Кубик Рубика

Таинственное приключение Шерлока не прошло для него даром — вечером восьмого апреля он слёг с простудой. На протяжении нескольких часов я слушал уверения друга в том, что он здоров, но... Вот мы здесь — со своего кресла я наблюдаю за комком из пледа и подушек на диване, в центре которого притихший Шерлок. За окном барабанит дождь, но тихое шуршание камина почти перекрывает этот звук. Лондон уже захватили в свои тёмные объятья сумерки, и 221В — настоящее убежище, полное тепла и света. Мне нужно померить Шерлоку температуру, но я откладываю это до момента, когда у него совсем не останется сил сопротивляться. Судя по тому, как он раздражённо ёрзает в своём искусственном «гнезде» — сил ещё предостаточно. Ох. Даже для такой простой медицинской процедуры, я должен проявлять все грани изобретательности. Я раздражённо откладываю детективный роман в сторону и безучастно смотрю на огонь под звуки раздражённого бормотания Шерлока. Не удивлюсь, если он прямо сейчас обвиняет британское правительство или меня в своей болезни. Неужели так трудно взять на свою вылазку пальто! В конце концов, у меня есть альтернативы интереснее, чем ухаживать за самым вредным в мире детективом. Например, пригласить на свидание ту девушку, которой я обещал позвонить неделю назад. Да, точно, она же мне очень понравилась! Жаннет или... как там её звали? Я постукиваю кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Но есть ещё кое-что, не дающее оставить Шерлока в одиночестве: меня терзает смутное, ускользающее от моего понимания чувство вины перед другом. Вместе с неясными обрывками воспоминаний, похожими на бесконечно-длинный сон, эта вина обретает вполне реальную форму, но откуда именно она произрастает — вопрос. Очевидно, что дело во вчерашнем дне, который просто-напросто выпал у меня из памяти. Я изучил все косвенные доказательства, которых было совсем немного: несколько СМС Шерлока, начатая в ноутбуке заметка про «исчезновение» друга (которая теперь не имеет никакой важности) и тако, срок годности у которого кончится завтра. Не то чтобы это давало хоть что-то, кроме того факта, что Холмс куда-то уходил без меня. Но где был я? К сожалению, напрашивается только один очевидный вывод: я проспал большую часть вторника. Сам этот факт не так удивителен, учитывая только что раскрытое нами сложное дело, но вот то, что Шерлок не разбудил меня... Мой сон никогда не был преградой для него. Столько раз я подскакивал на кровати от крика друга: «Дело, Джон», что мог бы написать двухсот страничную автобиографию только об этом факте. Так почему Шерлок не разбудил меня, если, судя по его пассивно-агрессивной молчаливости весь сегодняшний день, я проспал что-то очень важное? Я обречённо вздыхаю, когда слышу сигнал о пришедшем СМС, но даже не перевожу взгляд на телефон. Майкрофт — вот кому бы не помешал отдых, потому что, вероятно, его психика не выдерживает интенсивной работы в качестве правительства. Другого объяснения того, почему весь день он присылает мне сообщения непонятного содержания, у меня нет. Ключ в кубике — это выход. МХ Как насчёт булочек? МХ Разговоры вам совсем ни к чему. МХ На мои ответные СМС Майкрофт отмалчивается, поэтому я предоставляю Холмсу-старшему развлекаться в одиночестве. Очевидно только одно: по всей видимости Шерлок солидарен с такой тактикой, тоже предпочитая играть в молчанку. Не уверен, что эти две тактики как-то связаны, но я, по крайней мере, знаю, что делать с Шерлоком. Если не трогать его какое-то время, он сам вывалит мне на голову все обиняки в самый неподходящий момент: когда я буду опаздывать на работу или когда мы будем стоять над жертвой очередного преступления. Но больной раздражённый Шерлок вряд ли мне что-то скажет, поэтому в моих же интересах, поскорее поставить его на ноги. Я кидаю быстрый взгляд в его сторону. Кажется, он уже достаточно стих, чтобы не слишком упрямо отказываться от медицинского осмотра. Я поднимаюсь и потягиваюсь: мышцы приятно отзываются каждому движению. Первоочерёдная задача: чай. Я мог бы также добавить в автобиографию описание моментов, когда я делаю Шерлоку чай, чтобы увеличить её объём до пятисот страниц. Когда напиток готов, я аккуратно подхватываю чашку и несу её к дивану. Кратко оцениваю обстановку: несколько подушек и плед скинуты на пол, а Холмс, свернувшись комком, гордо отвернулся к спинке дивана. Я ставлю на журнальный столик чашку и поднимаю с пола постельное. Плед накидываю на Шерлока (он недовольно ворчит, тем не менее натягивая его на себя), а подушки кидаю в сторону кресел. Когда я присаживаюсь на диван рядом с Шерлоком, он недовольно бухтит, ещё больше вжимаясь в спинку дивана. — Жив? — тихо спрашиваю я. Громкие звуки точно причинят ему дискомфорт. Шерлок чуть поворачивает на меня голову, и я вижу, что он чуть заметно дрожит, а кудри прилипли к влажному от пота лбу. — О, может констатируешь что-то более точное как доктор, — огрызается Холмс и отворачивается обратно. Я хмыкаю. Будто я ожидал чего-то другого: — Я сделал тебе чай с медом. Так горлу будет не так больно. Шерлок что-то невнятно бормочет, и, мне кажется, среди прочего я разбираю какие-то факты об исчезновении пчёл. Некоторое время я молчу, ожидая, пока друг выберет между желаниями быть упрямым засранцем или попробовать напиток с мёдом, выпущенным ограниченной серией (благодарность за одно из раскрытых дел о краже ульев). Через несколько минут побеждает второе желание, и я чуть усмехаюсь, наблюдая за тем, как Шерлок пытается сесть, не вытаскивая свои длинные ноги из-под пледа. Заметив мой смешок, Холмс закатывает глаза, но ничего не говорит и молча берёт чашку. Я жду, пока он сделает несколько глотков, уповая на чай как на волшебное лекарство от вредности. — Неужели так сложно было взять с собой пальто? — я тянусь ладонью к лбу Шерлока, а он подозрительно косится на мою руку и отодвигается на противоположный край дивана. Я хмурюсь и замираю с протянутой рукой. С недовольным: «Агрх!» Шерлок тыкается лбом в мою ладонь и через несколько секунд отстраняется. — Ну и какой твой вердикт, Джон-термометр-Ватсон? Смогу ли я, счастливо напевая, скакать без пальто под дождём когда-нибудь? — Холмс выжимает из себя самую саркастичную интонацию, на которую способен, но она выходит даже вполовину не такой яркой, как обычно. В любом случае, я игнорирую её, но меня забавляет, что он делает отсылку к недавно просмотренному нами мюзиклу. Что не забавно: ещё немного и нам точно понадобится парацетамол, а может и что-то посильнее. Я подтягиваю ноги на диван и изучающе смотрю на Шерлока. Будет ли он пить парацетамол сейчас или мне нужно подождать ещё несколько часов, прежде чем он окончательно вымотается? Конечно, я могу заставить его. Но так ли это необходимо? — О, прекрати, — огрызается Шерлок и ставит чашку на столик с такой силой, что немного чая выплёскивается на столешницу. — Прекрати делать вид, что дедуцируешь, это бесит, — Холмс снова укутывается в плед с головой так, что видно только глаза. Стандартная реакция больного Шерлока — ничего удивительного. — Ну вчера-то ты вдоволь дедуцировал в одиночку, — полуобиженно бормочу я. Шерлок сердито фыркает и ничего не говорит. Я понимаю, что он болен, но меня раздражает, что он никак не комментирует вчерашний день, даже когда я прямо упомянул о нём. Ладно, если у него есть силы огрызаться, мы можем попробовать поговорить. Но спокойно. — Ты же знаешь, что если я пропустил что-то важное, ты можешь мне рассказать? Я не силён по части фактов, чтобы сказать, что именно произошло вчера, но я вижу, что Шерлок не только рассержен, но и расстроен. Я наблюдаю за другом — его взгляд чуть смягчается и теплеет, но также я вижу, как он чуть мутнеет. Я заставляю себя перебороть желание снова проверить температуру. Несколько минут он молчит, стреляя глазами то на меня, то почему-то на каминную полку, а потом фокусируется на чашке на журнальном столике. — Ты тоже там был, просто не помнишь, — бормочет Шерлок, не смотря на меня. — Кхм? — неуверенно хмыкаю я. Конечно, я мог забыть какие-то события дня, но... весь день. Ох. Меня пронзает догадка — у Шерлока бред. На моём лице наверняка проскакивает нешуточное беспокойство, но друг не смотрит на меня и продолжает: — Всё это время ты был со мной, Джон. Шерлок придвигается ко мне чуть ближе, и плед сползает к нему на плечи. Я чувствую, как от него веет жаром: — Ты хотел... вернуться к разговору, — он смотрит мне в глаза. Его взгляд расфокусирован, зрачки огромные, а щёки и шея горят. Я пытаюсь вспомнить, не вышел ли срок годности у части лекарств в аптечке, и, конечно, понятия не имею, о каком разговоре он говорит. В конце концов, я мельком скольжу взглядом по его лицу ещё раз и решаю подыграть ему, мысленно составляя список лекарств, которые нужно докупить в аптек: — Так давай вернёмся сейчас. Он на мгновение широко распахивает глаза (боже, у него такие зрачки, будто он под дозой) и приоткрывает рот. Шерлок ничего не говорит, только несколько раз растерянно моргает и... будто чего-то ждёт от меня. Я не понимаю, чего он хочет. Эта ситуация становится неловкой. — Кхм, Шерлок, ты... У тебя температура, — пытаюсь объяснить ему я. — Ты можешь говорить странные вещи, — я легко дотрагиваюсь до его кисти: горячая, очень горячая. Я подскакиваю от неожиданности, когда Холмс низко рычит и отдёргивает руку. — Это не странные вещи, — раздражённо выплёвывает Шерлок, активно жестикулируя. — Они не должны быть странными для тебя! Это по твоей части! — он снова натягивает плед на голову и раздражённо отворачивается к спинке дивана, пихая меня своими ногами. Боже, какие ледяные пятки! Мне хочется успокоить Шерлока, но я не знаю, что ему сказать. Очевидно, что сейчас он злится на меня за вчерашний день, но я так и не понимаю, что произошло. Из фактов только: вчера Шерлок где-то был один и сейчас он заболел, поэтому бредит. Холмс что-то недовольно бухтит и ворочается, пытаясь полностью укрыться пледом. Получается у него это плохо, потому что все его длинные конечности восстают против хозяина, то и дело высовываясь из-под покрывала. В конце концов, я решаю ещё раз потрогать его лоб, чтобы убедиться, что жар не критичен, и оставить его в покое на некоторое время. Я подсаживаюсь чуть ближе к его корпусу, увернувшись от его колена, которое чуть не врезается мне в ребро, и тянусь рукой к той части пледа, где находится его голова. Но в последний момент Шерлок замечает это моё движение, что-то зло шипит и дёргает головой, скидывая с неё покрывало. Мои пальцы вдруг утопают в его волосах, а потом... происходит что-то странное. Воспоминание, которое ещё долго будет преследовать меня в качестве призрака. Неожиданно для себя я делаю несколько поглаживающих движений: волосы мягкие, в некоторых местах влажные, но по большей части просто спутанные. Что.... Что я делаю? Шерлок не шевелится и, мне кажется, даже не дышит. Да я и сам будто перестаю дышать. Но я почему-то не останавливаюсь, продолжая перебирать пальцами мягкие прядки. И Шерлок, он... не отстраняется. Это всё ощущается очень странно... и в то же время естественно. Я не знаю, сколько времени так проходит. Это могла бы быть минута или несколько лет, всё время в мире вдруг сжимается в одну несуществующую точку. Я вдруг слышу, как Шерлок сопит в стенку дивана: — Прости... Джон. Это звучит искренне и... так надрывно. К сожалению, я знаю его достаточно хорошо, чтобы услышать нотки отчаяния в его голосе, но не могу найти контекст, чтобы понять, с чем именно оно связано. Единственный очевидный вариант — вчерашний день. — Всё нормально, просто... В следующей раз давай будем вместе, — тихо отвечаю я. Мы же все ещё говорим о вчерашнем дне, да? Шерлок ничего не отвечает, но я слышу, что его дыхание учащается. Лихорадка? Нет, это же не... Неожиданно Шерлок издаёт глухой гортанный звук и отстраняется от моей руки. Он садится на кровати, в его взгляде я вижу скачущие огоньки. И... в его глазах блестит влага? Ох. Это совсем не похоже на моего Шерлока. Но я не успеваю как следует напугаться такому необычному поведению, потому что он резко встаёт с дивана (чуть покосившись влево) и достаёт откуда-то из его недр газету. Он кидает её в меня, старательно отводя взгляд, и разворачивается по направлению к своей комнате, поправляя плед, сползший на плечи. — Эй? — неуверенно тяну я, с удивлением рассматривая газету. — У нас новое дело. Займёмся им завтра, — только кидает Шерлок и стремительно удаляется по направлению своей комнаты. Я смотрю, как за ним захлопывается дверь. Он серьёзно беспокоит меня своим поведением, но... комната Шерлока — его личное пространство. Теперь мне придётся ждать, пока он уснёт, чтобы заставить выпить его лекарства. В любом другом случае, я рискую получить подушку в лицо — что не страшно, но довольно неприятно. Упрямый Шерлок — необходимость пить лекарства: 1-0. В конце концов, пока у него есть силы на драматичный уход в свою комнату, это может подождать несколько часов, пока он не уснёт. Я вытягиваю ноги на диване и перевожу взгляд на кричащий заголовок на первой полосе газеты.

ШЕДЕВР КИСТИ УИЛЬЯМА ТЁРНЕРА ПОХИЩЕН

Я по горизонтали пробегаюсь по тексту, в котором журналист поёт дифирамбы «небезызвестной картине», о котором я вообще не слышал до сегодняшнего дня. В одной из колонок размещена небольшая фотография, из-за плохого качества которой, «невероятной красоты Рейхенбахский водопад» выглядит как одно из невзрачных зданий новой застройки около Бартса. Я откладываю газету в сторону и тянусь к пульту. Глупое телешоу — то, что мне нужно, чтобы чуть скрасить этот вечер. Дело о картине тянет максимум на шестёрку, и я не вижу причин, почему друга оно заинтересовало. Может вопрос тут в личности потерпевшего или менее очевидных обстоятельствах, но... В конце концов — Шерлок Холмс — чёртова загадка, для разгадывания которой не хватит и всего времени в мире.