Нелогичное

      — Мередит, ты как всегда очаровательна, — улыбнулся Дерек, наконец решившись бороться за внимание девушки, от которой весь вечер не отводил взгляд. — Позволишь, я украду у тебя её ещё на пару танцев — взглянув на кавалера, что за несколько дней так внезапно вклинился в их жизнь, руша все планы, сказал Шепард.       — Я не имею право что-либо отвечать, и решение конечно же останется за леди, но — в заранее враждебном тоне начал ветеринар — но я считаю, что после всего того, что из-за тебя Мередит… — спор двух мужчин мог продолжаться ещё долго, если бы не был прерван голосом Грей.       — Где Эддисон? — спросила девушка, когда оглядев огромный зал, не нашла взглядом так хорошо знакомую копну идеально уложенных рыжих волос. Ей всегда было некомфортно в обществе этих двоих, которые её идеализировали и боготворили. Сейчас больше всего не хватало той самой немного ехидной, порой едкой, но такой Эддисон, которая приземляла всё происходящее, в очередной раз напоминая о том, что здесь собрались всего лишь простые смертные.       — Что? О чём ты? — выразил общее непонимание соперников, которых так не кстати отвлекли от споров, Дерек.       — Где Эддисон? Шеппард, где твоя жена? Она что-то говорила? С кем она ушла?       — Я… Я не знаю, я не, я не смотрел, да и… — осознавая, что за весь вечер они едва ли перекинулись парой фраз, застыл в растерянности нейрохирург — Она что-то говорила про… Я не помню про что, я…       — Ты не слушал, — прерывая этот лепет, словно окатив из ведра холодной водой, отрезала Мередит, скрываясь в толпе. Её безумно раздражало отношение Дерека к жене. Он врал ей, что всё ещё что-то чувствует, делал вид, что мол вот он такой благородный изо всех сил пытается наладить отношения, одновременно с тем постоянно показывая, что она никогда не будет значить и не значила для него и сотой доли того, что значит другая женщина. И как же паршиво осознавать, что эта женщина она.       В их компании на всех этих недо двойных свиданиях и встречах друзей всё мужское внимание было приковано к ней одной, но никто не говорил, что это нравилось самой Мередит, напротив она считала это несправедливым и нелогичным, ведь Эддисон замечательная, во многом даже в сотни раз лучше неё.       — Вы два идиота-Ромео можете идти к чёрту! Обоих ненавижу! — не оборачиваясь бросила напоследок девушка двум застывшим в ожидании её внимания врачам. За последние несколько месяцев многое изменилось и она действительно могла сказать, что ненавидит их. Нет, знаете, не только их, всех мужчин в целом с их вечной ложью, тщеславием, гордостью, слабостью и желанием иметь всё и сразу не прикладывая никаких усилий. Тот обет безбрачия не был просто спонтанным решением или способом загладить вину перед самой собой после произошедшего с Джорджем. Она ещё тогда отчётливо осознала, что просто не хочет иметь с этим дело в своей жизни, что предпочитает больше не связываться с мужчинами. И чёрт же дёрнул попробовать с этим ветеринаром. Чем она думала? Сладкими сказками о прекрасных принцах на белых конях, которые обычно вышибают мозги тем малолетним дурам, которые прыгают в койку по зову «любви», забыв о контрацептивах, а потом ищут деньги на аборт или хуже того рожают, сломав жизнь ребёнку? Только вот ей не 16, вроде бы такие помутнения рассудка уже не свойственны, тогда что? Да сейчас уже плевать, с чего бы это всё не началось — уже закончилось.                    Единственный плюс — сейчас ей не приходится думать, как отвлечь «влюблённого» петуха Шепарда — этим занят другой такой же петух, и она может спокойно найти Эддисон. Любой, кто застал бы её сейчас за увлекательным исследованием коридоров больницы в поисках одной очаровательной обладательницы рыжей гениальной головы, спросил бы: Почему? Зачем? Зачем сейчас пытаться вернуть ту, которую все вокруг считали твоей конкуренткой, когда всё мужское внимание приковано к тебе. Звучит странно, но во всех этих попытках наладить жизнь со стороны каждой из них, они действительно, кажется, стали, если не друзьями, то знакомыми точно, можно даже сказать приятельницами. Всё то время, что они вместе проработали в этой больнице, Эддисон совершенно искренне пыталась быть милой и даже чему-то научить её. И если отбросить из их историй всех идиотов, то Грей на самом деле не имела ничего против этого тёплого общения, этой почти дружбы. Кроме того, она не понаслышке знала, каково это переживать трудности в одиночестве. Даже будь они врагами, такого и врагу не пожелаешь, а сегодняшний день явно не из лёгких. Ну и может совсем капельку ей хотелось уберечь Эддисон от тех опасных отчаянных мыслей, которые так любят приходить в голову в такие моменты. Мыслей, которые кажутся весёлыми и забавными, но при этом приводят к весьма печальным последствиям (в чём она сама уже много раз убедилась на собственном опыте)       В какой-то момент в сумерках серых коридоров в глаза бросилось ярко-красное пятно, которое при детальном рассмотрении оказалось платьем беглянки, тем самым платьем, грубо надорванный подол которого стелился по полу, пока его обладательница сидела прислонившись к стене и с интересом вглядывалась в белый потолок.       — Хэй, — приблизившись, позвала Мередит, но ответа не последовало — Эддисон, — не желая отступать, девушка присела на колени рядом с собеседницей. Однако женщина рядом с ней по прежнему никак не среагировала.       — Знаю, я не тот человек, которого ты сейчас хотела бы видеть рядом, скорее даже я последняя, кого бы ты хотела видеть, но…       — Всё нормально, Мередит. Я просто не знаю, что ответить, — наконец раздался в ответ хриплый голос Шеппард.       — Х-хорошо, — слегка запнулась Грей, не зная, что ещё можно ответить в сложившейся ситуации. Недолго думая, интерн просто уселась на пол, подпирая стену рядом с одной из лучших хирургов Америки.       — Платье не жалко? — заметив чёрную ткань, устелившую пол, спросила Эддисон. — На него весь вечер мужчины любуются.       — Просто тряпки, — отмахнулась девушка — Оно весело в шкафу лет десять, а я надела впервые. А с твоим что? Что-то я не помню, чтобы этот разрыв-разрез был здесь в начале вечера.       — Ты наверное единственная, кто вообще заметил, в чём я пришла. Остальным плевать, моему мужу в особенности. — грустно улыбнувшись, произнесла Монтгомери.       — Ну-ка не надо мне тут, разводить трагедию я тоже прекрасно умею. Так что с платьем?       — На лестнице упала, — вздохнула Эддисон, в подтверждение своих слов вытаскивая из-под разодранного подола ногу с разбитой коленкой.       — Болит? — в ответ женщина лишь отрицательно помотала головой. Мередит лишь кивнула, прекрасно понимая, что они могли бы сейчас зайти в одну из смотровых и при помощи всего необходимого обработать ссадину, но это совершенно не то, что сейчас нужно.       — Я так устала, не могу больше, — стараясь сдерживать дрожь в голосе, призналась Эддисон.       Сейчас почему-то не было той самой злости на Мередит, что съедала её в самом начале. Она просто моложе, возможно, красивее, но она в этом не виновата. Она просто Мередит Грей, и, так уж получилось, что именно её любит её, Эддисон, муж. Злости не было, скорее благодарность за то, что сейчас, когда казалось бы всем плевать, этот человек рядом. Хороший человек, добрый, понимающий. Пожалуй единственная, кто не смотрит на неё взглядом, в котором явно читается: «у тебя же идеальная жизнь, какие тут могут быть проблемы. Строишь из себя мученицу!», и на который она последнее время натыкалась повсюду.       — Всё будет хорошо, — ласково поглаживая по волосам, прошептала Мередит. Сейчас было до безумия горько за эту странную жизнь. Кто угодно, но только не эта стальная снаружи, но такая нежная внутри женщина, должен сейчас разбиваться на части от осознания своей ненужности и одиночества.       — Что вообще может быть хорошо? Я повторяю себе эту фразу каждый день, каждый чёртов день! И где? Где в моей жизни хоть маленькая частичка этого самого «хорошо»? — окончательно потеряла контроль над своими эмоциями хирург, уронив голову на плечо Грей. — Что? Вот что во мне не так?! Я как будто прокажённая! Я говорю — он не слушает, пытаюсь провести время вместе, а он словно не в этом мире, интересуюсь его жизнью, а он делает вид, будто у него этой жизни нет. Зачем он вообще на мне женился? К чему были эти слова любви на протяжении этих лет! Я просто не пойму, зачем? Зачем всё это? Чтобы наказать меня? Но за что? Да, я знаю, я изменила ему с Марком, я плохой человек, гулящая шлюха, но., но… — Шеппард задыхалась в рыданиях, не в силах продолжать.       — Тише, тише, — сжимая в объятиях рыдающую женщину, успокаивающе шептала на ухо Мередит. — Всё совершенно не так, Эддисон, ты добрая, красивая, весёлая, просто он не заслуживает всего этого. И послушай, не стоит привязывать себя к нему из страха остаться одной. Ты никогда не одна, я всегда буду рядом, не дам тебе упасть.       — Почему все мужики такие подонки? — крепче прижимаясь к Грей, спросила Монтгомери.       — Не знаю, наверное просто так устроен этот мир, — вздохнула интерн. А ведь именно поэтому она зареклась иметь отношения. Отношения с мужчинами. Так может стоит попробовать…? Нет, глупости, Эддисон просто женщина, которой нужна поддержка в трудный жизненный период. Невероятная женщина, с которой хочется всегда быть рядом, спрятать от всего мира, успокоить и защитить. Но нет, сейчас не об этом. Сейчас главное выдохнуть и хотя бы на один вечер попытаться поверить в то, что всё будет хорошо для них обеих.       — Поехали домой, — убирая от красивого лица прилипшие пряди, предложила Мередит.       — Я бы с радостью, но у меня нет дома. С тех пор как уехала из Нью-Йорка, так и не нашла своё место, — пытаясь подавить всхлипы, которые остались от прогремевшей истерики, пожала плечами она.       — Просто доверься мне. Поехали домой, — помогая подняться, сказала Грей.

***

      Эддисон сидела на большой и мягкой двуспальной кровати, которая занимала почти половину однокомнатной квартирки-студии, где они находились. Через пару минут появилась Мередит с двумя чашками горячего напитка.       — Магия какао, — улыбнулась Грей, протягивая одну чашку гостье.       — Чары, — улыбнулась Эддисон с наслаждением вдыхая любимый запах. — ты запомнила. Я не ожидала и… Мне это очень приятно.       — Ты такая забавная. Домашняя, милая, как маленькая девочка, ни на что бы это не променяла — забылась в откровениях девушка, наблюдая как в зелёных глазах плескаются задорные искорки, пока Шепард делает несколько глотков напитка.       — Чья это квартира? — повнимательнее осмотревшись вокруг, спросила женщина.       — Моя. Дом в котором мы живём с Иззи и Джорджем принадлежит моей матери. Принадлежал. После того, как её состояние… Я убедила себя что переехать туда будет правильным, но всё равно оставила за собой квартиру, в которой жила долгое время до этого. — предвосхищая дальнейшие вопросы, рассказала Мередит.       — Здесь так уютно, — плотнее закутываясь в заботливо наброшенный ей на плечи плед, улыбнулась Эддисон.       — Оставайся, — внезапно поймав себя на мысли, что это именно та картина, которую она хочет наблюдать по вечерам, предложила Грей.       — Что? — подумав, что ей послышалось, переспросила Шеппард       — Оставайся со мной, останься в этой квартире, насовсем. Я обещаю не давить и просто… Просто быть рядом всегда, когда буду тебе нужна.       — Ты правда хочешь жить со мной и всеми моими тараканами, отчаянное решение, — рассмеялась хирург       — Я только за, если конечно мои тараканы не заставят тебя сбежать быстрее.       — Мередит, — до конца осознав суть происходящего, немного взволновано позвала Монтгомери.       — Эддисон, — в тон ей ответила собеседница.       — Твоё предложение… Это? Всё это значит… — не находя нужных слов, пыталась нащупать границы женщина. Нет, не то чтобы она была против, просто сейчас всё вокруг напоминало лишь сплошной хаос, в котором Монтгомери не в состоянии была разобраться, что ей действительно нужно.       — Все мужики козлы, думаю после всего ты вряд ли станешь спорить со мной в этом, так почему бы нам не попробовать с девушками, с женщинами, друг с другом, — тщательно подбирая слова, высказала своё предложение Мередит.       — Хорошо, — уже не находя эту идею такой бредовой, как в начале вечера, когда она впервые промелькнула в голове, согласилась Шепард.       — Хорошо? — переспросила не ожидавшая такого быстрого согласия Грей.       — Давай попробуем, — кивнула Эддисон.       — Спасибо, что дала шанс нам. А теперь пойдём-ка спать, завтра одному гениальному хирургу предстоит вновь спасать жизни, — расправляя постель, улыбнулась Мередит. Эддисон против ничего не имела и, скинув с себя одежду скоро оказалась в постели рядом с девушкой. Насыщенный день давал о себе знать, и Монтгомери отключилась, едва голова коснулась подушки, утыкаясь носом в ключицу обнимавшей её Мередит.