Чёртов художник

Стакан за стаканом, бутылка за бутылкой — Антон уже и не видел, что пил и сколько. Ему лишь приносили и он сразу опустошал емкость. Все равно пил за чужие деньги, а если их много, то пусть платят. В какой-то момент ноги перестали держать, Антон сел и закрыл глаза. Даже через опущенные веки казалось, что мир плывет. Он сильно надавил подушечками пальцев на глаза. Появились темно-синие круги и ощущение полной потери реальности. — Может ему хватит? — Даже Позов начал беспокоиться за художника, поэтому обратился к Арсению. — Он большой уже, сам решит. — Попов ответил максимально отстранённо, но при этом не отводил взгляд от Антона. Готов был в любую секунду ловить его, если начнёт падать, вести в туалет, если станет плохо, везти домой, если тот пожелает. Но ничего такого пока не случилось. Шастун лишь посидел пару минут, подумал о жизни и вернулся пить дальше. По какому кругу он так уже делал никто и не вспомнит, но точно не первый. Что Антон топил алкоголем было уже не ясно. Сначала горе, потом радость, теперь и сам не знает что. — Тебе хорошо? — К художнику подсел Дима Позов. Он положил руку на плечо Антона и слегка сжал. — Очень. — Говорил Шастун довольно внятно, все слова были понятны и разборчивы. — Домой не надо? — Дима сам не понимал почему беспокоится об Антоне больше, чем Арсений. В какой-то степени, его это даже бесило. Мол, ты пытаешься к нему подкатить, но сейчас просто сидишь и наблюдаешь, как предмет твоего обожания нажирается в хлам. — Нахуй дом. — Антон, который до этого сидел ровно, начал заваливаться на Диму. Позов помог подняться Шастуну и переложил его на более большой диван. Антон сразу же развалился, как только мог, хотя ноги все равно свисали. — Хочу курить. — Художник сладко протянул последнее слово, а затем потянулся в карман за пачкой. Сжал слишком родную упаковку «Парламент», обязательно тонкий и с кнопкой, попытался прикурить. — Без сигарет здесь, вонять же будет, — «Парламент» отобрал Арсений, тут же сломал сигарету. Антон свёл брови, привстал на локти, пытаясь подняться с дивана. Сильные руки толкнули его обратно, чуть надавливая. — Я хочу курить. — Ты пьяный и не дойдёшь до выхода. — Арсений смотрел прямо в глаза Антону. Его синий цвет просто убивал. — Тогда отведи меня. — Шастун и не понял, наверное, что кинул вызов Попову. Такой, от которого невозможно отказаться. Арсений протянул Антону руку, затем резко поднял его с дивана, придерживая, чтобы парень не упал. Они, на удивление, быстро дошли до отдельного выхода. Дверь вела не в общий зал, а в отдельный коридор, пройдя через который можно было оказаться во внутреннем дворе клуба. Сил на то, чтобы стоять у Антона не было и, достав сигарету, он сразу же опустился на порог. Чуть поодаль от дверь, чтобы если вдруг кому-то захочется выйти, то их не зацепили. Шастун взял двумя пальцами левой руки сигарету, правой чиркал зажигалкой. Наконец слетела искра и «Парламент» поджегся. — Ты будешь? — Антон протянул пачку Арсению. Тот отрицательно покачал головой и уткнулся взглядом куда-то вдаль, максимально игнорируя художника. — Я тебя не понимаю. — Первая и самая сильная затяжка от Антона. Он начал этот разговор, начал то, ради чего вообще пришёл в вип-комнаты. Арсений хмыкнул, но даже не повернулся к Шастуну. — Вот видишь, — Антон стряхнул пепел. — Ты даже не удосужился мне ответить. — Ты выглядишь мило, когда тупишь. — Это я всегда для тебя милый, получается? — Антон и не понял, что, вроде как, оскорбил сам себя. Арсений снова лишь улыбнулся, но на этот раз повернул голову в сторону Шастуна. Художник открыто пялился, даже не скрывал этого. Он рассматривал и изучал профиль Арсения, а теперь, когда тот повернулся, лицо мужчины. Слабый свет фонаря освещал их, но недостаточно. Антону захотелось достать телефон и включить свой фонарик, но когда прощупал карманы, кроме сигарет и зажигалки, ничего не обнаружил. — Вот блять, — Тихо выругался; на недоумевающий взгляд Арсений пояснил, что, кажется, посеял телефон. — Пошли поищем. Думаешь украли? — Попов протянул руку и забрал сигарету. Сделал сильную тягу, выпуская дым Антону в лицо. — Нет, но там фотки и видео, которые точно нельзя терять. — Парень перевёл взгляд на небо, пытался разглядеть звезды, но не обнаружил их. Лишь пару серых тучек, которые сгущались над клубом. — Дальше «Корицы» не уйдёт, — Арсений вернул сигарету Антону. — На нем пароль есть? — Да, но максимально тупой. — Шастун улыбнулся совсем по-детски, оголяя ямочки на щеках. — Я четыре нуля поставил, потому что забыть боялся. Арсений не смог сдержать ответной улыбки, теперь они сидели друг напротив друга и почему-то улыбались, словно два идиота. — Думаю, нас уже ищут. — Антон решил чём-то заполнить эту немного неловкую паузу. — Ну и пускай. — Арсений легонько постучал пальцем по сигарете в руках Антона, чтобы сбить пепел. Шастун слишком долго вглядывался в мужчину напротив, что и забыл о «Парламенте». — Мне нравится сидеть вот так с тобой. — Ты мне тоже нравишься. — Арсений ответил Антону, слегка перефразируя его утверждение, и улыбнулся, издевательски, ведь заметил, что щеки Шастуна порозовели. Было слишком темно, он мог сам себе это надумать, но так хотелось верить, что художник смущается. Они просидели так ещё минут двадцать, сигарета давно закончилась, ребята скурили ее вдвоём, могли сидеть так всю ночь, но кажется, Антон всё-таки не механический. Он влил в себе слишком много алкоголя, поэтому сейчас просто отключался. И хотя разговор на улице дался ему легко, когда парень захотел подняться, у него это не получилось. Ноги просто не держали, он без сил опускался обратно. — Ты иди, я чутка посижу и приду. — Дыхание парня участилось. Антон отмахивался рукой, пытался как-то слить Арсения. — Издеваешься? Тебе плохо, а я уйду? Руки начали трястись, сердце заколотилось, как крыша во время ливня. Антон попытался успокоиться и сделал тяжёлый вдох. Это не помогло, он начал быстро и часто вдыхать, надеясь, что это поможет. Приступ паники накрыл с головой. Ему не было причины, что сподвигло такую реакцию тела — не понятно. Было ясно только одно. Антону становилось хуже. — Это точно нормально? — В панику впал даже Арсений. Он хотел как-то помочь, но не знал как. — Да, сейчас пройдёт. — Антон решил, что лучше всего сначала успокоить Арсения, а потом и себя привести в норму. Шастун закрыл глаза, начал считать про себя. Рука непроизвольно сжималась и разжималась в кулак. Он часто так делал в школе, чтобы хоть как-то успокоиться. Такие приступы случались невероятно редко, художник давно закончил курс таблеток, которые выписал психиатр. В школе у парня были небольшие проблемы с психологическим здоровьем, которые быстро решились, ведь родители Антона — самые понимающие люди, особенно мама. Она невероятно светлый и добрый человек, который сделает лучше всем вокруг, а только потом себе. Шастун часто ругал Майю за это, хотя сам был таким же. Дыхание постепенно нормализовалось, но глаза стало страшно открывать из-за Арсения, который все это время наблюдать за Антоном. — Тебе лучше? — Попов встал, подошёл ближе к Антону и положил свои руки ему на щёки. Шастун лишь кивнул. Его дыхание снова участилось, но причиной тому уже являлся Арсений. Попов что-то спрашивал у художника, но тот не отвечал, просто наслаждался моментом. Антон решил рискнуть. Он накрыл своими ладонями руки Арсения, чутка придавливая к себе. Только после этого Шастун открыл глаза и увидел, насколько довольным сделал Попова. Арсению не хотелось думать больше не о чем, кроме парня, который находился напротив. Особенно, не хотелось думать о разговоре, который произошёл с утра.

***

— Арсений! Подойди сюда, пожалуйста. — Мужчина чуть старше пятидесяти лет сидел за столом, пил кофе. На этот разговор он давно настраивался, но все никак не мог. Его сыну уже много лет, а о второй половинке речи никогда не заходило. Поэтому добрый отец решил помочь Арсению в поисках невесты. — Пап, ты звал? — Арсений вышел из гаража, где только что парковал машину. — Да, присаживайся. Сергей Попов — предприниматель и бизнесмен в не первом поколении, который на данный момент занимался перепродажей машин, держал сеть кафе и магазинов с выпечкой, часто располагающиеся очень рядом друг с другом. Арсений сел напротив. Такие разговоры ему всегда были не по душе, особенно, если учесть, что с отцом они были не в лучших отношениях. Он всегда был занят и не уделял должного внимания сыну, спихивая воспитание то на нянь, то на несчастных любовниц, которые явно не собирались следить за маленьким Арсением. Семья Попова распалась ещё до того, как он пошёл в школу. Отец развёлся с мамой и запрещал им общаться, хотя та особо и не искала способов связаться с Арсением. Он рос в дали ото всех, практически без друзей, ведь Сергей с детства сына решил, что тот продолжит и улучшит их бизнес, а значит — дружба ему не к чему. Мальчик изредка общался лишь с детьми друзей отца, которые приезжали на званные ужины. — Ты помнишь Киру? — Начал было Сергей. До этого он читал газету, как совсем старомодный человек, а сейчас отложил ее и держал в руках кружку с кофе. — Ту, которая торт перевернула на твой день рождения? — Арсений даже слегка улыбнулся. Конечно, он помнит Киру. Она была очень красивая ещё в детстве. Темные, практически чёрные, волосы и карие глаза — часто сводили с ума молодых людей, заставляя влюбляться в девушку. Да, Арсению она тоже была симпатична, но только с эстетической точки зрения. Он восхищался Кирой; тем, как девушка манипулировала глупыми мужчинами, которые пытались манипулировать ей, тем, как она ставила других людей на место, если они переходили рамки дозволенного. Однако, какой красивой бы она не была, Арсений не воспринимал ее никак больше, чем подругой или приятельницей. — Она самая. — Сделав глоток кофе, Сергей посмотрел сыну прямо в глаза. — Мы с ее отцом поговорили и решили, что если вы не находите себе пару до сорока лет, то мы вас женим и объединяем бизнес. Арсений слегка опешил, но по большей части ему стало смешно с этого. Отец так стремился к власти, что совсем забывал о других людях, даже если это близкие и родственники. — Это замечательно, но я уже нашёл себе то, что искал. — Арсений моментально вспомнил Антона. Он постоянно кружился у него в голове, хотя Попов и пытался это отрицать. Да, ему симпатичен художник, но сам Арсений рассчитывал лишь на что-то несерьезное, хотя, пока все выглядело иначе. Он максимально отрицал то, что влюбился и отбрасывал даже мысли об этом. — О, — Отец многозначительно удивился. Было видно, что он немного расстроился, хоть и пытался не подавать виду. Арсению даже льстило то, что он нарушил такие планы. — Почему же тогда ты не знакомишь меня с ней? «С ней… Возможно, потому что ее зовут Антон?» — Пронеслось в голове у Арсения. — Я ещё не знаю, как вас познакомить. Да и сейчас она не в городе. — А кем она работает? Чем занимается? Хотя бы расскажи о ней. — Сергей опустил кружку и разглядывал сына. Они были очень похожи внешне, но внутри чертовски различались. — Она художница, очень красиво рисует. — Арсений отвёл взгляд. Отец — единственный человек, перед которым парню немного страшно. Нет, не от уважения, просто это какой-то внутренний испуг, возможно, затаившийся ещё с детства. — Познакомились мы как раз на выставке, я попросил ее меня нарисовать и она согласилась. — Как думаешь, у вас все серьезно или я могу дать шанс Кире и ее отцу? — Сергею было не интересно слушать о отношениях сына, которые рушили его собственные планы. — Определено — серьезно. Отец слегка сморщился и тут же попрощался с сыном. Он явно не на такое рассчитывал, но сейчас ничего сделать не сможет. Однако, Сергей уже решил, что попросит отца Киры просто подождать полгода-год и не забывать о их договоре.