Я действительно влюбился в тебя

      — Возьми эту записку, тигр, — холодно произнес Акутагава, протянув ему без особой аккуратности оборванный клочок бумаги, тем самым отрывая Ацуши от размышлений. Заметив его уже приоткрывающиеся для вопроса губы, он добавил: — Просто возьми. Сохрани ее и, если выживешь, только тогда прочитай.       Оставив напарника наедине с кучей вопросов, он отвернулся, мысленно подготавливая себя к предстоящей битве.

***

       Это было последнее их сражение вместе. Он предчувствовал этот исход еще в самом начале, однако всевозможно пытался отогнать эти мысли и настроить себя на удачу. У них совершенно не оставалось выхода. Некуда было бежать, а силы уже полностью закончились. Они сделали все, что только смогли. Они были достойными напарниками, однако чуду не всегда свойственно случиться в необходимый для того момент. И Ацуши смирился. Смирился с предначертанной им судьбой, обреченной на проигрышный конец. Но они сражались достойно, учитывая, что глава могущественной организации Смерть Небожителей во многом превосходил двух выходцев из мафии и агентства. Таковы были его мысли.       — Спрошу еще раз, — мрачно произнёс Фукучи, чьи слова звучали еще более нагнетающе в подобных обстоятельствах, — есть, что сказать перед смертью?       Но Рюноске был вовсе не такой, как он. Он был из тех, кто не сдается до последнего, кто приложит все только имеющиеся силы ради победы, даже несмотря на собственные ничтожные шансы. В этом он и превосходил жалкого, слабого Накаджиму. И это было именно то, что заставляло его им восхищаться, что заставляло его так часто держать своего напарника в собственных размышлениях…       Он много о нем думал. И чем больше проходило времени, тем чаще подобные мысли стали закрадываться к нему в голову. Что это было? Зависть? Да, он определённо завидовал ему. Акутагава во всем был лучше него. Он обладал невероятно сильной способностью, был уверен в себе и собственных силах, все им восхищались… Даже его самого, чего он и не отрицал, поражала выдержка, гордость и стойкость Рюноске. То, как он всегда был готов сражаться до последнего…       — Слова бессмысленны, важны лишь действия, — донеслись до него слова Акутагавы, заставляя покинуть облако своих мыслей, уже давно отвлекшихся от темы напряжённого боя.       Не теряя ни секунды, он приступил к исполнению своих слов. «Управляет рубашкой?!» — пронеслось в голове у блондина, чьё лицо во мгновение озарило удивленное выражение. Если кто и способен был выдержать это сражение и выстоять до конца, то это был вовсе не он. То был именно Акутагава.       И, благодаря ему, у них получилось. У них получилось сбежать! В это было трудно поверить, ведь у него уже почти кончился запас надежды на спасение… На мгновение все показалось ему именно так, однако не успела пройти и чёртова минута, как они вновь очутились на этом же месте. «У меня дежавю или… — в глазах блондина промелькнула догадка, — он использовал свою способность!» — пронеслось у него голове.       Все должно было случиться именно так. Он понимал, что против настолько сильного соперника у них нет и малейшего шанса на победу. Выхода не оставалось. Они вновь оказались загнаны в ловушку, словно дикие звери. Напуганные, отчаявшиеся и не имеющие возможности из нее выбраться. Сбежать получится разве что, если… один из них пожертвует собой. И он уже знал, что был готов это сделать.       — Значит, действия важнее слов? — снова прозвучал грозный голос, одним своим звучанием только внушающий ужасный страх. — Пусть будет так.       В эту же секунду что-то промелькнуло с правой стороны, и меч его оказался около шеи Рюноске, вместе с тем перерезая ее. Ярко-красная горячая кровь потоком хлынула из открывшейся раны, заливая поверхность корабля.       — АКУТАГАВА! — вскричал шокированный Накаджима.       Мгновение, и его напарник, что, казалось бы, еще недавно, был его врагом, пошатнувшись, упал на землю, продолжая истекать кровью. Ему так хотелось оказаться сейчас рядом, спасти его и бежать вместе с ним… Настолько, что, будь у него возможность, он бы не пожалел для этого и своей жалкой жизни. Не в силах произнести ни слова от увиденного, он, не сдвигаясь с места, наблюдал за тем, как умирает, уже успевший стать ему дорогим, человек. Только сейчас, видя пред глазами данную ужасающую картину, он наконец осознал, что все это время чувствовал к Рюноске. Сам не понимая своих действий, он ринулся в его сторону, как вдруг голос напарника остановил его, тем самым возвращая в сознание.       — Беги, глупец. — То были последние его слова, сопровождавшиеся взглядом, будто бы выражающим насмешку над его необдуманностью собственного поступка.        Преодолев нагрянувшие эмоции, что так не вовремя помутнили его разум, блондин послушался его совета, в надежде не упустить единственный свой шанс на спасение. Наблюдая за тем, как брюнет постепенно исчезает в возникающем тумане, он, не обращая внимания на заплывающиеся от слез глаза, привёл в исполнение их совместный план побега.

***

      Уже находясь в подводной лодке, он, наконец, нашёл время для обдумывания произошедшего. Лишь застав своего напарника в предсмертном состоянии, он понял, что все это время ошибался в своих чувствах к нему. То была вовсе не сжигающая сердце ненависть, то была самая что ни есть настоящая любовь.       Он ненавидел себя. Ненавидел себя за то, что по его вине погиб тот, кого он успел искренне полюбить.       За эти пару минут, проведённых в размышлениях, сопровождающихся слезами и самотерзанием, он уже успел много раз пожалеть, что не осознал все это сразу. Ведь то была их последняя встреча, их последняя совместная битва, которая навсегда отложится в памяти Ацуши.       И только сейчас, в порыве противоречивых эмоций, он наконец-то вспомнил. Вспомнил про тот мелкий обрывок бумаги, что передал ему Рюноске перед сражением. Мгновение, и рука его уже очутилась в кармане брюк, желая как можно скорее отыскать необходимую ему вещь. Наконец-то пальцы зацепились за что-то шероховатое. Вытащив ту мятую записку, он открыл ее с целью как можно скорее прочитать и ожидая увидеть тут хотя-бы две строчки. Однако глазам его, к удивлению, предстали всего несколько слов, что вызвали на его лице удивление, смешанное с еще большей нарастающей болью. «Я действительно влюбился в тебя.»