Арестуешь меня?

      — Да, шеф, да… Мг… Мы делаем все возможное… Мои парни не спят уже третьи сутки, чтобы найти его. Еще усерднее работать некуда, — Чан потер виски свободной рукой и откинулся в кресле.       На столе был полнейший кавардак, как и в отделе, а вот голова, напротив, была чиста от лишних мыслей. Чан тяжело выдохнул, когда на плечи опустились слегка прохладные руки — это хорошо чувствовалось сквозь тонкую ткань рубашки. Из-за постоянной прохлады в его доме, руки человека позади порядком замерзли.       Чан напрягся, когда теплые губы прикоснулись к уху. Дрожь прошлась по телу, но Чан все так же внимательно слушал указания начальника.       — Ян Чонин не уйдет безнаказанным, — Чан почувствовал виском улыбку на чужих губах и его губы тоже немного приподнялись.       Ян Чонин на данный момент был приоритетом. Глава мелкой уличной банды умудрился разворошить всю сеульскую полицию в один момент. Никто бы на него и не подумал, только вот найденные жертвы похищений все, как один, твердили о локальном подразделении семьи «Сан». И было не очень понятно, как такая мелочь наворотила такое, но против свидетелей не попрешь.       Еще одной зацепкой была найденная на месте аварии редкая игральная кость. А в их районе только Ян Чонин промышлял азартными играми и коллекционированием. Как он ввязался в торговлю людьми тоже было непонятно.       Еще один короткий поцелуй эфемерно ощутился на щеке. Холодные пальцы спустились с плеч к груди и снова поднялись вверх, оставляя щекотное, но до дрожи приятное чувство после.       — До завтра, шеф, — как только Чан сбросил вызов, его голову запрокинули и прикосновение ощутилось уже на губах. Чан зажмурился, чувствуя легкую хватку на горле, под самым подбородком и протянул руки назад, чтобы схватиться за затылок.       — Значит, ты меня накажешь, мистер полицейский? — игриво протянул Чонин. Он коротко лизнул все еще приоткрытые губы и отпустил чужую шею, чтобы обойти кресло, оказавшись прямо на коленях Чана.       — А ты в чем-то провинился? — Чан так же хитро улыбнулся, обхватывая не прикрытую ничем талию. Он провел руками вдоль спины, щекоча позвоночник и спустился ниже, чем до этого, пропуская руки под пояс брюк, — Ты совсем замерз.       — Тогда согрей меня, — бесстрашный и неуловимый глава местной шайки-лейки становился совсем ласковым и трогательным, выпрашивая ласку. Увидели бы это коллеги Чана, точно потеряли бы дар речи. И не только его.       — Поможешь? — улыбнулся Чан, оттягивая ворот рубашки. Он устал весь день ходить по отделу с очень обеспокоенным видом и создавать видимость активных поисков одного хитровыдуманного плохого парня. Создавать видимость и искать реальных виновников похищений.       — Ну, за то, что ты для меня делаешь, я могу помочь тебе не только с этим, — Чонин облизнулся и принялся тянуть на себя заклепку за заклепкой. Их можно было спокойно дернуть, не оставив даже малейшего повреждения, но Чонину нравилось медлить.       — Брось, Йенни, мы же не чужие, — Чан скользнул глазами по подрагивающим плечам и поцеловал впадину ключицы.       Они и правда были гораздо больше, чем любовники. Их связывала многолетняя дружба, начавшаяся с игры в прятки на заброшках. Чану просто стало жаль несмышленыша, и он прикрыл его, позволяя старшим ребятам заметить себя. Только вот Чан не знал тогда, что мальчишка привяжется к нему и уцепится мертвой хваткой, не отпуская и вертя любимым хеном, как вздумается.       Когда Чан узнал, что семья Чонина не из обычных, было слишком поздно что-то предпринимать — он уже заканчивал полицейскую академию, полный уверенности, что остановит всю преступность в городе. И их отношения уже зашли куда дальше смущенных переглядок.       Абсолютно белая шея вызывала восторг и восхищение, Чан слегка прикусил ее, чтобы услышать шипение, и довольно хмыкнул, получив желаемое.       Чонин быстро расправился с пуговицами и, не теряя больше времени, потянул рубашку вниз, заставляя Чана отпустить его. С кресла пришлось встать, но Крис быстро нашел удобную позицию, усадив Чонина на крепкий деревянный стол. Лежащие на нем бумаги не имели никакого значения, когда ловкие пальцы потянулись к завязкам на домашних штанах и открыли вид на худые, ничем не прикрытые бедра.       Чан любовно огладил бок и спустил чужие штаны ниже, стаскивая их совсем и складывая в кресло.       — Педант.       Чан довольно хохотнул на колкость и подошел вплотную, приподнимая колено и укладывая ногу себе на плечо. Гибкий спортивный Чонин не раз удивлял его своими навыками в драках, но в постели это оказалось куда более приятным.       Чан погладил коленку, ухватившись за нее покрепче, и провел рукой по груди. Тихий вздох сквозь улыбку вызвал бурную реакцию в его организме, заставляя член напрячься и неприятно упереться в ширинку форменных брюк.       Чонин улыбнулся, явно заметив изменения и протянул руку, чтобы помочь Чану избавиться от дискомфорта. Ремень одной рукой было вытянуть довольно сложно, но Чан даже не попытался помочь, лишь с насмешкой наблюдая за тщетными попытками.       — Ты же у нас такой самостоятельный. Давай, я не мешаю, — издевался он, пока Чонин все так же безуспешно пытался помочь себе второй рукой.       — Вообще-то, мешаешь, — недовольно буркнул Чонин, когда его ногу еще сильнее прижали к груди. Слушая упорное сопение и пыхтение, Чан сжалился и немного отступил, давая Чонину больше пространства.       Чонин хотел как можно быстрее избавиться от штанов, но смог спустить их только до середины бедра. Чан снова беззлобно рассмеялся, наблюдая за тщетными попытками ускорить процесс. Чонин в отместку сжал чужие яйца и потянул волосы у Чана на затылке.       Чан зашипел, но злости не ощутил, только желание отплатить более изощренно. Он прильнул к губам Чонина, просовывая руку между их телами и, нащупав анальное отверстие, вогнал палец и ткнулся в простату.       Чонин дернулся, заерзал и замычал протестующе в поцелуй. Он кусал Чана за губы, тянул за волосы, не желая терять время. Он уже был хорошо растянут, поэтому действия Чана только бесили.       — Ты издеваешься?       — А похоже?       Крис изнывал от желания заставить Чонина почувствовать наслаждение. Ему самому не терпелось вставить Чонину и доставить удовольствие, услышать его тихие стоны.       Чан сильнее надавил на простату и тихо зашипел, чувствуя впивающиеся в плечи ногти. Чонин вдавил их немного сильнее и провел вниз, оставляя несколько красных полос, когда Чан ослабил давление и прекратил стимуляцию, но так и не сделал ничего больше.       — Если ты меня не трахнешь, я пойду и расскажу твоему шефу, где прятался все эти дни.       — И проторчишь в камере несколько суток, пока они не поймут, что на тебя ничего не нарыть. Сможет ли такой избалованный мальчик просидеть несколько суток среди кучки вонючих бомжей и трясущихся в припадке наркоманов?       Чонин брезгливо нахмурился, но только фыркнул, не собираясь сдаваться. Он откинулся назад, опираясь на руки, и с вызовом глянул на Чана, предоставляя все ему. Лейтенант только улыбнулся, добавляя палец, чтобы еще немного поддразнить.       — Ты худший любовник! — взъелся Чонин, так и не получив желаемого.       — Ты знаешь, что не прав, — Чан коротко чмокнул Чонина в подбородок и вытащил пальцы. Ему и самому уже не терпелось.       Тихое мычание заставило Чана поднять голову и озадаченно уставиться на любовника. Обычно Чонин болтал гораздо дольше, прежде чем позволить себе расслабиться и открыть рот для другого. Легкий румянец от физических нагрузок действительно шел Чонину.       Чан надел презерватив и сделал первый пробный толчок, проверяя, достаточно ли смазки. Он толкнулся увереннее, когда член плавно скользнул внутрь.       Ноги Чонина явно затекли, поэтому Чан отпустил колено, помогая парню обхватить талию и прижаться ближе. Чонин довольно зажмурился, ощущая приятное натяжение мышц. Но осторожный медленный темп вызывал только слащавое ощущение бабочек в животе, никак не помогая приблизиться к финалу.       — Если ты будешь немного жестче, стол не развалится. Давай же!       — Действительно. Ты все еще болтаешь. Мне стоит быть грубее.       Чан уперся одной рукой в стол. Более быстрые и грубые толчки заставили Чонина прикусить язык. Он лишь успел пробормотать что-то положительное и ободряющее и уткнулся в чаново плечо, глубоко вдыхая запах парфюма. Запах этот защекотал в носу и легких, приятной истомой отзываясь в теле.       Чонин зажмурился, чтобы сморгнуть накатившие слезинки удовольствия, и стиснул зубы, тяжело выдыхая. Чан сглотнул, услышав стон. Тихий и почти робкий, он вызывал внутри бурю эмоций и наслаждения. Чан чувствовал, как подступает оргазм от одних лишь этих звуков, что волнами горячего дыхания оседают на коже и проникают под нее с мурашками распространяясь по телу.       В какой-то момент Чонин дернулся и полностью прижал Чана к себе, не позволяя двигаться. Чан почувствовал чуть горячую жидкость в районе пупка и замер, дожидаясь, пока Чонин придет в себя.       Чонин не спешил расцеплять ноги и помогать любовнику достичь оргазма. Он наслаждался легкостью и теплом, прошедшимися по телу. Но настойчивое пыхтение в макушку не давало полностью расслабиться.       Чан почувствовал толчок и опустился в кресло, сразу откидывая голову и позволяя делать с собой все, что придет в голову любовника. Удумай он сейчас воспользоваться ситуацией, Чан и бровью бы не повел.       Но зазвонил телефон. Не ответить было нельзя — рабочий. Чан поднимает трубку именно в тот момент, когда кончики пальцев скользят от головки к основанию.       — Да? — Чан не был уверен, что его голос прозвучал достаточно внятно, потому что слышал он только раздающееся снизу чавканье. Он положил свободную руку на макушку и полностью сосредоточился на звонке.       — Хорошая работа, Кристофер, — Чан не задумался, затуманен его мозг так и не полученным оргазмом или он просто уже очень устал, но хорошего настроения начальника он понять не мог.       — Благодарите не меня, а ребят, — не растерялся он и выпалил стандартную, звучащую на каждую похвалу фразу.       — И их поблагодарим. Хорошо сработано. И торговцев людьми повязали, и непричастного оправдали. Красавцы! — шеф все не мог перестать рассыпаться в благодарностях и похвалах, в то время как Чан сходил с ума от невозможности расслабиться и отдаться ощущению горячего рта на своем члене. Пальцы грубо поджимались в попытке удержать сознание и адекватность.       Как прощался Чан и не помнит. Помнит только как схватился обеими руками за голову Чонина, чтобы почувствовать хоть какую-то опору, и провалился в наслаждение, кончая в теплый рот.       — Кто тебе все названивает, — сквозь дрему недовольно бурчит Чан.       — Сынмин. Говорит, что заберет меня завтра вечером.       — Уже завтра? Он не даст нам еще пару дней?       — Нужно работать, Чанни-хен, — игриво прощебетал Чонин и чмокнул Чана в нос. — Но обещай, что сводишь меня завтра на свидание. Я соскучился по прогулкам.       И Чан обещает. Потому что счастье Чонина — его счастье.