Stars in the moonlit night

      Ночь стоит тихая и безветренная. В прибрежном городке Портороссо в такое время обычно не услышать и звука. Лишь слабые волны шуршат, лениво выползая на берег. Вот только сегодня среди их тихого шёпота раздаются два голоса. Один что-то увлечённо рассказывает, другой лишь удивляется: «Да ну? Быть такого не может! Ого!»       Лука вдруг прерывает свой рассказ, окидывая небо над морем завороженным взглядом, и садится на мель. Одна из тех ленивых волн тут же мочит ноги и седалище. Срабатывает уже привычная реакция. Конечности покрываются бирюзово-зеленой чешуёй, из копчика показывается хвост с лазурными плавниками. Альберто плюхается рядом, тоже наполовину обращаясь. — Смотри, как красиво, Альберто. Луна сегодня такая круглая. — Ну ты и нахватался в этой школе. — Альберто ухмыляется, больше ни за что не пытаясь спорить с другом. — Сейчас ещё покажу! — Лука щурится, выискивая что-то в небе. — Вот, гляди туда! На что похожи те звезды? — Охо! Да это же в точности новый дуршлаг, которым Массимо откидывает пасту! — Скорфано аж подпрыгнул, всплёскивая тихую воду вокруг себя. — Почти. На самом деле это называется созвездие. Большая Медведица. А рядом, — Лука провел невидимую линию и очертил ещё один «звёздный дуршлаг», — Малая Медведица. — Чепуха. У медведей не бывает таких длинных хвостов. Я на картинках видел. — Может быть, когда-то были? О! А вон там Дракон! — Больше похоже на морское чудище! У-у-у!!! — Альберто окунул руки в воду и сделал соответствующий жест. — Ха-ха, да, похоже на морское чудовище! — Лука рассмеялся и повторил за другом. — Ещё много есть всяких созвездий, например… э-э… — А есть созвездие Веспы? — смуглый мальчик снова подскочил. — Не знаю, но точно ещё много всяких есть. Фух. — Пагуро улыбнулся, откидываясь назад и устраиваясь на прибрежных камнях, — Может, в следующем году будем проходить.       Альберто лёг рядом, беря друга за руку. За тот год, что они не виделись, оба подросли и совсем чуть-чуть изменились. Может, у обоих стало больше веснушек на щеках и носу. Может, чешуйки стали плотнее. Три сезона, что они скучали друг по дружке, пролетел почти незаметно. И надо же, сейчас не находилось нужных слов. Лишь трепетное чувство чего-то тёплого в груди.       Незаметно накатили воспоминания. Альберто вспомнил, как когда-то лежал на маленьком острове с разрушенным маяком, совсем один. С уже угасающей надеждой вновь когда-то встретить отца. Как смотрел на эти же звёзды, думая, что это сонные светящиеся анчоусы. И никого не было рядом. Будто юный Скорфано был безнадёжно и навсегда одинок. Мальчик повернул голову в сторону Луки. И на глаза отчего-то накатили слезы.       Пагуро, заметив на себе взгляд друга, повернулся в его сторону. До этого он размышлял о том, как жил до этого. Как каждый день перед сном Лука мечтал о путешествиях в далёкие края, не зная, что там на поверхности и кто. Как скучно коротал деньки, выпасая рыб. Как думал, что никогда не испытает чего-то иного и будет все время один.       Теперь уже они оба лежат с блестящими от слез глазами. И… смеются? Звонкий смех разносился воздухом по округе. Трепещущее чувство в груди все усиливалось. Друзья сели друг напротив друга, продолжая хохотать, как в последний раз в своей жизни. В попытке ухватиться за что-то, они сжимают мокрые руки сильнее. Волны, будто улавливая настроение, накатывали с большей и большей силой, стремясь окатить с ног до головы.       Смех затихает так же резко, как и начинался. В ушах стоял несильный звон, а сердце билось так, будто после быстрого бега. Альберто провел влажной рукой по щеке Луки. Она слегка покрылась чешуйками. Пагуро вдруг покраснел и отвёл взгляд. Но затем зажмурившись и шумно выдохнув, чуть сдавленным голосом медленно проговорил, тоже касаясь рукой щеки лучшего друга: — Посмотри мне в глаза, А-Альберто. — Его голос подрагивал. — Да, Лука? — зелёные глаза блеснули хитринкой. — Ты знаешь, я… — Ты? — Скорфано выдержал издевательски мучительную паузу. — Silenzio, Bruno, ты помнишь? — Д-да! Да! Я помню, Silenzio, Bruno. — Но Лука будто ещё больше разнервничался. — Silenzio, Bruno! Silenzio, Bruno! Я-я, люб-блю т-тебя, к-кажется… — запинаясь в каждом слове, пролепетал Пагуро. Альберто замер, затем резко прижал к себе Луку. Его лиловый хвост замотался из стороны в сторону, забил по земле. Казалось, прошла вечность, прежде чем Скорфано наконец отлип. — Лука, я тоже люблю тебя. — Смуглый парнишка застенчиво улыбнулся. — И, кажется, всегда любил. — И… и я… — все ещё не собравшийся в кучку Пагуро растерянно шепчет. Ближе, ещё немного ближе. Они ощущают горячее дыхание друг друга. Альберто на секунду останавливается. — Эй, ты только не волнуйся. Silenzio, Bruno, хорошо? — Я… хорошо…       Неловкий первый поцелуй. В шорохе уже не таких тихих волн будто слышатся одобрительные аплодисменты. Ни один из них не испытывал ничего подобного раньше и конечно не знал, что делать с руками, ногами и даже хвостами. Но им обоим было хорошо, и это главное.

Встретившиеся однажды по воле судьбы никогда больше не будут разлучены.