Как Дамиано Давид Эсму Цингер танцевать учил

      — Не думал, что буду учить кого-то этому «мастерству», тем более тебя, но это даже к лучшему! — кареглазый включил свет в арендованном зале и восторженно оглядел его.       Прямо посередине комнаты находился пилон, шест, на котором Цингер придется учиться.. танцевать?       — Учти, я не изъявляю желания все это делать. Это всего лишь проигрыш в карты, — шатенка посмотрела на огромное зеркало во всю стену.       — «Всего лишь проигрыш». Не забывай, тебе придется танцевать перед ребятами, чтобы показать, что ты точно научилась, — Давид прошел к середине и коснулся пальцами холодного металла.       — Я буду танцевать в таком же бикини, как Стефания месяца два назад? Или, может, в нижнем белье из такого же материала, как и ты на X-Факторе? — голубоглазая усмехнулась.       — Нет, — резко развернулся вокалист. — Я не позволю показываться перед ними в таком виде.       Секунду помолчав, рассматривая деву, мужчина добавил:       — Да, ты наденешь такое белье, когда будешь танцевать. Когда будешь танцевать передо мной, наедине, — жадный взгляд и внезапный прокат по пилону.       Давид держался одной рукой за шест, пока сам, благодаря этому, крутился вокруг него. Все еще смотря на девушку, он отпустил металл и направился в ее сторону.       — Даже не думай, не сегодня.       Холодный тон отрезвил мысли. Шатен недовольно вздохнул.       — Ладно, давай начинать. Сначала тебе нужно размяться, сделать растяжку, — итальянец подошел к зеркалу и стойкам.       — О-о, не-не-не-не-не!!! — замахала руками Цингер. — Я совершенно не пластична, растягиваться не умею, да и вообще все плохо! Ты хочешь, чтобы я здесь пала смертью храбрых?       — Ну, у тебя же хорошая растяжка, когда мы..       — Хватит! Это.. это другая ситуация с другим предназначением, — тут же перебила шатенка любимого. — Давай сразу с пилона, пока я согласна на все это.       Мужчина пожал плечами и вернулся к металлическому столбу.       — Ну, начнем. Сначала хочу сказать, что.. — и Дамиано начал свой рассказ, лекцию, постоянно касаясь шеста.       Девушка внимательно слушала вокалиста, впитывая информацию, словно губка, хоть ей и не хотелось применять все на практике. Для нее такие танцы всегда были развратными, и поэтому желанием научиться она не горела.       Кареглазый все говорил и говорил, пока немка пыталась уложить полученные знания по полкам в голове. Через какое-то время этих знаний стало слишком много и они буквально валились с «полок».       — Так, все, остановись.. — шатенка потерла виски. — Давай хотя бы этому научусь, а со всем остальным разберемся позже.       Мужчина кивнул и отошел от столба.       — Ваш выход, сеньорита, — мужская ладонь, указывающая на шест.       — Благодарю Вас, герр, — девушка мельком улыбнулась и подошла к предмету, раскрывающему танец.       Когда немка с горем пополам залезла и зафиксировала свои ноги над землей, вокруг шеста, то в голове начали проскакивать дурные мысли.       «Либо я вывихну ногу с рукой, либо же меня убьет этот несносный, любимый итальянец...»       — Давай, милая, ты справишься, — подбадривающая улыбка и полный контроль происходящего.       Эсма вздохнула и начала делать то, о чем говорил Давид, пока она еще находилась на земле. Где-то внутри поселилось неприятное предчувствие, что еще чуть-чуть и девушка окажется на полу. Нет, травмы не будет (хотя..), но и ничем хорошим и приятным там тоже не светит.       — Да, давай! Хватайся ножками за него! — Дамиано смотрел на девушку, улыбаясь и уперев руки в бока. — Чуть-чуть ниже.. Да, вот так!       — Дами, я тебя когда-нибудь убью, — сердито произнесла Цингер и провела ножкой вниз по пилону.       Люди не знали, сколько прошло времени. Цингер очень устала и хотела поскорее слезть на землю, почувствовать под ногами паркет, но Дамиано не давал и вздохнуть.       — Все, я хочу вниз, — начала девушка, но мужчина тут же подскочил и поднял ее выше.       — Нет, нужно еще потренироваться. Мы успеем отдохнуть, а пока нужно работать, — серьезные взгляд и тон.       — Слушай, Дамиа, если тебя заставляли с семи утра по хер знает какое время заниматься в зале перед выступлением, то это не значит, что можно надо мной издеваться, — голубоглазая посмотрела на любимого. — Это тебе нужно было отработать все в идеале, а мне можно и...       — Так, Эсма Давид! — повысил голос мужчина. — Нужно работать и работать, а не останавливаться в самом начале!       — Ты издеваешься надо мной? Какое «самое начало»? Мы сидим тут уже.. Да я даже не знаю, сколько мы здесь находимся! — недовольный взгляд.       — Вот и правильно! — мужчина приподнял бровь.       Девушка тихо вздохнула.       — Подай, пожалуйста, кроссовок, — голубоглазая протянула руку.       — Зачем? — Давид взял в руки обувь, смотря на любимую.       — Ну, дай, пожалуйста, — спокойный голос.       Как только подошва коснулась девичьей руки, та начала бить кроссовком мужчину.       — Я же тебе сказала, что я хочу вниз! Почему ты меня постоянно не слушаешь?! — вокалист отбежал на пару метров, после чего в него влетел черный элемент обуви.       — Да что ты сразу начинаешь-то, а? — кареглазый взял кроссовок и стал следить за тем, как немка спускается с пилона. Она взяла второй элемент своей обуви. Теперь он бегал по всему помещению.       — Разве так сложно хоть раз послушать меня, когда я говорю, что устала и не хочу этим заниматься?! — девушка прицелилась и вновь бросила ботинок в итальянца. Когда он отбежал, дева подошла и забрала обувь.       — То есть, когда ты на работе, то это.. — начал мужчина, вновь поменяв местоположение, но голубоглазая перебила его:       — Это совсем другое! Это мне хотя бы нравится!       Еще один бросок.       Мужчина все бегал и бегал от любимой, уворачиваясь от обуви. Бегал, пока не послышался звук бьющегося стекла.       Люди резко забрали свои вещи и убежали с места преступления, оставляя разбитое стекло окна переливаться в искусственном свете софитов.