало в окна. В летний день это место казалось так нереально умиротворяющим, что впору было усомниться.       И Китана сомневалась.       Ей было неуютно здесь, но императрица держалась с достоинством. На её лице сохранялось спокойно-доброжелательное выражение, которое она отточила до совершенства, пока наводила порядки в новой столице Внешнего Мира.       Эденийский двор всегда был полон интриг и церемоний, каждый приём превращался в изящные вышагивания вокруг да около. В такие моменты Китана почти скучала по той прямолинейности, что царила при троне Шао Кана. Канувший в лету император хоть и был жесток, но кое-что в правлении понимал. Впрочем, Китана совершенно не желала следовать его примеру.       Вместо угроз она предпочитала договоры. Вместо кровавой резни — руку помощи. Внешнему Миру, который много лет раздирали междоусобицы, нужны были если не союзники, то хотя бы покой. И не то чтобы она ждала нападения со стороны Земного Царства, но вражды со всё более крепнущим миром точно не хотела.       Хотя если подумать… Сейчас был неплохой шанс для Внешнего Мира. После гибели одного из защитников Земного Царства последнее оказывалось более уязвимо.       Китана прогнала эту мысль. Она не хотела новой войны — им бы разобраться с тем, что после себя оставил сначала Шао Кан, а потом и правление Коталя. И думать о завоеваниях пока рано и даже неразумно.       На себе Китана ощутила тяжёлый взгляд и покосилась на своего визави по ту сторону гобана. Фуджин смотрел прямо на императрицу, глаза в глаза, и ей на миг показалось, что он видит каждую её мысль. Даже мимолётную. Впрочем, так жестоко потерявший брата бог оставался спокойным, почти прежним. И это почему-то нервировало Китану ещё больше.       Она вместо хоть какого-то ответа опустила взгляд на доску. Их партия в го затянулась, и пока Китана проигрывала. Фуджин успел отвоевать себе добрую половину доски, и в его чаше было унизительно много чёрных камней противницы.       Стеклянные колокольчики над головой мелодично звенели.       Она выдохнула и поставила чёрный камень на пересечение линий, не надеясь на удачу. Императрица уже жалела, что приняла приглашение. Земное Царство было их союзником, пусть и спорным, однако во Внешнем Мире всё ещё было неспокойно, и то и дело одиночные отряды непокорных прорывались через порталы. Китана хотела уверить защитника Земного Царства в том, что старые договоры всё ещё в силе, поэтому явилась. Без боевого облачения и даже отряда охраны — прибывшая с ней свита была удивительно скромной для женщины её положения и власти, — но при оружии. Не то чтобы Китана действительно ждала нападения, но не хотела оставаться совершенно беззащитной.       В отличие от Рейдена Фуджин всегда казался ей более миролюбивым и спокойным. Более человечным, которому тревоги и боль смертных не чужды. В другое время — до того, как новое столкновение с силами Преисподней отняло жизнь бога грома, — Китана могла сказать, что рядом с Фуджином намного спокойнее. По наитию или по замыслу, но он умел найти правильные слова для каждого. Если для сердца каждого нужен свой ключ, то у Фуджина были отмычки.       Но сейчас что-то словно было не так. Китана не могла понять, в чём дело, но спокойствие Небесного Храма казалось ей каким-то неправильным, вязким, ненастоящим. И музыка ветра, вплетающаяся в звуки летнего дня, звучала тревожной ноткой.       Они молчали, и Китане казалось, что Фуджин ждёт от неё первого слова. В конце концов, она ведь явилась ради разговора, поэтому стоило экономить время их обоих.       Она выпрямилась и посмотрела богу ветра в лицо. Не стоило медлить больше, всё это напоминало те же церемониальные танцы при дворе.       — Я полагаю, приглашение было связано с недавним прорывом, — произнесла Китана решительно, внимательно следя за Фуджином. Тот смотрел на неё прямо с тем же спокойным выражением, но от долгого пронзающего взгляда становилось не по себе. Ответа не последовало, и Китана продолжила: — Я осознаю, что это подрывает веру в то, что я готова соблюдать старые соглашения. Но уверяю, я обеспокоена этим так же, как и вы, лорд Фуджин. У меня нет намерения навредить Земному Царству.       — Я не сомневаюсь.       Фуджин достал новый камень и положил его на доску, отсекая ещё одну секцию. Казалось, что разговор с императрицей волнует его куда меньше, чем нынешняя партия. Он забрал чёрный камень с поля и сжал его в ладони.       Китана про себя выдохнула, решив, что это просто ещё один визит вежливости. Жест доброй воли, если так можно выразиться. Разговоры, возможно — разделенная партия за резным столом. Просто рутина, от которой не уйти даже правителю.       Особенно правителю.       — Но всё же, — вдруг произнёс Фуджин, — последний прорыв, как и те, что были до него, обернулся жертвами. Жители моего Царства снова страдают от рук внешнемирцев, которые отчего-то возомнили, что им тут рады. Мне бы хотелось, чтобы Ваше Величество проявили больше рвения в наведении порядка в своей империи.       Китана вскинула голову, впиваясь взглядом в глаза бога. В них — раскалённая белизна, от которой в животе появился скользкий холодным ком неясного ужаса. Императрица стиснула зубы, но сумела сохранить лицо.       — Мы делаем всё возможное, но Внешний Мир огромен. Не так-то просто подавить все очаги недовольства.       — Если вы не знаете, как управлять своей империей, то позвольте дать совет, — Фуджин поднялся, и его тень на миг показалась Китане огромной. Она невольно повела плечами, но свою тревогу сумела скрыть. — Ничто так хорошо не внушает повиновение, как страх, Китана. Ты знаешь, как этого добиться. Твои темницы полны пленников, которые почти разожгли бунт в твоей империи. Но твоя мягкость внушает чувство безнаказанности всем прочим. Руби головы, распни трупы на городских стенах — и тогда они поймут, что шутить с тобой опасно. До тех пор, пока ты не проявишь жестокость, это не прекратится. Твою империю будут так же терзать внутренние столкновения. Хотя мне, конечно, всё равно, что станет с Внешним Миром. Меня заботит лишь судьба Земного Царства.       Он говорил спокойно, но каждое слово падало вниз, как тяжёлый камень. Сердце Китаны забилось быстрее.       Она вскочила на ноги, но всё равно смотрела на Фуджина снизу вверх. Он не шутил, не издевался. Он действительно указывал императрице, как ей быть!       — Я не буду плясать под твою дудку, Фуджин, — произнесла Китана опасно понизившимся голосом. — А если ты попытаешься мне навредить, то сюда немедленно явится Милина с ордой.       Он так же тонко улыбнулся и просто ответил:       — Я знаю. Вредить тебе не имеет смысла. Кроме того, я знаю, что тогда Милина не успокоится, пока не вырвет кишки обидчику любимой сестры.       — Она обглодает твоё лицо, — процедила Китана. В ней всё больше разрасталось холодное чувство страха, но императрице не пристало терять лицо. Она держалась безупречно, безукоризненно. Вся полная возмущения и гордости, а не едва заметной дрожи.       Китана могла бы собой гордиться — годы тренировок не пропали даром, она всё ещё оставалась умелой лицедейкой и прятала то, как быстро стучит под грудиной сердце. И в такт ему звенят стеклянные колокольчики под потолком. Так быстро и испуганно.       Китана замерла, понимая в этот миг, что ни на йоту не обманула бога ветра. Он видел её насквозь и тонко давал понять, что её притворство ему не помеха.       — И это тоже, — кивнул Фуджин в ответ на её последние слова. — Она пойдёт до конца. Такая жестокая, такая преданная сестре, которая подарила ей любовь и признание. Поверь, я хотел бы быть ей другом, а не врагом. Вредить тебе я, конечно же, не стану. У меня есть другой способ повлиять на твои решения.       Новый порыв ветра, ворвавшийся в окна, обдал её волной ледяного воздуха. Китана скрестила руки на груди, чтобы за этим скрыть то, как ей не по себе от всего этого разговора. Наверное, уже по привычке, а не из необходимости.       — И какой же? — поинтересовалась она, прищурившись. Мысленно Китана оценивала свои шансы. Сражаться с Фуджином здесь будет почти самоубийством, и вся надежда только на быстрый внезапный и смертельный удар.       Бог ветра отошёл к окну и подманил её движение руки. Китана миг помедлила, а потом приблизилась тоже, готовая выхватить веер в любой миг и атаковать. Руки её были напряжены, но под летящей тканью одежды это едва ли можно было заметить.       Отсюда открывался вид на крыши и площадки Небесного Храма. В свете летнего солнца они казались более яркими, тёмная черепица блестела как змеиная чешуя. Яркими оранжевыми пятнами выделялись старшие монахи в их одеяниях — отсюда они казались совсем крошечными на молитвенном поле. Чуть ближе на каменной площадке шла дневная медитация.       Китана присмотрелась и её сердце пропустило удар. Лю Кан был там, внизу, вместе с собратьями-монахами, ничего не подозревающий. А ей казалось, что над его головой нависла неведомая опасность, и когда императрица порывисто обернулась к Фуджину, то поняла — нет, не казалось. Миролюбивый, будь он проклят, бог ветра и был той опасностью.       Чувствуя на себе горящий взгляд Китаны, Фуджин с ужасающей будничностью проговорил:       — Думаю, будет очень обидно, если однажды… допустим, во сне Лю вдруг задохнётся.       Веер распахнулся с металлических шорохом, острые лезвия застыли в миллиметрах от шеи Фуджина, но он не шелохнулся. Даже взгляда не отвёл, что разбудило в Китане ещё большую ярость, под которой крылся страх.       — Я могу вскрыть тебе горло, Фуджин. Прямо сейчас.       — Я бессмертен. Это не остановит меня надолго, Китана. И как ты думаешь, как он это воспримет? Императрица Внешнего Мира убила бога Земного Царства. Того самого, которого Лю Кан знал ещё с раннего детства. Кого видел и видит образцом милосердия и человечности. Ты думаешь, он поверит в то, что я готов принести его жизнь в жертву безопасности нашего мира?       Фуджин обернулся к Китане — лезвия тэссэна надрезали кожу на шее, и за воротник побежала кровь. Бог ветра смотрел ей прямо в лицо, не отводя взгляда, и Китане отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от этого существа. Да, Фуджин всегда казался более человечным, чем его брат, но у этого была и обратная сторона. Он слишком хорошо понимал чужие эмоции, и это делало его восхитительным манипулятором.       Китана понимала, что её припирают к стене. Не было сомнения — Фуджин сдержит своё слово. Если придётся убить одного бойца, пусть и чемпиона, он убьёт.       — Ты не посмеешь, — произнесла императрица, не убирая оружия. В её горле клокотал рык раненного загнанного зверя. Проклятье!       — Посмею, — проговорил он коротко. Надавив пальцем на край веера, Фуджин отвёл его от своей шеи и посмотрел на Китану прямо. — Пусть сейчас я и выгляжу в твоих глазах бездушным чудовищем, это не так. Но если ради спокойствия Земного Царства придётся пойти на жертвы, я не стану сомневаться. Принесу в жертву любую жизнь.       — Даже свою? — выцедила Китана сквозь зубы, больше всего в этот момент желая снести проклятому богу его голову. Но это не решит проблемы. Фуджин был прав — в глазах Лю Кана это будет выглядеть как подлое убийство. Почему никто не видел, как ожесточился их обожаемый защитник? Или же он просто невероятно умело это скрывал?       — Особенно свою, — отозвался Фуджин. — Если бы это что-то изменило, я без раздумий принёс бы себя в жертву. Но к сожалению, это ни на что не повлияет.       Китана с бессильной яростью стиснула веер в руке — от жара её ладони металл стал горячим. Хотелось вонзить лезвие прямо в спокойное лицо бога и уйти отсюда с его головой, пристёгнутой к поясу.       Она на шаг отступила. Взгляд её метнулся по комнате и на миг задержался на гобане. Партия ещё не закончилась, но сейчас Китана видела, что уже проиграла. Во все смыслах. Если подумать, то ими всеми Фуджин играл так же умело, как игральными камнями, ловко выставляя всё в выгодном для себя свете. И к стыду Китаны, она, прожженный веками боец, Сапфировый Кан Внешнего Мира, была в этой игре такой же пешкой.       — Я сделаю всё возможное, — произнесла она ровно. — Но если ты осмелишься навредить ему, то пожалеешь, что родился. И каждый раз я буду ждать твоего возрождения, чтобы снова убить.       Фуджин безмятежно улыбнулся.       — Не сомневаюсь, Ваше Величество, так оно и будет. Я буду ждать новостей.       Китана развернулась и, распахнув двери, вышла прочь. Колокольчики под потолком звенели в такт её сердцебиению.