Право на чудо

Походкой манекенщицы Яна поднялась по трапу, миновала тесный предбанник, где ей через силу улыбалась вымотанная стюардесса, и оказалась в салоне. Там дело застопорилось, потому что впереди какой-то дурень принялся запихивать свою ручную кладь на полку и загородил проход. Но пара возмущенных реплик и вежливое оттеснение в сторону решили проблему. Девушка быстро нашла свое место — не бизнес-класс, но специально выбранное возле аварийного выхода, где больше места для ног — забросила рюкзак на верхнюю полку и уселась в кресло. Пока все шло неплохо: пьяных на борту она не заметила, орущих детей тоже не наблюдалось. Если повезет — и подействует таблетка снотворного — перелет будет спокойным. Посадка подошла к концу. Настроение у Яны резко улучшилось: кресло рядом так никто и не занял. Возможно, сегодня ее день.

***

— Саня! Если не занят, можно тебя на минутку? Коллега-ангел подошел, жуя пончик с кухни. — У меня перерыв заканчивается. Давай, что у тебя? — Тут одна чувиха, которая скоро умрет, — заторопился Амалиэль. — Авиакатастрофа, судя по линиям судьбы. Ну, а я ее ангел-хранитель — как обычно, повезло. И вот я подумал, интереса ради: а могу я воспользоваться правом на чудо и воскресить ее?

***

Самолет набрал высоту над Рижским заливом и направился на юго-запад, в сторону веселой и притягательной Барселоны с золотистым песком и дивными пляжами, где смеющиеся подростки летают на серфах, ослепительные яхты покачиваются на легкой морской волне, а жизнь кипит не только до заката, но и после него. Яна лениво перелистывала рекламный журнал, ожидая разрешения отстегнуть ремни. Салон едва заметно завибрировал. По громкой связи раздался щелчок: — Уважаемые пассажиры, прошу оставаться пристегнутыми. Стюардесс также прошу занять свои места. Яна чуть настороженно глянула в иллюминатор: над синими крыльями виднелось лишь темнеющее небо с паутинками неподвижных звезд, но в остальном все вроде бы шло нормально.

***

— Воскресить? Ты имеешь в виду, если она перед смертью будет истово молиться? — Да, в этом смысле. Но тут есть закавыка: она уже воспользовалась своим правом на чудо в восемнадцать лет. — Рановато. — Она тогда очень долго молилась, занимала линию. Я подумал — почему бы и нет? Тем более, там было все очень прагматично и расчетливо: чтобы перспективный парень обратил на нее внимание и захотел встречаться, несмотря ни на что, а дальше она, мол, сама. Я решил: «окей», и она правда справлялась после этого самостоятельно — семья, бизнес, дом, машины…

***

В голосе капитана чувствовалось напряжение. — Уважаемые пассажиры, небольшая техническая неисправность в правом двигателе. Нет причин для паники, мы перешли в чрезвычайный режим, чего вполне достаточно для безопасного завершения полета. К сожалению, наш борт возвращается в международный аэропорт Риги на аварийную посадку… Вибрация стала сильнее.

***

— А в чем вопрос тогда? Штатное чудо исполнено. Смотри… — Сандалфон развернул в пространстве белоснежный рулон Евангелического Кодекса, — …вот, глава «Право на исполнение чуда», раздел 457, пункт 35: «Разовый акт унилатеральной коррекции причинно-следственных связей (далее — Чудо) предоставляется ангелом-хранителем один раз за жизненный цикл по запросу молящегося». Ты говоришь, что оно уже было предоставлено четырнадцать лет назад. Получается, все, регламент исчерпан, finis. — Верно. Но! — Амалиэль быстро перемотал Кодекс назад. — Если мы посмотрим, что такое жизненный цикл, то вот что там написано: «промежуток между рождением человека и его окончательной физической смертью. Интервал между смертью и новой жизнью в цикл не входит». Технически получается, что если она умрет, а потом — после этого, понимаешь? — я ее воскрешу, это можно будет посчитать за новый жизненный цикл. И воскрешение, как частный случай чуда, будет относиться уже к нему.

***

Щелчок. — Говорит капитан. Оба двигателя отказали. Я попытаюсь вывернуть обратно к заливу. Будем приводняться. Ситуация тяжелая, но не безвыходная. Прошу всех пассажиров сохранять… Последние слова потонули в криках.

***

— Ага… Ты имеешь в виду, что в Кодексе под новой жизнью подразумевалось перерождение по воле шефа, но в явном виде это нигде не прописано? Хм… Тебе что, так дорога эта девушка? Или хочешь отметиться перед Силами? — Нет, — смутился Амалиэль, — просто… ну, любопытно же! Да и вообще, если я могу ее спасти и не спасу, то процент верных решений в статистике упадет, а зачем мне такое? — Тогда лучше спроси у архангелов, — посоветовал Сандалфон, отворачиваясь. — Серьезный вопрос, тут я не берусь ответить. Амалиэль вздохнул и принялся создавать заявку к склочному и язвительному Захарии, который, впрочем, никогда не ошибался. Если и он быстро не ответит, придется обращаться к самому Петру.

***

За последние минуты вцепившаяся в сиденье Яна поняла две важные вещи: перед ней в салоне находились паникующие идиоты, а позади — сплошь истеричные хабалки. Сейчас первые громко и матерно ругались, а вторые визжали так, что закладывало уши. Впрочем, не исключено, что уши закладывало совсем по другой причине. Яна ощутила, как чувство равновесия начало ее подводить, а через секунду самолет с омерзительным визгом стал заваливаться на правый бок.

***

В ангельском офисе раздался трубный глас: «Внимание! Внимание! Внимание!», и в воздухе повисло мигающее световое табло, украшенное крестами, пентаграммами, египетскими иероглифами и прочей корпоративной символикой. Ангелы забормотали — обновления Евангелического Кодекса с верхних этажей, где располагались Власти и Начала, приходили чуть ли не каждый день, и запоминать их становилось все сложнее. Амалиэль нахмурился и приготовился слушать; велика была вероятность, что это ответ на его запрос. «После астрального контакта между архангелами и Силами была выработана новая формулировка относительно предоставления Чуда по запросу. Теперь одному человеку можно предоставить исполнение не более чем 1 (одного) Чуда. Данное уточнение не распространяется на ситуации, начавшие складываться до получения упомянутого уточнения».

***

В животе растеклось мерзкое чувство пустоты. Яна никогда раньше его не испытывала, но сразу поняла, в чем дело. Самолет стремительно падал.

***

Табло мигнуло в последний раз и растаяло в воздухе. — То есть я все-таки могу ее спасти, ура! — обрадовался Амалиэль. У его стола вновь остановился жующий кусок халвы Сандалфон. Похоже, сегодня он работал исключительно на кухне. — Получается, можешь — если она будет молиться об этом. Человек сам хозяин своей жизни, кузнец своего счастья… и владыка своей судьбы. Амалиэль радостно кивнул. — Только если будет молиться, конечно.

***

Крылья горели. Пилоты уже не пытались планировать, и борт все больше заваливался в штопор. Сине-красное вечернее небо уплывало из иллюминаторов, и его место с ужасающей быстротой занимала черная и мрачная земля, земля, земля… В салоне нестерпимо воняло керосином, дымом и страхом, громко вопили женщины, мужчины издавали медвежий рев. — Какого хрена! — заорала Яна в пустоту. — Я же так хотела дожить до девяноста! У меня все было распланировано! Да пошли вы все на… Тут раздался оглушительный треск, грохот, взрыв, все накрыло черным и густым дымом — и стало тихо.

***

Амалиэль печально смотрел на горящие обломки. — Слиха, аваль ло несим хайом, — с досадой пробормотал он. — «Сожалею, но сегодня без чудес». Минус полпроцента к статистике.