Вернись ко мне

Хлоя не могла себя заставить держаться даже ради Трикси. От этого Деккер становилось только хуже: чувство собственной беспомощности помноженное на отвращение к себе буквально пожирало детектива изнутри. Испытывал ли он нечто подобное там, в аду? Скучал ли и желал ли вернуться? Прошло, кажется, всего несколько недель. Мучительно долгих, которые из-за отсутствия сна по ночам, слились в один бесконечный день, наполненный гнетущей тоской. Беатрис перестала спрашивать, почему ей теперь нельзя входить к маме в комнату. За закрытыми дверями Хлоя скрывала слабость, что текла по ее щекам горячими слезами. Столь обжигающими, как адово пламя, которое совершенно точно полыхало у нее между ребер, сжигая заживо. Но, несмотря на то, что жизнь Деккер превратилась в ночной кошмар, она продолжала утверждать всех, что она в порядке, чтобы не сеять лишнее беспокойство. Отсутствие Люцифера сказывалось на всех: в участке тосковали по надоедливому консультанту, который своим поведением разбавлял серость любого дня. Элла злилась, что Морнингстар уехал, ничего ей не сказав, но скучала, особенно очевидно демонстрируя это, когда на ее шутки никто не реагировал, как раньше. Дэн вел себя, как обычно, но детектив билась об заклад, что и и ему не хватало дьявольского присутствия, каким бы невыносимым оно порой не было. Но никто из них не переживал и части того, что испытывала Хлоя. Она не была уверена, но, кажется, именно это называлось адской петлей, туго затягивающейся у нее на горле. Деккер даже чувствовала привкус пепла во рту, будто спустилась в преисподнюю вместе с Люцифером. Только на самом деле без него. Когда дочь бывала дома, Деккер особенно часто уединялась в ванной. Открыв кран, она могла по долгу сидеть на кафельном полу, делая вид, что принимает ванну. Иногда Хлоя даже не плакала, а лишь проводила время наедине со своими эмоциями, стараясь взять их под контроль. Прислонившись к прохладной стене, детектив слушала собственное дыхание и внутренний голос, который неизменно взывал к Люциферу. — У тебя все в порядке? — стук в дверь, а затем обращение Дэна, заставили Деккер вздрогнуть. Хлоя провела руками по лицу, подбирая в голове интонацию, с которой лучше всего было бы ответить бывшему мужу. — Разумеется, — она придала тону бодрость, — я помою голову и выйду. Эспиноза в коридоре замешкался, обдумывая, стоит ли ему тревожиться и стала ли бы девушка лгать ему. — Не торопись, — ответил он, — я забираю Трикси, можешь отдыхать. — Мам, пока, — Беатрис несколько раз ударила кулачком в дверь, прощаясь. Деккер сглотнула комок в горле. — Пока, обезьянка, — сказала она так весело, как смогла, чтобы не утверждать в душе дочери еще больший страх за нее, — веди себя хорошо и не ешь много сладкого перед сном. — Привезу ее завтра, — отозвался Дэн вместо Трикси, которая уже, очевидно, сбежала по лестнице вниз, чтобы раньше папы устроиться в его машине. Хлоя закрыла воду, прислушиваясь, когда хлопнет входная дверь. Остаться совсем один на один с собой значило погрузиться в пучину душераздирающих раздумий без возможности спастись. Звук повернувшегося в замке ключа отозвался в груди Деккер, и прозвучал, как щелчок спускового крючка. Слезы сами потекли по лицу, и девушка ощутила мгновенное освобождение. Она прибавила напор, все еще сидя на полу возле ванны. Опустив руку под струю, Хлоя наблюдала, как вода стекает по ее пальцам, как появляются пузырьки на коже. Отчаяние текло по ее венам, ведь у Деккер не было ни единого способа вернуть или хотя бы ненадолго увидеть Люцифера. И мысль посетила голову сама собой. Девушка в момент перестала плакать, став пугающе серьезной. Она заткнула слив, и ванна начала наполняться водой. Детектив разделась до нижнего белья, бросив домашнюю футболку и спортивные штаны на пол. Ее тело ответило мелкой дрожью, когда Хлоя опустилась в холод. Деккер прикусила трясущуюся губу, игнорируя голос сознания, который твердил ей, что она поступает иррационально. На подкорке звучал еще один, погромче и понастойчивее, который обращался к одному единственному человеку. Вернись ко мне. Набрав в грудь воздуха, детектив погрузилась на дно ванной, выплескивая на кафель немного воды. Не смыкая глаз, она смотрела сквозь воду, как подрагивает на ее поверхности свет ламп, как поднимаются и лопаются пузырьки воздуха. И когда в груди стало пугающе тесно, словно легкие сдавили тиски, веки опустились сами. Пока сознание было при ней, Хлоя была уверена, что он не даст ей погибнуть, и повторяла себе это до тех пор, пока мир не погрузился в темноту. Крепкие руки выдернули ее из поглощающего ее омута. Быстро, почти молниеносно. Втянув носом воздух, Деккер надсадно закашлялась, когда больше не ощущала себя под водой, а чувствовала холодный пол и чье-то присутствие рядом. На плечи легла ткань пушистого полотенца, в которое хотелось закутаться, чтобы перестало так трясти, но Хлоя по-прежнему лежала на плитке, сплевывая воду и стараясь надышаться. У нее кружилась голова. Так касаться ее волос мог только он. Хлоя поняла это, когда мужские пальцы скользнули по ее затылку, ласково поглаживая. — Люцифер, — слабо проговорила она и постаралась найти в себе силы, чтобы подняться и увидеть его, наконец. Он был так хмур, сидя возле не, перьями белоснежных крыльев касаясь мокрого пола. Деккер, удерживая полотенце на плечах, перебралась ближе, под бок Морнингстара и тот охотно принял ее в объятия. Девушку все еще трясло, и она ощутила, как похолодела кожа дьявола, когда она прижалась к нему, насквозь пропитывая его одежду водой. Ему было, кажется, все равно: Люцифер удерживал Хлою у своей груди, касаясь губами ее влажных волос. — Ты пришел, — констатировала детектив, впиваясь пальцами в его запястье. — Ты хотела убить себя, — голос мужчины сквозил тоской и болью, и Деккер почувствовала укол совести. — Нет, я лишь хотела увидеть тебя, — в свое оправдание прошептала Хлоя, ощущая себя словно в дурмане. Прижимаясь щекой к его телу, девушка могла чувствовать биение его сердца. Присутствие Люцифера успокаивало и даже согревало. Протянув ладонь, детектив коснулась пальцами его мягкого крыла. Пальцы утонули в перьях, и она, сквозь подрагивающие веки, наблюдала, как умиротворяюще они мерцают. Светоносный. Изнуренная, Хлоя все еще чувствовала, как полыхают ее легкие после минут, проведенных под водой. Она боялась провалиться в сон и потерять Люцифера, который прижимал ее к себе, трепетно поглаживая по голове. Также бережно, как она гладила его крыло. — Не рискуй так больше, детектив, — проговорил дьявол тихо в макушку Деккер, оставляя поцелуй в волосах. — Не оставляй меня снова, — сдавленно попросила она в ответ, чувствуя, как слезы подступают к горлу, — вернись ко мне. Девушка боролась с желанием забыться, стараясь не закрывать глаза. Но убаюкивающие поглаживания и его запах действовали расслабляюще. Уже почти провалившись в сон, Хлоя увидела, как за ее опускающейся от бессилия рукой последовало небольшое перышко. Оно, раскачиваясь в воздухе, опустилось на пол, мгновенно промокая. Деккер пожелала дотянуться до него, но побоялась выбираться из крепких объятий Люцифера даже на мгновение и закрыла глаза, молясь, чтобы, когда откроет их вновь, он был здесь. Но первое, что она почувствовала, придя в себя, окутывающее ее тепло. Вместо кафельного пола — мягкая кровать и одеяло. Волосы ее высохли, а, значит, провела Деккер в собственной спальне по меньшей мере несколько часов. На ней была сухая одежда, носки, и в груди у Хлои защемило. Она поспешила встать, чтобы найти одно хоть малейшее доказательство присутствия Люцифера в доме. Детектив выбежала из спальни, попутно заглядывая в ванну, в которой царил теперь прежний порядок, но вокруг было пугающе тихо. В гостиной она ожидала увидеть кого угодно, но не Аменадиэля. Ангел сидел на диване, подпирая голову одной рукой, и, кажется, дремал. Сколько времени он провел здесь? Появление Хлои нарушило его чуткий сон: мужчина лениво разомкнул веки, фокусируя взгляд на детективе, и дернул уголками губ в улыбке. — Где он? — вместо всех слов приветствия спросила Деккер, вызывая недоумение на лице Аменадиэля. — О ком ты? — вопросом на вопрос ответил тот. Сердце Хлои пропустило удар. — Люцифер, разумеется, — воскликнула она. Ангел поднялся с кресла, сокращая расстояние между собой и детективом, и та поняла, что он не собирается говорить ей ничего ободряющего, а подходит лишь для того, чтобы сократить площадь поражения, которые вызовут следующие его слова. — Ты едва не утонула, Хлоя, — начал Аменадиэль, — рисковала собственной жизнью, но для чего? Ты ведь знаешь, что он в аду и не сможет оставить демонов без присмотра, — тон старшего брата Люцифера был раздражающе спокойным, словно он читал ее мораль, как дитя, без злобы. — Нет, — запротестовала Деккер, мотая головой, — он был здесь. Зачем ты мне врешь? — она устремила взгляд, полный слез, на ангела, который лишь поджал губы. — Ты справишься со всем этим, — только и сказал Аменадиэль и взял Хлою за запястье, чтобы потянуть на себя и заключить в объятия. Они были совсем иными, не такими, что мог подарить ей Люцифер. В них было не менее спокойно, но Хлое бы хотелось чувствовать, как вздымается крепкая грудь дьявола под ее щекой, и как он зарывается в ее волосы. Контакт с Аменадиэлем давал ей лишь чувство собственной важности, что она не одна и никогда одна не останется. Без нежности и любви в том понимании, которое было применимо лишь к Морнингстату. Девушка прикрыла глаза, сдерживая всхлипы, и позволила держать себя рядом довольно долго, потому что иначе она бы рухнула на пол, чтобы расплакаться. Его не было здесь. Он никогда к ней не приходил, и все это было лишь галлюцинацией, плодом ее воспаленной фантазии, которая отчаянно хотела видеть его, жажда возвращения. Не Люцифер, а Аменадиэль откликнулся на ее мольбы о помощи и это он спас ее из воды от неминуемой гибели, на грань с которой она сама себя поставила. — Умойся, а я приготовлю тебе чай, чтобы ты смогла успокоиться, — попросил ангел, разжимая кольцо из своих рук. Хлоя шмыгнула носом, кивая. Ей действительно стоит успокоиться и пересмотреть свое поведение. Она ведет себя опрометчиво, рискуя жизнью. Пора бы ей уже смириться, что Люцифер никогда к ней не вернется. Его миссия в аду чрезмерно важна, и ничто не сможет заставить его подняться из тартара наверх. Она прикрыла дверь в ванную комнату, включила воду в кране и склонилась над раковиной, прислушиваясь, как Аменадиэль гремит посудой на ее кухне. Слезы больше не шли, но Хлоя все равно зачерпнула в ладони и умыла лицо, приводя себя в порядок. Когда Деккер потянулась за полотенцем, то в зеркале увидела, словно что-то крошечное блеснуло совсем рядом. Детектив резко развернулась, ощущая, как бешено колотиться сердце в груди. Она припала к полу, заглядывая под ванну, а затем запустила туда руку, вынимая маленькое белое перо.