Sonera

      Пока герои и вождь с женой жили спокойно неделю после свадьбы, в одном поселении, где вождём была орочиха Олсумс, случилась беда. Это было то соседнее место, откуда пришла Шима. А было это так… 6 мая 662 год Как-то Олсумс ела из своего блюда, в котором было мясо бизона с пряностями. В тот момент, когда она, поперхнулась и откашливалась, к ней в дом пришли две орочихи, которые притащили трёх мальчишек. — Госпожа Олсумс. Смотрите, кого мы поймали у ворот! Олсумс снова откашлялась. — Белые эльфы? — спросила женщина-вождь. — Да, беженцы, — сказала одна из орочих и обратилась к одному из захваченных. — Говори, мальчишка! — Прошу простить нас, вождь — сказал один мальчик. — Меня зовут Хэрэлд, а они — Освальд и Эрик. Мы блуждали по лесу и наткнулись на вас… Олсумс подошла к мальчикам — на вид они были худыми и голодающими. Поэтому она достала с полки три кукурузы и дала каждому по одной. — Знаете, как есть её? Откусывайте с поверхности. (*Мальчики стали есть кукурузу*) — Что нам с ними делать? — спросила одна из орочих. — Мы можем быть полезны в сборе еды, — сказал Освальд. — Позвольте нам остаться… — Да, мы будем помогать, только, умоляем не выгоняйте нас… — умолял Эрик. Олсумс посмотрела на эльфов, вздохнула и сказала: «Ладно, оставим их. Будут урожай собирать». Мальчишки, хоть и взволновано, но поблагодарили лидершу племени. Племя, в которое попали мальчики, отличалось тем, что большей властью обладали орочихи — они больше участвовали в тренировках и охоте на зверей, чем мужчины, которые тоже неплохо владели оружием, но по большей части занимались сельским хозяйством. Проблемой конкретно этого племени было то, что средь боевых орочих каждый был сам за себя и мало, кого ценили за боевые умения. Поэтому как раз Шима и ушла оттуда, чтобы найти себя в другом племени. Но возможно, некоторые вещи со временем меняются, даже если этого не застанет она — орочихи стали немного уважать друг друга. Да и к мужчинам стараются относится с заботой за их старания обеспечивать племя едой. За несколько дней Олсумс привыкла к новым жителям её племени. Мальчишки стали больше разговаривать с женщиной-вождём и помогать её народу в сборе урожая; эльфы часто ели в кругу с орками, и к ним стала подходить она, чтобы их проведать (даже головы их гладила). 17 мая 662 год В этот день Олсумс решила отметить свой день рождения вместе с членами своего племени и мальчиками. Днём она пригласила эльфов к себе домой на обед, чтобы угостить их амясом, кукурузой и тыквой. Они долго ели и беседовали, около получаса. — Вы сегодня молодцы, особенно со сбором еды, — похвалила их Олсумс. — Честно сказать, мы раньше так плотно не ели, — молвил Хэрэлд. — Вам должно быть непросто сначала было… — Мы жили не так красочно, как хотели бы. Но у нас никого нет… — с грустью сказал Эрик. — А как же ваши родственники? Они ищут вас? — спросила она. — Мы… сироты, — сказал Освальд, а другие мальчишки промолчали. — Ох, простите, — извинилась Олсумс, приложив руку к сердцу. (*пауза*) — Давайте я скажу так, — сменила тему вождь. — Кто что умеет? Я могу играть на многоствольной флейте. — Я могу из дерева куклу вырезать, — сказал Хэрелд. — А я петь умею! — заявил Эрик. — А я…не знаю, — засомневался Освальд. — Давайте вечером, когда все соберутся на мой день рождения, я сыграю вам на флейте, — пообещала им Олсумс. — У Вас день рождения? Поздравляю! — сказал Хэрэлд. — Спасибо, мальчики! — отблагодарила их Олсумс и обняла их. — Дайте мне кусок дерева и нож, я сделаю подарок, — попросил Хэрэлд. — Ой, будет здорово! — радостно сказала вождь. — Я спою что-нибудь! Освальд будет тоже петь! — сказал Эрик. — Я петь не умею, Эрик! — брякнул Освальд. — Ха-ха-ха, приходите вечером, возле костров, — объявила им орочиха. Вечером племя собралось на ужин вкусить добычу с охоты и с интересом смотрело на молодых парнишек. Женщина-вождь выпила из чаши, достала свой музыкальный инструмент и объявила: — Мальчики, это для вас. Олсумс заиграла на многоствольной флейте и музыка выходила из нескольких отдельных флейт, создавая гармоничные мелодии и глубокие басы одновременно. Олсумс была настоящим виртуозом на многоствольной флейте. Она мастерски владела инструментом и создавала изумительные мелодии, которые заставляли слушателей забыть о своих проблемах и погрузиться в мир музыки. Звук был таким уникальным, что слушатели были ошеломлены его красотой и мало где могли услышать что-то подобное. Позже она, допев свою мелодию, встала с места: — Спасибо, что вы все здесь, в день моего рождения, — повеселела она. — Я также хочу поблагодарить этих трёх мальчишек за помощь нашему племени в сборе урожая. Орки вокруг похлопали и издали небольшой клич, а к женщине подошли мальчики. Первым приблизился Хэрэлд, протягивая что-то вырезанное из дерева и сказал: «Возьмите подарок!». От счастья и волнения Олсумс приложила руки ко рту, а потом взяла деревянную куклу. — Я так рада! Спасибо!.. — поблагодила она его. — Теперь наша очередь с Освальдом, — объявил Эрик, держа руку Освальда. Его друг держал палку и бубен. — Я сделаю всё, что смогу…хотя я ни разу не пользовался бубном. — Это ради Вас, Олсумс… — сказал Эрик и с восхищением посмортел на орочиху Эрик запел волшебным голосом, и многие орки, слушая его, были очарованы. Различные эмоции отразились на их громоздких лицах — от интереса до умиления. Потихоньку, наугад, Освальд начал ударять палкой по бубну, подстроив свои удары под ритм песни. Хэрэлд тихонько мычал под пение, и его голос смешался с мелодией, создавая необыкновенное звучание, которое донеслось до всех присутствующих. Они чувствовали спокойствие и единение, а магия звуков давала им возможность насладиться моментом. В течение нескольких минут орки и Олсумс словно забывали обо всём. Они просто наслаждались музыкой и временно забывали о своих трудностях и заботах. Когда они закончили песню, всё селение захлопало в ладоши и ликовало. Олсумс подозвала их жестом, обняла и призналась: — Освальд, Хэрэлд, Эрик… Знаете, у меня никогда не было детей, но я к вам так привязалась. Я обещаю, что это племя будет для вас, как родной дом. И я вами очень горжусь. Как ни странно, на лицах эльфов не читалась радость. Олсумс это уловила, но решила не спрашивать. А когда пришло время спать, все разошлись по своим домам. Но ночью мальчики в одном доме не спали, ибо их что-то мучило: — Вас тоже это чувство гложет? — спросил Эрик друзей. — Орки нам доверились… А мы здесь только из-за приказа Величества, — сказал Освальд, держась сбоку за пояс штанин так, будто он там что-то прячет. — Ты потише…! Нельзя, чтобы кто-то слышал наш разговор, — прошептал Хэрэлд. — Не говорите, что мы всё-таки кого-то отравим… — зашептал Эрик. — Нам придётся… — сказал Освальд с грустью. (*пауза*) — Освальд, я этого не сделаю, — сказал Хэрэлд. — Что? — спросил Освальд. — Я не могу отравить орков. По совести не смогу…! — ответил Хэрэлд. — Я тоже… — согласился с другом Эрик. — А какой у нас выбор? Хотите сиротами остаться? — возмутился Освальд. (*пауза*) — Освальд, — обратился Хэрэлд, — считай, что мы потерялись, мы никогда не спасём наших родителей. Для короля Артарата и его сыновей мы просто никто, они проверить нас решили. — Они что нам сказали…?! — стал возмущённым Освальд. — Если мы их не отравим наших родственников убьют! У нас нет выбора. — А мне кажется, что их уже сожгли… Я люблю свою семью, но я не смогу отравить кого-то… — Мы должны думать о наших семьях! — сказал Освальд. — Мы им обещали! — А ты думаешь, что Тиг и Делег за нами прискачут, чтобы всё проверить?! — возмутился Хэрэлд. — Или пустят бешеных животных за нами? Они просто воспользовались нашим страхом, поиздеваться решили и отослали нас куда подальше — просто бросили! Они не будут нас искать! — Подумай об Олсумс! — сказал Эрик. — Разве совестно отравлять её после всего, что она для нас сделала?!.. Я не буду в этом учавствать! Я тоже переживаю за наших родителей, но нельзя так поступать! — Ненавижу твоё «но»! Если вы не отравите их, я это сделаю, — объявил Освальд. — Не смей…! — сказал сквозь зубы Хэрэлд и взял Освальда за рубашку. Другой же в защиту, ударил Хэрэлда, но потом получил кулаком в глаз. (*Хэрэлд повалил Освальда на землю*) — Хэрелд, не надо! Услышат же… — просил его Эрик и оттащил назад, но тот вырвался из рук. — Успокойся! (*пауза*) — Мы ничего не сможем с этим сделать! — доказывал Эрик. — Мы всё равно сиротами станем. Не орки виноваты в нашей беде, а Величество с Высочествами и эльфийским кругом. И нас не будут искать для проверки, и не спасти нам родителей. А здесь мы хотя бы для нас есть новый дом… Освальд, держа ладонь на глазе, промолчал и нервно отдышался. Затем он тихо сказал двум: — Хорошо, не будем их отравлять… Но если я узнаю когда-нибудь и как-нибудь, что мои родители погибли, я не прощу вам этого… 18 мая 662 год На утро мальчики нервничали, как бы их никто не заподозрили, так как они в доме чуть не расшумелись вчера. Изменилось лишь то, что у Освальда образовался синяк под глазом и это заметила вождь: — Ох Яно… — разнервничалась она, рассматривая лицо мальчика. — Что с тобой?.. Откуда у тебя такой синяк?.. (*Эрик и Хэрэлд взволновались*) — В доме упал, — сказал ей Освальд. — Ах, ай-яй-яй… — посочувствовала Олсумс и приобняла его. — Может, я помочь чем-то могу? — Не надо, госпожа, само пройдёт… — Ну да… Если хочешь, можешь звать меня мамой. (*эльфы в шоке*) — И вы тоже можете, — обратилась она к двум остальным. — Да вы шутите… — удивились мальчики. — Может быть, я не могу быть для вас абсолютно матерью, но это на всякий случай, — сказала она им и погладила их по голове. — Я сейчас уйду на совет, а вы продолжайте помогать племени. Когда она ушла, Эрик, держась за пояс своих брюк, молвил: «Ну после такого… Я точно не смогу это сделать». Днём Хэрэлд и Эрик были посланы в кукурузное поле собирать еду, а Освальд — перемалывать жёлудевую муку в гигантской ступе. Третий же, что-то задумав, оглядывался, как бы рядом не проходили орки. Через полчаса Освальд достал из штанин небольшой кусок кости, что был внутри на поясе сбоку, разломал его пополам над дырой фляги, и из него потекла жидкость лимонного цвета. Мальчик взболтал флягу, капнул на крышку и увидел, что та лимонная жидкость, хоть и смешавшись с водой, стала прозрачной. Он собирался вылить её в ступу с мукой…однако мысли о том, как к нему отнеслась Олсумс, останавливали от этого поступка. Он положил незакрытую флягу на край ступы, тем самым совершив ошибку — фляга была круглой, поэтому она вдруг опрокинулась прямо в дно ступы с мукой! Запаниковав, Освальд, коснувшись мокрой и запачканной в муке фляги, достал её и откинул далеко под куст. «О нет, нет, нет!», — повторял он. В панике, он убрался поскорее и побежал к мальчиками в поле. Добежав до них, он почувствовал, как у него чешутся руки, но он решил, что это просто от нервов. — Освальд? Ты чего такой нервный? — спросил его Хэрэлд. — Помогите мне! — просил Освальд, держась за их плечи. — Да что такое? — спросил Эрик. — Я случайно вылил яд в ступу с мукой. (*Ребята в шоке*) ------- В это время, один мужчина-орк потрогал намокшую муку, принюхался и бросил обратно в ступу со словами «Ох, дурно пахнет!». Второй подошедший орк тоже понюхал эту на запах противную смесь, а затем, принюхиваясь, подошёл к кусту и достал флягу. — Смотри, эта фляга тоже воняет, прямо как мука! — Ой, сож– погоди! А чья она?! ------- (тем временем, мальчишки:) — Ты– Идиот! Ты что натворил…! — разозлился Хэрэлд и взялся за воротник Освальда. — А если кто-то случайно муку использует?.. — испуганно молвил Эрик. — Нельзя, чтобы это попало во рты орков…! — сказал Хэрэлд — Что делать? — нервно задал вопрос Освальд. — Надо вытащить всю муку из ступы! Бежим! — сказал Хэрэлд и побежал, а за ним и мальчики. — А если яд опасен для наших рук?! — заволоновался Эрик. — Но со мной ничего не случилось…только руки чешутся, — сказал Освальд. — Урод! Ты же нас за плечи трогал! — озлобился Хэрэлд на него и хотел замахнуться, но испугался, что подхватит яд. — Прос– А-а-пчхи! — чихнул Освальд. — Рот прикрой! — рявкнул Хэрэлд, закрывая своё лицо рукой. — Ох, горе нам… — испугался Эрик. За несколько минут они подбежали к месту беды, но обнаружили толпу, собравшуюся вокруг двух орков, которые чувствовали себя нехорошо, а один из них, трогавший муку — ещё хуже. Мальчики слушали голоса: «Что это с ним?», «Отойдите!», «Что за хворь приключилась?» — О нет… — испуганно приложил руку к устам Эрик. — Надо уйти, пока не заподозрили нас, — сказал тихо Освальд. — Это ты виноват, — с пасссивной агрессией сказал Хэрэлд виновнику. Ребята увидели, как орки и орочихи тащили больных соплеменников, на которых образовались нечто странные линии и круги зелёного цвета — они соединялись между собой и напоминали нейрографику. Мальчишки отошли подальше, и один из них, Освальд, прошептал: — Так это не просто яд…это зараза. — Это болезнь…? А что если мы…? — взолоновался Эрик. — Вы, трое! — издался крик Олсумс, да так громко, что белые эльфы повернули голову в сторону. — Ко мне в дом, живо. (*приказывает народу*) А вы, народ, расходитесь! Послушавшись, мальчики последовали в дом Олсумс вместе с ней. Та поставила стражу и сказала: «Я вам крикну, если что». В доме чувствовалась тяжелая атмосфера. Те трое стояли со страхом перед госпожой, пока та бродила туда и сюда, держа руку на лице. Но потом она собралась и посмотрела на ребят: — Это ваша фляга? — спросила она, указав на флягу в корзине. Мальчики от страха промолчали… — Не знаете, почему от неё дурно пахнет, как от ступы и муки? — допрашивала их Олсумс. — Я её в руки не возьму…! Но ответа не последовало, лишь с испугом смотрели то на неё, то на пол, а Эрик был готов даже прослезиться… — Я спрашиваю вас ещё раз. Это ваша фляга?!.. — Нет…может это орочья? — нервно ответил Эрик. — У нас таких фляг нет!!! — сорвалась Олсумс. — Это вы принесли, да?! У пострадавшего такой же запах, как из этой фляги!.. Не хочу так говорить, но я знаю, что это связано с вами! Между ними произошла нагнетающая тишина. И Эрик, поглядев на товарищей и не выдержав, начал всхлипывать: —Там был яд, из кости Салариэль, — признался он. — Нам сказали, чтобы мы отравили орков. — …?! Что ты сказал?.. — была в шоке Олсумс. У Эрика шли слёзы, а Хэрэлд, наполнив грудь воздухом и выдохнув, решил дорассказать правду: — Нас шантажировали смертью наших родственников, отправили далеко в леса и обещали выследить нас с помощью зверей, если мы не выполним задание. Потом мы передумали, так как поняли, что это наших родствеников не спасёт. Простите нас… — Я случайно пролил его в ступу с мукой, — признался Освальд. — Это я виноват. От шока Олсумс с открытым ртом медленно присела на лавку, покрытую шкурами и поднесла ладонь ко лбу. В шоке также были и орочихи на страже, которые решили подслушать разговор; одна из них руку ко рту приложила. — …Я пустила вас в своё племя… — сказала негромко Олсумс. — Я дала вам шанс. Я даже усыновить вас хотела… А вы так поступили со мной…? Мой народ из-за вас мог быть заражён. — Госпожа Олсумс, это произошло случайно, Мы не хотели! Простите нас… — сели они на колени и кланялись в пол — Это я виноват! — громко сказал Освальд. Олсумс сидела, прикрывала голову ладонью лицо, что её глаз не было видно, и мотала отрицательно головой, не веря в то, что услышала. На её лице сбоку даже была видна слеза: — Вон. Вон из племени. (*мальчики шокированы, мотают головой*) — СЮДА, СТРАЖА! — крикнула она. Двое орочих направили копья на троих детей. —Тащите их назад, к выходу! И чтобы их духу здесь не было!!! — Госпожа, смилуйтесь! Мы не хотели, нас шантажировали! — кричали ребята, которых выгоняли копьями из дома. Но Олсумс, в гневе и слезах, не желала их слушать и не убирала руку с лица. Через несколько минут мальчишек стали подводить к выходу из племени. Сначала ничего не происходило, но через минуту они начал чесаться так, что расцарапали шею. Затем стали сильно кашлять и паниковать. Им показалось, что всё темнеет и вдруг начались приступы, жар, потеря сознания. Они упали на землю. ------- К плачушей Олсумс в дом подошла страрушка-орочиха и нервно задала вопрос: — Госпожа, Вы что, их просто выкините из селения? — Мне плевать…! — Госпожа, а что если они в лесу встретятся с другим племенем и заразят других? Скорее всего, они эту отраву на муке трогали или хотя бы один из них! Вдруг главная орочиха перестала плакать, и у неё от этой мысли расширились глаза. Она поняла, что лучше не выпускать их: — Чёрт, я об этом не подумала! Стойте!!! — выбежала из дома Олсумс Олсумс немедленно побежала к выходу, и увидела толпу, собравшуюся около трёх эльфов. Пробившись через неё со словами «пропустите!», она увидела лежащих ребят, у которых произошло то же самое, что и у первых пострадавших — круги и линии, только фиолетого цвета… Орочиха испугалась и обратилась: — Сейчас! Несём их в любой дом, их надо вылечить! — приказала Олсумс, и некоторые орки, которые были в толпе, потащили их тела. Ситуация накалялась, уже собрались другие орки, чтобы проверить, что случилось, но их разогнала вождь Вечером произошло ужасное в племени — всех коснулась эта зараза: мужчин, женщин, взрослых, детей… Кто-то ещё мог стоять на ногах, а кто-то вообще потерял сознание. Но из-за этого «проклятия» абсолютно у всех появились зелёные круги и линии…и даже у Олсумс, которая, обнаружив у себя это на теле, стала паниковать и плакать, держась за голову. Пока Эрика, Хэрэлда, Освальда и остальных орков пытались лечить лекари и шаманы, в доме с мальчиками Олсумс ходила туда-сюда, обняв себя руками и нервно молясь Яно. Она о чём-то говорила с лекарем, на что он ответил: «Не могу сказать, госпожа… Я такой болезни ещё не видел…». Орочиха с безнадёжным вглядом смотрела на лежащих с закрытыми глазами ребят. — Делайте то, что надо, и вылечите всех! 19 мая 662 год Утром со вчерашнего дня ничего не изменилось, всё племя продолжало ходить в этих проклятых линиях. Надежда постепенно исчезала, и в сердцах соплеменников вспыхивало отчаяние. Неужели они не одолеют эту неизвестную болезнь? Но самое ужасное утром ожидало Олсумс, у которой был недосып — это событие, этот ужас… Она пошла в дом, где лежали мальчики, а рядом с ними сидел лекарь. Увидев орочиху, он поклонился ей и сообщил ей ужасную новость: — Госпожа… Ребята…у меня не получилось их спасти… Олсумс была растерянной и не желала понимать этот намёк. Она, держась за лбы мальчиков, проверяла руки и сердцебиение. Но их пульсы не колеблись, сердца не бились… И Олсумс поняла — они больше никогда не проснутся и не вдохнут. От горя у неё началась паника, быстрые выдохи, а затем — истерика. Лекарь пытался её успокоить, но она не дала себя тронуть. Она подняла голову и стала реветь. Каждый звук, каждая слеза были выражением её безразмерной боли. Это было несправедливо. Все эти дети были так молоды, так полны жизни. Олсумс проклинала судьбу, проклинала линии, которые захватили их всех. Её крики отражались в пустоте, а ее слезы лились как дождь… В её мире осталась только боль и страх, а дети раз и навсегда лишились возможности просыпаться, радоваться новому дню — они были поглощены этими проклятыми линиями, которые лишили их будущего. Вечером Олсумс объявила траур, и тела мальчиков сожгли. Но немногие собрались на эти похороны, так как большинство от слухов узнало об эльфах, фляге, отравленной муке. Те, кто остались наблюдать, тоже эти вещи знали и не были рады, но все понимали, что чувствовала их вождь. А позже, ночью, Олсумс написала несколько табличек, привязала к ним верёвки и пошла в лес с мешком нескольких предметов. Она остановилась у деревьев, на которых жили орлы с чёрными глазами. Некоторые из них подлетели к орочихе, понюхали предметы, и Олсумс нацепила на них таблички. Затем орлы взлетели вверх, чтобы по запаху предметов найти разные селения, и полетели по разным направлениям. Ещё они останавливались у обычных орлов и на своём птичьем языке и молчании спрашивали их, правильно ли они летят к нужному месту. 20 мая 662 год Утром Нуто проснулся, не став будить Эй’яну.И первое, что он увидел, выйдя из дома, — это хищную птицу у входа в длинный дом и рядом стоявших Канги и Шиму… — Вождь, погляди, — сказал Канги, поднеся на руке птицу. — Орёл это принёс… — Это ужас, из моего же племени, — с грустью сказала Шима, сложив кулак на лбу. — А ну, сейчас взгляну, — взял Нуто в руки чёрноглазого крикнувшего орла и предмет на нём. На табличке было написано: «Вождь, я должна сообщить ужасные новости. День назад мы заразились опасной болезнью, и из-за неё наша жизнь стала невыносимой. Мальчики-эльфы, которые пришли к нам в поисках убежища, принесли эту заразу из кости Салариэль, и теперь мы покрылись уродливыми зелёными линиями и кругами. Я не знаю, дойдет ли эта она до вашего племени, но пожалуйста, берегите себя! Не позволяйте никому проникать на вашу территорию, не прикасайтесь ни к кому, не посылайте к нам своих соплеменников! Болезнь уже забрала у меня эльфов. Хоть из моего народа ещё никто не умер, но я ношу горе. — Вождь Олсумс, 19 мая» От такой новости Нуто в панике немного метался, дежась за лоб, потом отдал двум приказ: «Немедленно предупредите всё селение! А я пока эльфам и саларину сообщу!». Он побежал к типи Серем и крикнул: «Серем, выходи!», но ничего не произошло. Он попробовал подойти к другому жилищу и увидел, как там Серем, Ригель и Гвил сидят и общаются между собой. — Вот вы где… — нашёл их Нуто. — Здравствуй Нуто, мы сегодня идём на охоту? — спросил Ригель. — Боюсь, у меня ужасные вести… Вам лучше не вставать. — Объясни нам, вождь, что случилось? — спросил саларин. — Мы рядом, — пыталась подбодрить его Серем. — Я…Я получил весть из племени Олсумс, — подал он табличку Ригелю. — В её племени появилась неизвестная болезнь Ригел бормотал и читал всё, что было написано. Затем, закончив, эльф медленно передал её Серем и Гвилу. — Какой кошмар… — произнесла Серем, приложив пальцы ко рту. — Это точно… — сглотнул Гвил. — Племя Олсумс не так уж и далёк, несколько часов идти, как рассказывала Шима… — молвил Нуто. — Так что может быть, что угодно! (*пауза*) — Болезнь начала распространяться в том племени, и неизвестно, дойдёт ли она до нас, — рассказывал вождь. — Мы, наверное, сможем противостоять этому недугу, но вы — нет. У меня есть мысль, что вам надо уйти из этого племени. (*пауза*) — Что? Навсегда? — удивлённо спросил Ригель. — Знаю, это будет непросто… — Постой, почему тогда мы уходим, а остальные остаются? — спросила девочка. — Потому что если болезнь страшная, вам нельзя здесь оставаться. — сказал Нуто. — Те эльфы умерли, и вы тоже можете пострадаете… Я не могу угадать, что ждёт вас и тебя, Гвил, но лучше будет, если вы уйдёте. — А куда мы тогда пойдём…? — сказала Серем. — Ох, об этом я не подумал… — молвил Нуто, держась за голову. В этот момент Гвил поглядел на героев и повернулся к Серем: — Знаете, у меня есть дом, рядом с королевством. Я могу его отдать вам. Слова Гвила удивили Ригеля: — Что? А где ты будешь жить тогда?!.. — спросил белый эльф. — А у меня были давние планы уйти в другие земли. Денег я накопил много, можно и покинуть. — А куда ты собрался, если не секрет…? — спросил Нуто. — Рядом с моей родиной есть земля славян. Вы о них не слышали, но я собирался начать новую жизнь, — объяснил Гвил. — Ригель, Серем, можете жить в моём доме. Я вам доверяю. Эльфы переглянулись и посмотрели на кузнеца. — Удобно что-то как-то, не находите…? — задал Ригель риторический вопрос. — Гвил, это так… — молвила Серем и обняла Гвила. — Спасибо, от лица нас с Ригелем, благодарим тебя. — …Тогда, сегодня днём, мы вас проводим. А сейчас, соберите вещи. Я соберу всех, чтоб попрощаться с вами всеми… — Мне жалко будет покидать это племя… — сказала Серем. — Зато, может быть, ты избежишь смерти, — ответил её орк, держа её плечо. — И твои друзья, тоже. (*Гвил и Ригель кивают головами*) --- Днём всё племя было в курсе об уходе гостей. Это был непростой шаг для героев, чтобы покинуть эту землю. Однако, они собрали вещи в мешки, короб и вышли из типи. Ригель видел, что Серем была расстроена, поэтому он приобнял её, а Гвил погладил её за плечо. Вокруг них весь собрался народ орков, чтобы с достоинством, в последний раз, увидеться с гостями и попрощаться. Было много грустных среди них — кто-то даже из орочих плакал, а кто-то опустил головы. Нуто с Эй’яной и Нэшей вышли в центр круга к Серем, Ригелю и Гвилу. Они рукой обмакивали их лица отваром и и шептали молитвы. Нуто подал героям сделанную из дерева рогатую куклу с лицом Яно. — Возьмите её — так орёл вас найдёт по запаху, если я однажды вам что-то передам… Серем взяла деревянный предмет в руки, а затем передала её Ригелю, и тот положил её в короб. Нуто глубоко вдохнул и сказал: — За меня и мой народ не волнуйтесь. Мы будем бороться с чем угодно, во чтобы то ни стало! — Мы все будем жить, и никакой недуг нас не победит!.. — сказала его жена. (*Нуто и Эй’яна обняли трёх героев*) Тут вождь орков вместе с орочихой и Нэшей традиционно издали речь: — Мои друзья, когда вы пришли к нам, всё здесь изменилось. Мы стали терпеливее и спокойнее к каждому вашему виду. — Ригель, Серем, Гвил, — добавила Эй’яна, — мы очень рады тому, что вы были у нас здесь. Теперь вам придётся идти новой дорогой. Мы желаем, чтобы вы были здоровы, смелы и крепки, чтобы у вас было больше друзей, а не врагов. — Мы запомним вас, мы обязательно всё преодолеем и расскажим о вас нашим детям, — молвила Нэша. — В добрый путь, мои дети! Серем, моя весёлая гостья, Гвил, радостный мастер…и Ригель, мой дорогой внук… Тут Нэша заплакала так, что Ригель приобнял её и сказал: «Спасибо тебе за всё, бабушка» Прошло некоторое время, и после церемонии, эльфы и кузнец обнялись со многими орками. В такой момент всплакнули Серем, Гвил и даже Ригель, обнимая Нуто, Эй’яну и Нэшу. К объятьям ещё присоединились Шима, Аскук и Канги. Настал момент прощания: целый народ провожал песнями героев, которые уходили медленно в даль, в леса… Так троица и покинула племя орков Яно, которое никогда их не забудет. Теперь их ждёт другая жизненная дорога.