Котик

      Шум блестящих волн и колкие визги чаек вперемешку с морским воздухом захлестывали своей приятной и вдохновляющей атмосферой, даруя разуму покой и благодать. Райское место и время, самое прекрасное для погружения в мечтания, дабы слиться воедино с гармонично сочетающимися мыслями и фантазиями. Слушая потоки ветра, слышишь лишь цокот каблуков где-то вдалеке, но стремительно приближающихся навстречу. Смотришь в город, но видишь лишь одну фигуру, жадно всматриваясь в каждое ее очертание. Это сумасшествие, зависимость — везде и во всем слышать лишь её дыхание, чувствовать только её аромат и наблюдать лишь за её ликом. Во сне жаждуще целовать эти щеки, розовые губы, поглощать каждую частицу тела, впитывать томные, столь сладкие вздохи и стоны. А стук сапог стал невыносимо громким, после и вовсе прекратился, уступая место тяжёлой одышке. В глубине и без того золотых глаз блистают звезды воодушевления, на щеках играет лёгкий румянец. Обыкновенная мелочь обращается порханием бабочек в низу живота, и легкая улыбка играет на лице юноши. — Казуха, я слышала, ты принёс пушистого котёнка на борт, очень хочется взглянуть! — струна терпения обрывается, как только он слышит свое имя, а несносные насекомые превращаются в тугой узел, напрочь отключая трезвый рассудок, густым туманом растворяя умение здраво мыслить. Он хочет ее. До безумия. Хочет взглянуть, что скрывается под одеждой, увидеть смущающееся лицо, которое путешественница прячет за своим мужеством и силой, наблюдать, целовать, наслаждаться ею…       Каждый день ветряной вестник показывал Казухе лишь ее образ, приносил мысли лишь о ней. — Котёнка?.. Ах, да, он в моей каюте. Уверен, ты ему понравишься, — не дожидаясь, Люмин прыгает во внутрь, растворяясь в темноте. Самурай мягко ступает за ней, подобно ветру преследуя блондинистый затылок, зачем-то запирая за собой дверь. Его взгляд прикован к ней: её рукам, что хозяйничали в стенах каюты, ее губам, которые мягко шептали короткое «кыс-кыс», и мило поджимавшимся, намекая на провал поисков. — Где котик-то? — уже злобно шипит путешественница, кидая пыльную подушку обратно на койку. На секунду она напоминает того самого белого котёнка, запертого в тесных четырёх стенах. Настолько тесных, что ощущаешь ее плечи, внезапно покрывшиеся мурашками. Страстное голодание захватывает контроль над телом. Слышишь сбитое дыхание и учащенное сердцебиение. Чувствуешь каждый сантиметр ее бёдер, талии, груди. И вдыхаешь нежный аромат ее кожи, проводя носом от шеи к уху. — М-я-яу…