Блёстки

— Нуна, налей мне сока! Хёнджин встрепенулся, услышав на первом этаже мужской голос, и посмотрел на ребёнка. Собственно, какая разница, кто здесь живёт, если его волнует только ребёнок, с которым он сидит, и почасовая оплата. Самая высокая за весь его опыт сидения с младенцами. Дверь в комнату он оставил приоткрытой, и хоть и сидел к ней спиной по-турецки, укачивая малыша и напевая ему тихо песенки, но всё равно услышал шаркающие шаги по лестнице. Обычно его никто не тревожил. В его задачу входило сидеть по три часа в день с ребёнком, читать ему, играть, делать всё, чтобы тот не привлекал внимание молодой мамы и давал ей отдохнуть. Хёнджин знал, что он не единственный «нянь» ребёнка, но он выходил только днём, редко его просили выйти ещё и на утро, если случался аврал и домработница не успевала и приглядывать за ребёнком, и готовить какие-нибудь званые обеды или ужины. Вечером с ребёнком сидели преподаватели китайского и английского, может, и ещё кто-то — он не вдавался в подробности, как и в надобность этих репетиторов для ребёнка, которому и года нет. Вечер у него всегда был расписан только для себя. И для танцев. — Нуна, сок! — раздалось в коридоре прямо возле двери так громко, что Хёнджин едва не подпрыгнул на месте, а вот ребёнок от такого крика занервничал и застонал. — Пойди да выпей, налили уже! — послышалось снизу. — Тшш, Чанмин-а, тихо, — улыбнулся Хёнджин, погладив малыша по головке. — Ой, простите, я думал, Чанмини гуляет в саду, — внезапно раздалось из-за двери, и в комнату заглянул парень в расстёгнутой на две верхние пуговицы белой рубашке. Возраста примерно Хёнджина. С идеальной укладкой на одну сторону и милой улыбкой. А ещё довольно мягким тихим голосом, когда не орёт на весь дом из-за сока. — Надеюсь, не напугал? — Чанмин привык к крикам — у вас большой дом, — усмехнулся Хёнджин, подмечая кольцо на безымянном пальце. Такие молодые и уже в таком огромном доме живут с палисадником, ничего себе. — Вообще-то, я про вас. Ладно, не буду смущать, ещё увидимся, — откланялся парень и прикрыл за собой дверь. Хёнджин пожал плечами, словно Чанмин его понимал, и продолжил петь. — Сколько у меня времени? — спросил Хёнджин Феликса, сновавшего туда-сюда с бутылками с водой, и параллельно мазал шею и грудь в вырезе рубашки гелем с перламутровым глиттером. — Минут пять, максимум. Там уже полная посадка… Вечер субботы, ещё бы. — Значит, сегодня будет жарко, — слегка подул под хлопковую белую рубашку Хёнджин, размазал остатки геля по животу возле пирсинга в пупке и придирчиво оглядел стрелки. Хёнджин обожал свою работу. Выходить к публике, танцевать, демонстрировать своё тело… Хоть и не целиком, но частично: то там рубашка с плеча съедет, то широкие брюки задерутся так сильно, что видно целиком голень, а то и часть бедра, то он сам поднимет полу рубашки, подразнив блеском серёжки в пупке. Он никогда не раздевался целиком, несмотря на то что работал в стрип-клубе. Не снимал ни верх, ни низ. Это не требовалось. Он собирал на свои перформансы толпы похлеще, чем те, кто раздевался до самых трусов, чем выбил себе ещё пару дополнительных смен на неделе, потому что клуб очень хотел на нём заработать. Его публика бесновалась под конец вечера и без раздеваний — Хёнджин порой уносил на резинке штанов ползарплаты. А порой ещё и нарывался на ублюдков, у которых было слишком много энергии в штанах после его перформансов. И эта не самая лучшая сторона его работы тесно сплеталась с его жизнью. — Можно угостить вас коктейлем? — услышал Хёнджин сбоку голос, пытавшийся перекричать музыку, поджидая у барной стойки, когда Феликс заберёт у него ключи от гримёрки. — Спасибо, я и сам могу себе купить, — не смотря на собеседника, ответил Хёнджин. — Ликс, ты долго там ещё? Я домой хочу, — крикнул Хёнджин, пытаясь того поторопить. Неохота было нарываться на приставания — вечер и так вышел не из лёгких, не дай бог ещё охрану придётся вызывать. — Не думал, что такие симпатичные няни подрабатывают в подобных заведениях по ночам, — произнёс сбоку тот же самый парень, и Хёнджин, успев лишь придержать челюсть, всё же обернулся, увидев перед собой того, кого меньше всего ожидал. — Я Чанбин, Со Чанбин. Так тебе недостаточно платят, или это у тебя хобби такое? — кивнул он на шест на сцене позади себя. Ситуация раздражала. Не хватало только потерять работу из-за того, что этот тип, возможно, следил за ним. Следил же? Иначе как он вообще здесь оказался? Будучи женатым папашей с ребёнком. Кстати, а где кольцо? — Какая разница? — огрызнулся Хёнджин, скинув Феликсу связку ключей. — Ты следил за мной? Меня теперь уволят? Если так, то лучше прямо сейчас. — Не я тебя нанимал, не мне тебя и увольнять, — пожал плечами Чанбин. — И я не следил. Был здесь раньше, но понятия не имел, что ты работаешь в нашем доме. Мы же не пересекались. — Но ты можешь, — прищурился Хёнджин, чувствуя слишком жирное «но» в подтексте. — Могу. А надо? — Что ты хочешь? — Я же уже сказал, всего один коктейль. Это так неподъёмно для тебя, Хёнджин? Ещё и имя знает. Либо дома узнал, либо здесь всё пронюхал. Либо действительно ходил на его представления не впервые. Интересно. Кольца нет, значит, пришёл развлекаться с продолжением. Одного коктейля ему будет явно мало. — Коктейль — это ведь только предлог, — ухмыльнувшись, наклонил голову вбок Хёнджин, рассматривая Чанбина. Тот был в его вкусе: крупный, хоть и ростом подкачал, широкий в плечах, сильный, с хорошим вкусом в одежде, стильный, решительный, но при этом довольно учтивый и обходительный. Неагрессивный. Чанбин просто мягко улыбнулся и ждал ответ, несмотря на ремарку. Значит, если Хёнджин откажет, прогибать не будет. К тому же, его бокал с коктейлем был явно первым и даже наполовину не опустошённым. То есть он вполне себе трезв и адекватен. Что ж… — Ты не отстанешь, да? Чанбин попытался спрятать расползающуюся улыбку, что у него не получилось, и помотал головой. — Я пересплю с тобой вместо коктейля, но ты пообещаешь держать рот на замке. Никто не должен узнать, что я здесь работаю. Одно удовольствие было следить за то открывающимся, то закрывающимся ртом Чанбина, в недоумении хмурящем брови, который очевидно не ожидал такого напалма и искал подвох. — Ты же этого хотел? — Ну… — замялся Чанбин, отводя взгляд. — В перспективе… — Так да или нет? — Да, — твёрдо. — Тогда пошли отсюда. Хёнджин знал, что его привезут в отель. Не знал только, что Чанбин тут тоже вип-клиент, которому все должны. Хотя он не казался важной шишкой. Определённо не подходил по возрасту, носил совершенно не классические кожаные брюки и расшитый россыпью страз и золотых узоров вельветовый пиджак, в отличие от утренней классической рубашки с брюками, явно не самую стандартную причёску с чёлкой-запятой и выбритыми висками и — в довершение — розовый чехол для телефона. Розовый. К чёрту. Хёнджин уже даже не понимал, с кем имел дело, да и нужно ли было это понимать, раз они всё равно пришли просто потрахаться. В самый роскошный вип-номер в далеко не самом безызвестном отеле в столице. — Господи, надеюсь, ты никого не убил… — стаскивая слипоны и оставаясь босиком, произнёс Хёнджин, ещё стоя в коридоре номера. Ледяной кафель моментально охладил горящие после рабочего дня ступни. Чанбин ничего не ответил, лишь усмехнувшись, и, скинув тяжёлые туфли, обернулся, приник к его губам поцелуем и коснулся ладонью шеи. Поцелуй не показался настойчивым, Чанбин забрал его длинные волосы до плеч ладонями назад и притянул ближе. Хёнджину даже показалось, что Чанбину пришлось привстать на носочки, поэтому он сжалился и первым направился в комнату, по пути расстёгивая мелкие пуговицы на его пиджаке. — Чёрт, это смахивает на пояс верности… — выругался Хёнджин на три тысячи атласных мелких пуговиц, но не из злости, а чтобы отстраниться и посмотреть, где кровать. — Видимо, гардеробчик тебе подбирают с умыслом. — Зато ты особо не паришься, — съязвил в ответ Чанбин, вытащив края футболки из-под джинсов, и потянул наверх, когда Хёнджин всё же расправился с пиджаком и, скинув его на пол, повалил их на кровать в полутьме номера. — Что-то не нравится? — спросил он, оставшись стоять на коленях на кровати, пока тот вытаскивал из шлёвок его джинсов ремень и оглаживал всё ещё блестящий от геля живот и бока. После чего Чанбин уже сел и поцеловал живот возле пупка, обводя языком серёжку. Хёнджин втянул живот, чувствуя, как возбуждение связывается в узел внизу, впился пальцами в его плечо, чтобы не потерять равновесие, и позволил раздевать себя дальше. Чанбин смотрел на него снизу вверх своими ярко очерченными миндалевидными глазами, ловил его реакции, продолжая целовать уже не только живот, но и ниже, касаясь горячим дыханием плоти, скрытой за тонкой тканью белья. Хёнджин готов был кончить только от одного поцелуя через ткань, когда Чанбин коснулся головки, провёл губами ниже и, облизав палец, проник под бельё и вошёл в него одновременно с тем, как его губы обняли мошонку. Всё ещё через ткань. — Господи… Стало ещё невыносимее, когда резинку трусов Чанбин отогнул так, чтобы она прижимала ствол под головкой, по которой он тут же прошёлся языком и поцеловал после, облизал и погрузил в рот. Чанбин чувствовал его возбуждение, более того — контролировал, поэтому кончить просто так не дал, свалив его на простыни, чтобы снова вернуться к поцелуям и позволить уже Хёнджину лениво стянуть с него чёрную рубашку и попытаться избавить от брюк. Брюки не поддались — были слишком в облипку, поэтому, когда Чанбин отстранился, чтобы снять их, он не удержался от смешка. — Ты определённо не собирался сегодня заниматься сексом, судя по выбору одежды, — легко скинув с себя и так уже наполовину стянутые джинсы с бельём, усмехнулся Хёнджин. — Не могу сказать о тебе того же, — ответил на издёвку Чанбин, возвращаясь к нему уже совершенно нагим, и едва смог увернуться от тычка под рёбра. — Это была шутка, я всего лишь отбил твою шпильку. Повернись… Чанбин повернул его к себе спиной и, поставив на колени, чуть прогнул в пояснице, наваливаясь на него хоть и не всем весом. Дрожь пошла по телу от одного только ощущения, что Чанбин буквально приклеился к нему целиком, при этом продолжая целовать уже сзади. Шею, плечи, спину. Оглаживая ладонями грудь, лаская соски и лишь слегка двигаясь так, словно он уже внутри. Плавно и медленно, притираясь к нему сзади всего лишь лобком. Хёнджин смочил слюной ладонь и протянул руку внизу к его члену, что так или иначе касался его мошонки, и обхватил в кольцо, прикидывая, что по толщине он даже толще его. Чанбин толкнулся ему в руку, несдержанно выдыхая в спину с поцелуем где-то посередине спины, и отстранился. Следующий поцелуй в ягодицу едва не заставил ноги разъехаться от неожиданности. Последующий привёл в экстаз, когда губы коснулись входа. Глубокий вдох. Стон на выдохе. Он инстинктивно подался вперёд, зажмуривая глаза и уходя от смущающих прикосновений, но Чанбин крепко обхватил его бёдра, касаясь нежной кожи языком. — Ты со всеми так? — сдавленно произнёс Хёнджин, комкая простыни в кулаках впереди себя. Локти дрожали от напряжения. Хотелось прикрыться. Или сбежать. Лучше сбежать. — Нет, только с тобой. — Либо это неприкрытая ложь, либо ты надеешься таким образом выцыганить свиданку. Либо всё вместе… — Надеюсь на свидание. Но потом, — продолжая целовать его везде, где мог. — И почему я должен согласиться? Чанбин выпустил его, позволяя наконец упасть на кровать на спину, и потянулся за взявшейся откуда-то на кровати смазкой в фольгированном квадрате вместе с презервативом. — Так мне нравится больше. Когда ты смотришь сверху, — признался Хёнджин. — Это возбуждает. — Мне казалось, тебе нравится доминировать. — На сцене. В постели — нет. Так почему? — Потому что ты мне нравишься, а я нравлюсь тебе, — уверенно произнёс Чанбин, раскатывая в этот момент латекс по члену. После чего выдавил на ладонь смазку и лёг на него, устраиваясь между ног. — И с чего ты взял, что ты мне нравишься? — расслабляясь под поглаживаниями внизу, спросил Хёнджин, пока Чанбин оставлял поцелуи по его груди. — Если бы я тебе не нравился, ты не предлагал бы мне секс вместо всего лишь коктейля. — Ты же прекрасно знаешь, что одним коктейлем бы не обошлось. Я выбрал максимально безопасный способ от тебя отвязаться. Лучше пойти переспать по своей воле и наутро быть свободным, чем нарваться не пойми на кого. Вдруг ещё не по своей воле пришлось бы... — Такие, как ты, не спят с кем попало, — безапелляционно. — Такие, как я? — удивился Хёнджин и попытался расслабиться, чтобы Чанбину было проще его растягивать. — Если бы ты мог переступить через себя и переспать с тем, кто тебе противен, вряд ли бы ты зарабатывал деньги, сидя с моим младшим братом, если стриптизом ты занимаешься в удовольствие. — Погоди, — нахмурился Хёнджин, обрабатывая в голове информацию. — Братом?.. Чеширская улыбка, в которой расплылся Чанбин сию же секунду, была видна даже в темноте. — А ты подумал, это мой сын? — Но госпожа Ким... — Моя мачеха. Старше меня на год. Или ты думал, у меня такие кинки называть жену «нуной»? И кого из нас из-за извращений ещё бояться нужно? — цокнул Чанбин языком и всё же получил по рёбрам. — Эй, ну хватит, не дерись… — Не хочу с тобой спать больше, слезь с меня, противный, — шутливо заворчал Хёнджин в ответ, прежде чем его поймали для поцелуя. — То есть если бы я всё ещё оставался буквально новоиспечённым папашей, изменяющим своей жене, тебе было бы нормально? Извращенец… — Просто заткнись уже, иначе у меня всё упадёт, — рыкнул на него Хёнджин, в отместку прикусив ему нижнюю губу, когда Чанбин наконец осторожно толкнулся в него. Наутро болело всё. Даже не болело — ныло. Все его мышцы буквально звенели. Даже от танцев не было так, как от секса, хотя никакой жестью они не занимались. Максимум, спина Чанбина могла оказаться в царапинах, а его бёдра — в небольших синяках. Хёнджин протянул руку за телефоном, щурясь от лучей солнца, и, потянувшись, наткнулся на плечо Чанбина, который тут же инстинктивно притянул его к себе и ткнулся губами в шею. Хёнджин улыбнулся его привычке целоваться. Часы говорили о том, что проспали они всего пару часов, потому что уснули в начале седьмого утра, наконец сытые друг другом донельзя. Хёнджин бы соврал, если бы сказал, что не понравилось. И ещё соврал бы, если бы сказал, что действительно хотел отвязаться за счёт секса — скорее, пытался убить двух зайцев одним ударом. Если бы не сложилось, он бы хоть не жалел, что не попробовал. Если бы его использовали, он мог всё ещё выйти достойно, сделав вид, что сам хотел отшить таким образом. Но Чанбин действительно хотел его и показал это настолько явно, что довёл его до оргазма даже больше раз, чем себя, в итоге, буквально облизав с ног до головы, несмотря на то что до душа после клуба не дошли оба. И если Чанбин, возможно, и был свежим, то Хёнджин после работы от душа бы точно не отказался. Но Чанбина не смущало даже это. — Чего ты смеёшься? — не открывая глаз, тихо спросил Чанбин, когда Хёнджин тронул подушечками пальцев его губы, блестящие в лучах солнца. — Ты сейчас выглядишь так, словно полночи обсасывал русалочий хвост, — не удержался от шутки Хёнджин, пытаясь стереть блёстки, хотя понимал, что это бесполезно. Чанбин лишь прикусил его палец, тут же «извинившись» тем, что облизал его, и больше никак не отреагировал, после чего они оба так и уснули снова, пока не сработал будильник, оповестивший, что пора на работу. — Нам нельзя ехать вместе, — предупредил Хёнджин, высушивая волосы полотенцем, когда Чанбин тоже вышел из душа, но уже полностью одетым и собранным. — Поедем на разных такси, не переживай, — чмокнул он его в макушку, смотря через зеркало. — Собирайся, я пойду возьму кофе. Чанбин даже кофе умудрился притащить себе и ему из разных кофеен, хотя Хёнджин подозревал, что тот просто дал на карман метрдотелю, чтобы тот метнулся. И приехал он минут на десять позже, когда Хёнджин уже поднялся в детскую и сонно читал Чанмину книжку. Госпожа Ким занималась йогой в палисаднике, так что в доме, кроме них и домработницы, которая готовила обед, никого не было. Чанбин примостился рядом и, отобрав у него книжку, позволил Хёнджину прислониться головой к его плечу и прикрыть глаза. — Я пойду с тобой на свидание, если ты скажешь мне одну вещь. — Ты опоздал — мы уже на свидании, — тихо усмехнулся Чанбин, заботливо убирая спавшую на его лицо прядь волос за ухо. — Но спрашивай. — Что за кольцо было на тебе вчера? — Оберег от бывшего, — хохотнул он. — Я приехал после бизнес-встречи с ним. Мы работаем в компании моего отца, там и познакомились. Но не сложилось, хотя он до сих пор питает надежды, а я открещиваюсь как могу. Так что не бери в голову. Ещё вопросы? — Не вопрос — предупреждение. Если мы будем встречаться, я не брошу свою работу. — Какую из? — Ты понял. Дело не в деньгах. Я работаю здесь, чтобы у меня была возможность работать там. Мне это нужно. — Хорошо, как скажешь, — пожал плечами Чанбин. Такая реакция Хёнджину не понравилась. Просто «хорошо» и всё? Это как вообще? — И всё? Никаких скандалов и упрашиваний? Ты человек вообще? Мой бывший едва камня на камне не оставил, когда узнал… — выгнул недоверчиво бровь Хёнджин, всё же недовольно приоткрыв один глаз. — Ты не раздеваешься на сцене, это раз. Два — я буду забирать тебя с работы. Возражения не принимаются. — Каждый раз? — Каждый. Все четыре раза в неделю, — твёрдо произнёс Чанбин, намекая о том, что знает даже его график и его это ничуть не смущает. — Тогда блёстки вообще никогда не сойдут с твоих губ, — усмехнулся Хёнджин, принимая поцелуй от Чанбина. Ему нравилось, что Чанбин так много целуется. — Нестрашно, знаешь. Из всех извращений — блёстки…

Fin.