Ошибка Сердца Волшебства

— Платформа номер девять и три четверти. Я что-то не наблюдаю здесь такой. — Она хорошо спрятана от посторонних глаз. Видишь ту стену между девятой и десятой платформой? В неё можно войти.       Про себя Генри подумал, что он, в таком случае, назвал бы платформу «Девять и одна вторая» или «Девять с половиной». Генри огляделся по сторонам — вроде. обычные люди, одетые в повседневное, тащат с собой увесистые пластиковые чемоданы на колёсиках, сумки-оккупанты и какие-то пакеты. Улыбающиеся проводники сверяют билеты и паспорта. Люди как люди. Но некоторые из них беспокойно оглядывались по сторонам — в основном, конечно, подростки. Они подходили к стене, делали вид, что роются в сумке в поисках билетов, а сами тихонько проходили сквозь стену. Прохожие протирали глаза, потом, очевидно, понимали, что им показалось, и шли себе дальше. Впрочем, внимание на это обращали не многие — на вокзале люди, как правило, заняты. Генри взглянул на свой билет. Он выглядел так, будто его намерено состарили. Винтаж, ретро и всё такое.       С собой у него чемодан, в нём одежда, учебники, письменные принадлежности, парочка игрушек, несколько маггловских штучек вроде телефона. За спиной — рюкзак, в нём — перекус и школьная форма, в которую надо будет переодеться в поезде. В другой руке он тащил сумку с котом и завёрнутую в газеты метлу. — Идём-идём, — Игнрид слегка подтолкнула своего мужа, розу и Генри к стеночке. Все четверо по очереди прошли в стену.       По ту сторону, вроде, тоже ничего необычного — подростки, стоящие кучками и разговаривающие о чём-то, родители с детьми. У всех очень много вещей. «На год едут, логично же» — подумал Генри. Он стоял теперь рядом с Ингрид, Уилфредом и Розой. Невольно Генри подумал об отце, который так и не смог проводить его на поезд. Вчера они устроили прощальный ужин. Сегодня он уже с утра на вокзале, стоит и озирается по сторонам. — Видишь вон ту даму в красном платье? — шепнула Ингрид, кивая в сторону полной женщины с густыми чёрными вьющимися волосами. — Да, — шепнул в ответ Генри, — А кто это? — Она из чистокровных волшебников, — пояснила Ингрид, — Они считаются знатными аристократами и, к тому же, очень богаты. Её муж долгое время был управляющим в банке Гринготтс. А потом ещё долго министром финансов. — Вы многих тут знаете? — На самом деле, тут много знакомых мне лиц.       Генри огляделся вокруг ещё раз. И только тут обнаружил странную картину. На рельсах лежал паренёк, чуть постарше его самого, с длинными светлыми волосами, в чёрном худи и узких джинсах. Руки его были сложены на груди, а глаза пялились в ажурный потолок вокзала. — А это кто? — спросил Генри. — Это сын министра магии. Эдвард. Она посмотрела на лежащего на рельсах мальчика и покачала головой. К краю платформы подбежало несколько парней и, спрыгнув вниз, начали поднимать мальчика, чтобы утащить его подальше от путей. — И вот так каждый год…       Поезд подошёл к станции. Большой старинный паровоз, но не ржавый, а самый-самый новый. Дым, протяжный гудок. Генри огляделся по сторонам. Родители обнимали своих детей, подростки, стирая матушкины поцелуи с щёк, затаскивали в вагоны тяжёлые чемоданы. Из заполненных коридоров все постепенно начали рассасываться по купе. Генри вошел в поезд одним из последних вместе с Розой. Он обернулся. Уилфред и Ингрид махали им руками и желали удачи. Поезд тронулся. — Нужно найти, куда бы присесть, — сказал Генри, пробираясь к купе. Он постучал и открыл дверь. Внутри уже сидели пять каких-то девчонок. «Только зашли, расселись, а колоду карт уже раздали» — подумал Генри. — У вас тут найдётся местечко для нас двоих? — спросил он неуверенно. — К сожалению, тут только одно свободное место, — сказала одна из девчонок. — Роза, посидишь здесь, пока я не найду другое купе? Если там будет только одно место, останусь там, если найду с двумя, вернусь за тобой. — Ступай, Генри, — Роза села на полку рядом с другой девочкой и посмотрела в его сторону, — Не так страшно, что мы будем сидеть в разных купе, всё равно потом всех первокурсников в одну кучу сгребут, а там уже не проблема будет найтись… — Хорошо, — пожал плечами Генри. — Ехать до вечера, ещё долго, так что потом можешь зайти ко мне и рассказать, с кем познакомился в поезде. — Ладно, — и Генри двинулся дальше, заглядывая в окошки купейных дверей. И везде, везде, чёрт побери, было занято. Тогда он вышел в соседний вагон. И в первом же купе ему повезло — почти пусто. Там сидела только одна девочка в длинном синем платье. Через её левое плечо на грудь была переброшена густая чёрная коса. Она обернулась на звук и помахала рукой. Генри отодвинул дверь. — Привет. У тебя же свободно? Она жестом обвела купе. Ни говоря ни слова, одной только мимикой, она ясно сказала: «А разве не видно?» — Точно, тут же никого нет… Значит, я могу присоединиться? Девочка кивнула. Генри вкатил чемодан, сунул его под полку и уселся напротив девчонки. Она была чуть выше и выглядела чуть старше его самого. — Генри, — он протянул ей руку в перчатке. Она протянула руку в ответ и улыбнулась, а затем взяла блокнотик, написала на нём что-то карандашом и протянула блокнот Генри. — «Агата» — прочитал он. — Это твоё имя, да? Девочка выхватила из его рук блокнот, снова что-то написала и протянула ему. «Нет, блин, фамилия!» — сообщил листок. Генри взглянул в её лицо. Сразу стало понятно, что надпись на листике — сарказм. — Что ж, приятно познакомиться, Агата… Она снова кивнула. — Ты всё время молчишь. Ты глухонемая? — он постарался говорить разборчиво, так, чтобы она видела его губы и могла прочесть по ним. Агата снова принялась писать в блокноте, а затем снова протянула ему выведенную небрежным из-за скорости почерком надпись. «Просто немая. Слышу я хорошо». — Вот как… «Ты первокурсник?» — Да. А ты? «Я на 3-ем» — кратко ответила она. Сокращать слова для экономия бумаги, должно быть, удобно. Тут же Агата добавила: «Обычно я пишу на табличке, а потом стираю, но её было не очень удобно нести в руках, а доставать её из чемодана сейчас не хочу, вот и пишу в блокноте. дома с родителями общаюсь, печатая на планшете» — А как на уроках отвечаешь? «Колдую надпись в воздухе» — Удобно, должно быть. Она кивнула, соглашаясь. «На какой факультет ты хотел бы попасть?» — спросила она. — А какие есть? Я бы хотел на что-то связанное с литературой, физика явно не моё, — ответил Генри. Девушка улыбнулась и помотала головой. Она показала четыре пальца и продолжила писать. «Есть Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин, по именам основателей. Отличит. черта Г-дорцев — храбрость, П-дуйцев — трудолюбие, К-вранцев — мудрость, С-ринцев — хитрость» — Сринцы! — засмеялся Генри. Агата сидела с каменным выражением лица и строчила ответ. «Если бы я писала полностью, ушло бы слишком много времени. Обычно моих собеседников это не бесит, потому что все любят говорить о себе, а я хороший слушатель, просто потому, что, пока я пишу свой комментарий, человек уже успевает договорить. Но когда дело доходит до необходимости объяснять, мой способ общения с миром начинает бесить!» — Почему же ты не колдуешь надписи здесь? Было бы быстрее… «Потому что несовершеннолетним волшебникам нельзя колдовать вне магических школ без присмотра родителей или преподавателей» Дверь в купе открылась. В него вошёл тот самый парень с длинными волосами, который лежал на рельсах. Он поздоровался с Агатой и сел рядом с ней. Генри тихонько сказал «Привет», но Эдвард проигнорировал его, достал из рюкзака учебник и принялся за чтение. «Это мой однокурсник, Эдвард» — написала Агата. — А на каком ты факультете? «Мы с ним на Когтевране» — Он читает учебник по зельеварению? «Да, он у нас отличник. Да и гораздо лучше прочитать всё на каникулах. Странник в этом смысле монстр» — Странник? — Препод, ведёт зельеварение и ещё пару дисциплин, — сказал Эдвард, не отрываясь от книги, — Он — декан у Гриффиндора. — А у вас кто декан? — Алфорд. Тоже волшебник, тоже могущественный. — А он что ведёт? — Заклинания. Агата написала что-то на блокноте, а затем показала дала Эдварду. — Вслух прочитать? Она кивнула. — «Мальчики, я схожу переоденусь, вы тут пока пообщайтесь между собой, если что. Скоро вернусь» Агата взяла форму из сумки, кивнула им обоим и дернула ручку купейной двери. На пороге перед ней в проходе вагона стояли два парня и о чём-то ругались. Один — блондин с длинной чёлкой, в шапке, напоминающей фригийский колпак, тощий, курносый и с веснушками, а второй — низенький, толстенький, с носом-картошкой, с торчащими из-под ушанки волосами, напоминающими солому. — Не буду я тебя с собой брать, отвяжись, Сван! — кричал парень. — Ну Хью, пожалуйста, я же здесь никого не знаю. — Делай вид, что мы не знакомы! Иди найди себе друзей! И вообще такому тюфяку, как ты, в Слизерине не место. — Ну Хью… Мальчишки замерли и уставились на Агату. — О! Привет, Агата, — замялся парень, которого назвали Хью. Агата прошла мимо. Хью быстро забежал в купе, плюхнулся на сидение рядом с Эдвардом. Толстенький парень уселся рядом с Генри. — Привет, Эдвард! — поздоровался Хью. Эдвард поднял глаза, смерил соседа надменным взглядом и вернулся к чтению. — Ты мне мешаешь, не лезь ко мне. Доставай его, — он кивнул в сторону Генри. — Мелюзгу? Пфф… — закатил глаза Хью. — Ты ведь понимаешь, что он всего на год младше тебя? — Да, и что. — А то, что ты меня тоже на год младше. Сечёшь? — Что секу? — Что я, в таком случае, тоже могу тебя мелюзгой назвать. Пухленькому парню явно было неловко. — Я Генри, — протянул ему руку новый знакомый. — Сван, ответил он. А это мой старший брат, Хью. Он второкурсник. — Вот как… — Чем увлекаешься, Генри? — спросил Сван. — Да так. Ничем таким. Люблю с отцом на рыбалку ездить, иногда на охоту с собой меня брал. Я занимался стрельбой… — А я стихи пишу! Могу дать почитать попозже, если тебе интересно. — Не откажусь. Генри посмотрел на Эдварда. Тот, по-прежнему игнорируя всех вокруг, читал книгу. В голове Генри возник ряд вопросов, которые он очень хотел задать новому знакомому, потому что все они касались обучения, однако было как-то неловко начинать разговор. — Слушай, Эдвард… — Чё? — А какие вообще предметы изучаются в школе? — Учебники видел списком? — вклинился в разговор Хью. — Видел. — Вот и не задавай глупых вопросов, — сказал он, скрестив руки на груди. — Ну-ну, Хью. На разных курсах появляются и исчезают разные предметы. Заклинания, трансфигурация, зельеварение, травология, астрономия, история магии и защита от тёмных искусств являются обязательными предметами и ведутся на протяжении всех лет обучения. Трансфигурацию преподаёт Джоанна, декан Слизерина, с ней ты ещё познакомишься, зельеварение — Странник, он же — препод по истории магии, декан Гриффиндора, травологию и дополнительный предмет, который начинается со второго курса, а именно уход за магическими существами, преподаёт Тис, он же является деканом Пуффендуя. Заклинания — это по части Алфорда, он декан Когтеврана. А, ещё обязательный предмет — полёты на метле. — А кто ведёт защиту от тёмных искусств? — Ну, тут никогда не угадаешь… — В каком смысле? — Проклятая должность. Говорят, когда-то давно Сивард был преподавателем защиты от темных искусств, но потом Освальд наложил на неё проклятие, теперь преподы там дольше года не держатся. — А всё остальное? — А? — Да я про предметы. Есть ещё какие-нибудь? — Предсказания, руны, маггловеденье, ну и для шестого и седьмого курса преподают нумерологию и алхимию. Ещё курс трансгрессии есть. Телепортация — она как вождение у магглов… — А как насчёт физики и химии? Или географии? Эдвард смерил Генри презрительным взглядом. — Какая физика?       Он вытащил палочку из кармана и произнёс заклинание. Книга, которую он положил на стол, взлетела в воздух. — Скажи мне: нужна ли волшебнику физика, если он может так грубо нарушить её законы? Природа магии до сих пор не ясна, но это уже не наше дело. — А ты учился в обычной школе? — Я? Нет. Учился в начальных классах для детей волшебников. Там учат читать, писать, а ещё языкам и нотной грамоте. — Твои родители волшебники? — Да, оба. — Здорово, наверное, жить в полной семье. — Придержи язык. Мои родители в разводе, я живу только с отцом. Мать не видел много лет, она уехала за море.       Их разговор прервала Агата. Она вошла и сразу же написала: «давайте, кто там следующий». Встал и удалился Хью. За ним же встал Эдвард. — Я в другой вагон прогуляюсь, переоденусь там, — сказал он, оставил книгу, взял форму и вышел. Минут через пять в двери показалась миловидная женщина с тележкой, нагруженной сладостями. — Конфеты, чай, печенье? — спросила она. Агата помотала головой. Сван купил каких-то печенюшек и протянул их Генри. — Угощаю. — Спасибо… — мальчик взял одну и откусил, — На вкус как штрудель с вишней и творогом, хотя на вид тесто как тесто… — Волшебные, — пожал плечами Сван, — Увидишь прыгающих шоколадных жаб, вообще в обморок упадёшь.       Вскоре вернулся Эдвард. За ним зашёл и Хью. На обоих была чёрная форма, разница лишь в эмблемах, цвете галстука и декоративных элементов. На груди у Эдварда красовался герб с орлом, а галстук был в голубую и серебряную полоску. Синие подвороты рукавов, синяя подкладка. Когтевран, такая же форма, как у Агаты. А вот на форме Хью те же элементы были зелёными, а на груди — герб со змеёй. Слизерин. — Странно, — сказал Генри. А у нас просто чёрная форма. — Она поменяет цвет после распределения, — сказал Эдвард, — Советую вам поскорее идти. После обеда выстраивается очередь из желающих переодеться. — Советую вам сходить