Их зима. В погоне за сердцем стужи.

Она не попросила их о помощи когда чистила сугробы у гаража и не отвечала на звонки Дросселя. Мир внутри неё замер. Покрылся толстым слоем льда. Будь проклят Марс и марсиане! По венам, вместо крови, потёк хладагент. Она поняла Кая из сказки про Снежную королеву. Так проще. Не чувствовать. Её похитили через три дня после ночи во тьме. Она равнодушно смотрела на Чумазойда. Тот что-то вещал, но наткнувшись на взгляд девушки, заткнулся. Чарли сама села в его машину, добровольно. А какая разница, даже если в этот раз её убьют? В кабинете Лимбургера её посадили на стул. Враг с минуту вглядывался в застывшую маску напротив. — Всё так плохо? — спросил он совершенно серьёзно. — Уже, безразлично. — она сама не узнала свой голос. Лимбургер со вздохом достал бутылку и два стакана. Рядом появилось маленькое блюдце с нарезанным лимоном. Янтарная жидкость плеснула в бокалы, на два пальца не больше. Они выпили всё в той же тишине. — Я не знаю как вас ободрить, если честно. — он налил ещё — Отсекая долгую вражду, марсиане всегда были помешаны на войне и в их жизни не существовало ничего больше. Ваш рыжий друг, исключение. Белый, совсем другой... — Я продам вам гараж. — проговорила Чарли, равнодушно. — Будьте добры, не скупитесь, мне надо дом купить, подальше, в лесу. — Вы уверены? — он кашлянул — Не хотелось бы чтобы в момент слабости вы совершили ошибку. Я может и злодей, но не совсем сволочь. — А слабости больше нет. Вот именно теперь, я сильна как никогда. — она осушила бокал одним махом. Формальности заняли несколько минут. В карман Чарли перекочевала пластиковая карта с внушительной суммой. Вот и всё. Уже у двери, девушка оглянулась. — Прощайте, Лоуренс. — она взялась за ручку. — Прощайте мисс Дэвидсон и ... гляньте в зеркало, перед отъездом. — голос Лимбургера сорвался на шёпот. До гаража её подбросил Чумазойд. Она пожала на прощанье огромную ладонь, не замечая как громила морщится. Несколько памятных вещей перекочевали в сумку, туда же полетела одежда. Обернувшись, девушка застыла. Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Глаза, всё ещё отдавали зеленью, но в них уже поселилась льдистая стылость. Волосы пестрели белыми прядями. Она седела. Всё правильно. Так и должны выглядеть мертвецы. Последний штрих. Уже в гараже она схватила со стола забытый кем-то из марсиан нож и оттянув волосы, коротко, возле самого затылка, рубанула. Отсекая всё что было таким важным. Вот теперь, это всё. Нож грохнулся на пол, рядом с копной шоколадных волос. Обойдя гараж, Чарли зашла в ангар. Трейлер завёлся легко, будто ждал свою хозяйку очень давно. Она знала куда ей надо, в самый глухой лес, к снежным сугробам. К покою.

****

Дроссель редко пугался. Один, ну может два раза, за жизнь. А тут, за неделю, этот испуг был вторым. Первым, в ужас привёл Винни, когда вернулся от Чарли. У брата было такое лицо, будто он снова пережил всё то горе что случалось когда-либо в его жизни. А после, за всю неделю, белый так и не улыбнулся, ни разу. А теперь, рыжий смотрел на шоколадные волосы на полу. Он наклонился и сгрёб тяжёлые пряди. И снова, ужаснулся. Некоторые из них были седыми. Что здесь произошло? — Ну, что там? — Винс выглянул из-за его плеча. И шерсть рыжего опалил испуганный выдох. — Думаю её похитили. Только... Чьи это волосы? У Чарли то седины не было. — Дроссель не мог понять ничего. Собственный нос говорил ему что волосы принадлежат их подруге. Но, люди не седеют за неделю. Нет же? В офисе Сырка было пустовато. Сам хозяин, встретил троицу в обнимку с бутылкой. — Где Чарли, отвечай, сейчас же? — взревел Винс. Лимбургер смотрел на них осоловело. — Продала гараж и уехала. — голос врага был спокоен. — Что? — рыжий притормозил ринувшегося было вперёд Винни. — Пару дней назад я её похитил. Но она была в таком состояние, что... — он сглотнул и замолчал. — Я не знал что люди так могут. Вроде живая, но по сути, уже мёртвая. Я эти глаза не забуду, никогда. Были зелёные, а стали... чёрт, почти белые. — толстяк в ужасе затрясся. — Этого быть не может?! — Дроссель застыл, по спине пробежал холодок. — Святая икра, как всё было просто раньше. Вы на одной стороне, я на другой. — Лимбургер отпил прямо из горлышка бутылки. — Но она... Это немыслимо. Что с ней сотворили такое, что она вот так...? — толстяк замолк, снова сглатывая. Марсиане просто ушли. Не стали громить здание или добивать Сырка. — Как действуем? — голос Винса из-за шлема звучал глухо. — Ты ещё спрашиваешь? — рыжий подскочил к брату и содрал с того шлем — Что у вас случилось? Что ты сделал? — красные глаза брата, будто потухшие всю последнюю неделю, стали просто больными. — Сказал правду, Дросс. Просто, сказал правду. — белый вдруг как-то весь разом сжался. — Да какую правду, говори яснее?! — рыжий рычал, хотя видел уже упрямый блеск в глазах брата. — Не хочешь по хорошему, твоя воля?! Модо, придержи нашего лихача. — Винс пытался вырваться, но стальные объятья серого брата держали крепко. Дросс прижался к антеннам белого своими и нырнул. Дальше, дальше, дальше. Вот. Вот она, та ночь. Каждую секунду воспоминаний увидел рыжий лидер. И даже то, что младший брат не разглядел в глазах девушки. Настоящее, тёплое, дышащее чувство. Все слова Винса били как пощёчины. Дроссель видел как умирает в ней это. То из-за чего Чарли жила, то чем дышала. — Как ты мог? — прохрипел рыжий, стирая кровь хлынувшую из носа. — Да что там, Дросс? — Модо отпустил белого и замер. — Он с ней лёг, а после, просто отверг. Это... Хуже чем смерть для неё, я видел. А Винни, даже не обернулся. — Дроссель согнулся пополам. Тошнило так сильно. — Я всё сделал правильно. Она будет в безопасности. Будет счастлива. Семья, дети и мир без чёртовой войны. — крик белого резал уши. — Дурак. Она тебя любила. По-настоящему. Искренне. — рыжий приподнял голову, держась за грудь. Слова были сказаны и мир замер. — Чушь. Она не могла полюбить такого как я. Мы не люди, ты забыл? — Винс опустил глаза. — Ой, дурак. — Модо схватился за голову. — Да мы оба видели что она тебя любит и только ты за своим раздутым эго не замечал ничего. Как можно быть таким слепым? — Это не правда. Да даже если бы и было правдой, что я могу ей дать?! Жизнь в пустыне? Постоянный риск быть убитой? Борьбу за выживание? — Винс слез с байка и покачнулся. — Я никто. Здесь, на Земле, у неё есть будущее. — Ты мог дать ей себя. Поверь, для любящего сердца это целая вселенная. — Дроссель наблюдал за младшим братом, с жалостью. — А ты с ней спал просто так, или это для тебя что-то да значит? — в голосе Модо надежда. Винс сжал кулаки и повернулся к братьям спиной. — Для меня, это всё. Она, для меня, всё. — он повернул голову, в красных глазах блестели слёзы — Я ведь тоже, люблю её. — Тогда, мы просто обязаны её найти. — Дроссель ободряюще улыбнулся.

****

Её мир выцветал. Сначала алые, похожие на капли крови, ягоды, что росли возле нового дома, стали чёрными. Потом деревья и птицы. Вокруг лишь чёрно белый мир, как на старой фотографии. Она купила хутор в лесу. Три домика. В самом большом и поселилась. Сначала, было даже приятно топить печку и сидеть глядя на огонь весь вечер. Потом, огонь приносил лишь острую боль. Стужа стала намного более привлекательной. Совсем выцвела её душа и побелели волосы. И лишь красные глаза, что время от времени вспыхивали в памяти, не давали ей раствориться в небытие. Где-то внутри шептал тихий голос. Он просил очнуться. Умолял дать жизни ещё один шанс. "Живи. Живи же. Не смей умирать. Дождись." И она жила. Ела. Спала. Существовала.

****

Он не знал когда это началось. Точнее, не так. Началось то сразу, с первой встречи и смеющихся зелёных глаз. Но вот поверить, он позволил себе совсем недавно. Винс влюбился. Вот так просто, обыденно даже. Ни фейерверков, как в кино. Ни других спецэффектов. Просто, раз и ты попал. И твоё сердце, вроде как и не твоё больше. Оно принадлежит зеленоглазой девчонке механику. Сначала, Винни бесился. Слишком дорожил свободой. Но не умея врать себе, признавал чёртово чувство. Иногда он смотрел на неё исподтишка. Пытаясь понять, ну чем она его таким зацепила?! Отпадная фигура? Ну да, это тело он рассмотрел очень пристально. Благо, она во время отдыха на озере, надевала этот свой купальник. Первый раз, он помнится чуть слюнями не захлебнулся. Ещё был её талант и абсолютно наплевательское отношение к тому что они не люди. Девушка механик, спеленала марсианского байкера как ребёнка. Привязывая к себе, самыми страшными и крепкими узами. Принятием и заботой. Страх за неё стал навязчивым. Заставлял вздуваться вены и сжиматься кулаки. Тело считало что она, Чарли, вопреки её собственной воле, принадлежит Винсу. И вот тут, на свет вылезал самый древний инстинкт. Защитить самку. Ту, что станет матерью потомства. Винс старался, нет правда. Он переламывал себя, несмотря на орущий инстинкт. И каждый раз когда она была в гуще событий, его внутренности перемалывало в кашу. Он сломался, когда Чарли ранили. Позволил своему телу действовать. Защитить. Любой ценой. В их жизнь, плотно вошли скандалы. Она требовала с ней считаться. Винс рычал и бесился. Та история с наручниками, так поразила Чарли, что она даже не орала потом на него. Ну а что ему было делать? Бешеная баба пёрла как танк. Несмотря на всё это, они медленно но верно сближались. И время проведённое вместе, стало самым ценным. Рука в руке на диванчике у телевизора. Худенькое тело под боком. Тонкий аромат нежного тела. Винс обожал её запах. Чистый. Такой особенный, только её. Он не мог не приехать, ей нужна была помощь. Не смогли помешать даже ненавистные снег и холод. Утепляя окно в мастерской, он всмотрелся в белую круговерть. Что ты можешь ей предложить? Себя? Сомнительное удовольствие. Адреналиновая зависимость, покоцанная рожа и за душой, голая пустыня. Душа взбунтовалась. А как же любовь? Ведь он любит. Ну и что? Кому нужна твоя любовь? Ей? Не мечтай. В глазах человека ты просто животное. Нелюдь. Тварь из космической бездны. Она не посмотрит на тебя, как на полноценного мужчину, никогда. НИКОГДА! Страшное слово пронеслось по телу, выжигая внутренности, делая кровь в венах чистейшим ядом. Погасший свет. Они двое на диване. Чарли сама прижалась к нему, сама поцеловала. Всё сама. А он, просто сдался. Не имея сил сдержаться. И даже если, ему придётся совсем скоро умереть. Винни не забудет хрупкое тело, отдающееся ему на том диване. В тот момент, он чувствовал как она привязывает его к себе, прочнее любого каната. Разговор после. Его страх за неё. Он готов от неё отказаться, ради счастья самой девушки. Тело требует прижать и не отпускать. Душу рвёт в клочья. Боль жрёт. Он сбежал. От неё и от боли. Будь проклята эта любовь! На обратной стороне век выжжено её лицо. И даже из тьмы, зелёные глаза смотрят с болью. В гараж он ехал неохотно. Его тянуло к ней магнитом, но осмелился он только с братьями. Они уберегут от необдуманных действий. Трус! Трус! Трус! Гараж был пуст. Только волосы на полу. Те самые, в которые он с таким наслаждением запускал пальцы, в их единственную ночь. В башне Лимбургера пришло понимание, он совершил что-то страшное. И в сердце вспыхнула боль. Как всё просто?! Они любят друг друга. И это, на краткий миг, дарует облегчение. За что она могла полюбить такого непроходимого идиота как он? За что, его, Винса, вообще можно любить? Первым делом они наведались к Сэму. И он не подвёл. Через несколько минут у них было фото трейлера Чарли. И номер шоссе. Через два дня Винс тихо ненавидел Землю и её погоду. И только это помогало отвлечься от самокопания. То и дело вспыхивала мысль о неотвратимости наказания. Вот, он начал симпатизировать рыженькой мышке. Через два дня, плен и изуродованное лицо. Вот, он разделил с Чарли постель и тут же она сбежала, не желая его видеть. Волей неволей подумаешь, а стоит ли ему вообще любить?! Хотя, а был ли выбор? У него, Винса, был хоть один шанс не полюбить Чарли? Одни вопросы. Без ответов. Трейлер Чарли опознавали на всех заправках. Где-то она покупала еду, где-то заправлялась. — О. Вы Снежную королеву ищите? — старик китаец на очередной заправке грустно улыбнулся, лишь мельков взглянув на фото машины. — Снежную королеву? — Дроссель опешил. — Ну да. Волосы белые и глаза тоже. Кожа бледная. — продавец плюхнулся на стул у прилавка. — Что за Снежная королева? — Винс сжал кулаки. — У. Да вы ребята издалека похоже. — старик вытащил из кармана платок и громко высморкался. — Сказка такая есть. В ней девочка бежит за мальчиком. А когда находит его, у него все чувства исчезли, напрочь. Она побеждает снежную волшебницу и своей любовью отогревает мальчишку. Ну так вот. Девушка, что на этой машине, похожа на эту снежную волшебницу. Вся беленькая, будто снег. — Она ничего не говорила? Может спрашивала что-то? — Дроссель спросил на удачу, не надеясь. — А как же? Поинтересовалась не продают ли в нашей глуши дома в лесу. — старик улыбнулся. — И? — нетерпеливо влез Винс. — Отправил я её в городок наш. Ну а дальше. Либо она уехала ночью, либо нашла что искала. — закончил продавец. Так они узнали что Чарли всё же купила дом. А старый риэлтор из городка, дал им её адрес. Снег, холод и лес. Стали кошмаром для марсиан. Поездка превратилась в ад. Подъезжая к месту, Винс впервые молился. Пусть она будет там. Просто. Пусть. Будет. Там. Снег был. Домики были. И Чарли, тоже была. Вышла на крыльцо глядя на них равнодушно. Только... от яркой и живой девушки осталась лишь блёклая копия. — Чарли. — вместо крика из горла вырвался сдавленный хрип. — Кто вы? Уходите. Вы тут не нужны. Это моё место. — в её голосе ни грамма тепла. Ледяная стужа. — Милая. Давай вернёмся домой, вместе. — Винни шагнул к ней, протягивая руки. Очнись же, милая. Очнись. — Это мой дом. Вас, я не знаю. — девушка зашла в дом и закрыла дверь. — Как она может нас не помнить? — Дроссель опешил. — Не хочет. — Модо поёжился. — Блокировка болезненных воспоминаний и того что с ними связано? Но почему? Разве такое бывает ни с чего? — рыжий снял шлем. — Редко. Но иногда душа так ранена, что другого выхода просто нет. — серый последовал примеру брата и вдохнул морозный воздух. Винс смотрел на дверь. Его яркая и взрывная девочка никак не вязалась с образом этой стерильной женщины. Он содрал шлем и уронил его в сугроб. Руки не слушались. В груди росло жжение. Винни вскинул голову к свинцовым небесам. По щеке, теряюсь в шерсти, скользнула слеза. И ещё, и ещё. Это его вина, всё это. Он приносит несчастья всем, кто становится важен. Жжение в груди стало нестерпимым. По телу разлился жар. Дроссель рванул к брату, но не успел. Винс свалился в снег, будто марионетка у которой жестокий кукольник разом отрезал верёвки. Лишь приподняв голову брата, рыжий понял, тот горит. — Модо. Осмотри дома, нам нужно укрытие. У Винни жар. — Дросс хлопал по щекам брата, но тот не приходил в себя. — Там не возможно жить. Заносите сюда. Но, как только он встанет на ноги, вы исчезнете. — голос от двери дома, заставил братьев вздрогнуть. Чарли стояла на пороге. В глазах, всё та же пустота.

****

В её снах жила тьма. Живая, клубящаяся. У этой тьмы были красные глаза, смотрящие с презрением. А ещё, голос. И слова, рвущие в клочья. — Ты правда думала что нужна мне? Наивная дура! Ты же мне не подходишь! Кто ты есть? Жалкая девчонка, недостойная даже следовать за мной. Не то что быть равной. Ты хотела моей любви? Дура! Ты просто человек! Ха. Маленькая человечка хочет быть важной для такого как я?! — плечи сжали стальные пальцы — Посмотри! Не отводи взгляд! Смотри! — перед глазами всплывают картины. Красный мотоцикл. Байкер в алом шлеме. Сильные удары, разлетающиеся враги. Каменная глыба летящая к планете и всё тот же красный, спаситель, герой. Он снимает шлем, на губах улыбка. Не человек. — Ну? Разве ты можешь быть достойной меня? Ты никто! Или думала после той ночи что-то изменится? — она на диване, прижатая тяжёлым телом. Мощные толчки и желание принадлежать. — Дура! У меня таких как ты может быть много. "— Даже не думай. Тебе на Марсе нечего делать.Из-за привязанности рушить свою жизнь и ввязываться в чужую войну, глупо. — Всё это, ночью... Лишь из-за привязанности? Ты так думаешь? — Нет, у меня это просто слабость. А у тебя, одиночество. В ситуации когда ты так долго одна, подошёл даже такой как я. В этой тьме, я для тебя был просто мужчиной. Именно поэтому, это было просто. — Что ты несёшь? — Правду. Я хочу донести до тебя правду. Ты останешься на Земле и будешь счастлива. Будет именно так. И никак иначе. " — Вот она, моя правда. Я не полюбил бы тебя, никогда. На моей родной планете, так много женщин. А ты, просто помутнение, слабость. Но. Я из прочнейшей марсианской стали, помнишь? Ты лишь эпизод. Маленькая блажь. Тьма хохочет. Не видимые во тьме руки, рвут её душу, пытаясь добраться до крохотного огонька. Алый лепесток. Самые ценные воспоминания. О том, кто так и не принял её сердце, оставив его истекать кровью на заплёванном асфальте. С каждой ночью, тьма ближе. Совсем скоро, она доберётся до огненного лепестка и тогда... Спаси меня, любимый!

Я в глазах твоих видел снег в океане. Этим снегом с тобой никогда мы не станем. И пускай всё растает, ведь между мечтами Мы теряем любовь, как снег в океане. Кажется, что в нас холода — Прямо внутри, это беда. Кажется, что мы — города, Что в нас вода и столько льда. И так холодно пальцам Твоих мыслей касаться. Как опять не влюбляться — В тебя не влюбятся, скажи?! Я в глазах твоих видел снег в океане. Этим снегом с тобой никогда мы не станем. И пускай всё растает, ведь между мечтами Мы теряем любовь, как снег в океане. Я в глазах твоих видел снег в океане. Мы чужие с тобой, — и другими не станем. Так пускай всё растает, течёт между пальцев; Я тебя отпускаю, — и не возвращайся! Чувства будто пар изо рта В воздух летят; маска снята. Мы не досчитали до ста. В этой любви всё изо льда. И так холодно пальцам Твоих мыслей касаться. Как опять не влюбляться — В тебя не влюбятся, скажи?! Я в глазах твоих видел снег в океане. Этим снегом с тобой никогда мы не станем. И пускай всё растает, ведь между мечтами Мы теряем любовь, как снег в океане. Я в глазах твоих видел снег в океане. Мы чужие с тобой, — и другими не станем. Так пускай все растает, течёт между пальцев; Я тебя отпускаю, — и не возвращайся! И мир, как будто бы в трещинах. И всё, что нами обещано прежними — С неба посыпалось хлопьями снежными. Я в глазах твоих видел снег в океане. Мы чужие с тобой, — и другими не станем. Так пускай всё растает, течёт между пальцев; Я тебя отпускаю, — и не возвращайся! (С. Лазарев — Снег в океане.)

****

Сначала, даже в его сне был вязкий жар, не дающий вдохнуть. Но он исчез и на его месте остался холод. Он бьётся в ледяной клетке. А с другой стороны он сам, терзает Чарли. На розовой коже, под острыми, блестящими металлом когтями, остаются раны. Кровь течёт. Но даже истекая кровью, она тянется к нему, отдаётся ему. Два тела на диване, совокупляются, измазанные красным. Чарли поворачивает голову к нему настоящему, окровавленный рот открывается и за сладострастным стоном, звучат слова. — Я позволю тебе всё. Я ведь твоя, ты знал?! Принадлежу тебе с первой секунды знакомства. Все твои низменные желания, осуществятся. Хочешь? Ты хочешь меня, такую? — и то что притворяется Чарли, опрокидывает того, другого, Винса на диван. Он смотрит как она насаживается ртом на его член. Несколько минут он только смотрит, открыв рот, понимая что голос исчез. Чарли повернулась к нему лицом и оседлала бёдра его копии. Белые руки обхватили тугую грудь. Крови стало так много. — Ты хочешь, так? Хочешь иметь всё это? Меня. Когда пожелаешь. Все твои желания, осуществимы. Винс прикрывает глаза и на губах сама собой рождается, нежная и добрая, улыбка. — Дурочка. Я лишь хочу чтобы ты была счастлива. На столько люблю, что готов был отказаться от нас, ради тебя самой. — тишина была ему ответом. Он распахнул глаза. Чарли была тут. Босая в лёгком летнем платье. Он помнил его, это платье. Первый год на Земле, их поездка на озеро. Тогда он и понял, что влюблён. Увидев её в закатных лучах, у самой кромки воды. — Я покажу. То, от чего ты всеми силами хотел убежать, мальчик. — в голосе девушки насмешка. И Винс начал падать. Под пальцами был горячий песок. Винни вскочил и обнаружил девушку рядом. Они двое стояли на бархане. — Смотри, малыш. — шепнула она, обхватывая его плечи и обдавая своим запахом. По песку мчится кавалькада их мотоциклов. Много, очень много. Картинка скакнула вперёд и ближе. Они с братьями, впереди. За спиной Винни крохотная фигурка. Ветер играет с длинными шоколадными прядями. Чарли. — Неужели это конец и Марс свободен? — голос девушки звенит, а радость хлещет из самого сердца. — Да, родная. Мы победили. Больше не нужно бояться. Теперь, мы можем просто жить. — его крик поддержали марсиане. "Жить!" крик долго ещё звучал в пустыне. — Теперь. Мы же можем... — она стушевалась и алея щеками уткнулась в его куртку. — Ага. Теперь уж, любимая жена, ты не отвертишься. У нас обязательно будут дети. Мальчик, девочка, мальчик. — Винс смеётся, радостно и искренне. — Хорошо. Потому что я беременна. — её голос тихий, почти не слышный. — Ну как? Красивое будущее? У тебя есть всё. Победа. Свободная родина. Жена. И вот-вот будет первенец. Ну как? — на глаза легли ладони. Винса трясло. Это то от чего он хотел убежать? Он сам бежал от счастья? Сам отнял у них с Чарли будущее? — А давай, глубже? Толчок был лёгким, но Винни с трудом устоял на ногах. Перед глазами, снова он сам. На этот раз весь всклокоченный, у белой двери, он метался. А на лице, большими буквами, написан страх. Из двери вышла старенькая мышка. Морщинки у глаз делали её лицо похожим на печёное яблоко. Старушка протянула Винни пищащий свёрток. Реальный Винс, с замиранием, шагнул ближе. В пелёнках лежал мышонок. Розовая кожа, прижатые мокрые ушки и бугорки не проклюнувшихся антенн. Он сразу понял, это его сын. Его сын! В груди горело огнём. — Нравится? — раздался шёпот у самого уха. На глаза снова легли холодные ладони. — Ещё? Изменю ка я исходные данные, мм?! Залитый солнцем двор. Земля. Покосившаяся вывеска гаража. Запустение. Рабочие бросают мусор в большой грузовик. Памятные вещи. Альбомы. Старые проржавевшие детали. — И чья это была халупа? — спросил один сплёвывая на асфальт. — Да старуха тут жила, сумасшедшая. Ни детей, ни родни. — второй рабочий закурил, щурясь на солнце. — Почему сумасшедшая? — переспросил первый заинтересованно. — Да всё твердила, мол её единственная любовь улетела к звёздам. — парень прикрыл глаза. — Он ошибся, решив за двоих. Так она говорила. Бред, короче. — Ну? Таким будет моё будущее. Ты такого для меня хотел? — жаркий шёпот обжигал. — На себя хочешь глянуть, мышонок? — снова толчок. Тёмный бар. Себя Винс нашёл не сразу. Старая кожанка, потёртая и побывавшая во многих боях. Белая шерсть, выглядящая блекло серой. И пустота в глазах. Мертвец. Живое тело, мёртвая душа. — Дядя Винни, пойдём домой, а? — он и не увидел когда к нему будущему успела подобраться мышка. Рыженькая, совсем малявка. — Оставь дядю в покое, Мэди. — ответил Винс у стойки. — Не коси под своего отца, не выходит. — Дядя Вин. У вас заезд завтра. Вы забыли? — девочка сжалась под взглядом красных глаз. — Уймись. Я приду первым, даже с закрытыми глазами. — Винс отвернулся от мышки — Брысь отсюда. — Знаешь, что будет дальше? — спросил голос Чарли. — Я умру. — ответил Винни. — Ну и как? Нравится тебе наше будущее? Красивая история получилась, скажи? — они снова оказались в ледяной пустоте. — Скажи, как мне вернуть тебя? — прошептал он, протягивая руку и оглаживая нежную щёку. —Ты поймёшь. Сердце подскажет. — она потёрлась о его ладонь. — Ты ведь не сон? Точнее, не совсем сон?! — Винни потянулся к ней. — Ты прав. Я часть души той что ты любишь. Уходя той ночью, ты забрал меня с собой. — она прижалась губами к его подбородку.