юбочка с рюшечками

Ренджун правда ненавидит свою жизнь. Нет, на самом деле, всё хорошо. У него есть жилье, приятные соседи, да и в университете всё спокойно. Только вот есть одно «но», которое не дает ему жить спокойно. Словно огромный прыщ на носу, когда тебе нужно фотографироваться на паспорт. Он смотрит в зеркало и тяжело вздыхает. Опять на работу, опять чувствовать себя не в своей шкуре, опять приторно улыбаться и держаться так, словно всё прекрасно. Но ему это правда нужно. Словно зачарованный, он вспоминает, как всё началось пару месяцев назад. Точнее, с чего. Его соседка – Джемин, а по совместительству прекрасный друг и собеседник, вытащила его в кафе, просто чтобы отдохнуть где-нибудь вне дома, потому что вот уже несколько недель её Ренджун-и сидит взаперти, хотя работа над курсовой уже закончена, и пора бы расслабиться, но…       – Напомню, у меня нет денег, – бурчит парень, пока девушка заинтересованно рассматривает меню.       – Ещё раз повторю: я угощаю! У-го-щаю. Это значит, что возвращать не нужно, – улыбается Джемин, легко растрепав мягкие волосы Ренджуна. – Только посмотри, сколько тут различных рафов и сладких напитков.       – Так ты итак возьмёшь то же, что и всегда, – возмущённо закатывает он глаза.       – Ну, это не имеет значения. Потому что мы можем взять что-нибудь вкусненькое тебе и я попробую. И Рен, на самом деле, не собирается сопротивляться, потому что выбирался из дома он слишком давно, а пить что-то вкусное – и подавно. Они садятся у окна и отвлекаются на разговор о том, какая эта кафешка уютная и милая. В руках у На горячий и крепкий американо, а Ренджуну достался легкий и очень сладкий Раф Баунти со взбитыми сливками сверху. Слишком для Рена, но иногда можно, пусть и сводит немного челюсть от переизбытка сладкого. Джемин пробует, недовольно морщится, но кивает и говорит: «Вкусно, конечно, но точно не для меня». Они никуда не торопятся, поэтому Ренджун вновь оглядывает зал и следит за работниками, которые немного торопливо бегают в баре, пока готовят напитки и укладывают десерты.       – Как думаешь, им нужны ещё сотрудники?       – Ну, мы не можем знать наверняка, можно спросить, – Джем кидает заинтересованный взгляд на парня, с которым разговаривала у кассы, и улыбается.– Но, думаю, тебе их график работы с учёбой не подойдёт. Ренджун озадаченно смотрит на девушку, а та указывает на дверь. Часы работы: с 10:00 до 22:00. В целом 12 часов. Но если смены не делятся на утренние и вечерние, то Ренджун вряд ли будет успевать параллельно учиться. Удача явно не на его стороне. Парень вновь тяжело вздыхает и со страдальческим взглядом смотрит на чрезмерно счастливую девушку.       – Вот чему ты радуешься? У твоего друга проблемы, а ты флиртуешь с каким-то бариста.       – Ну, мне никто не мешает разговаривать с тобой и переглядываться с тем милашкой, – улыбается Джем, и вновь обращает внимание на друга. – А по поводу работы: мы можем поискать место тебе, но найти удобный график для учёбы – очень сложно. По себе знаю. Предложила бы наше майд-кафе, но ты парень. Девушка жмёт плечами, отхлёбывая немного напитка, а потом загадочно улыбается:       – Хотя если надеть на тебя юбку, ты уже будешь похож на милую тян.       – Нет, Джемин, даже не думай об этом. И кто знал, что эта глупая шутка станет реальностью. Буквально через пару дней Ренджун весь на нервах звонит Джемин и в отчаянии просит поговорить с управляющей, чтобы ему нашли местечко на кухне, но, как на зло, им требовались только официанты, а точнее горничные в милых костюмчиках, которые будут с самой сладкой улыбкой встречать гостей и принимать их заказы. Всё-таки мейд-кафе, а не просто ресторан или кофейня. И уровень отчаяния сыграл в жизни Ренджуна решающую роль. В тот день Джемин притащила свою форму домой, и заставила его примерить наряд. Парень каждые пять секунд оттягивал юбку ниже и постоянно отводил взгляд от зеркала, но…       – Ренджун-и, ты такой милый, – обнимает его со спины девушка. – Никто даже не заподозрит, что ты парень. С твоими то узкими плечами и тонкой талией. Даже парик не нужен. Офигеть! Хочется сопротивляться, ударить за такие слова, но Ренджун только слегка толкает девушку, недовольно закатывая глаза, но признаёт ее правоту. Легкий макияж плюс этот наряд, да заколка в волосах, и всё, нет Ренджуна, он ушёл в отпуск.       – Боже, Джун, я никогда не замечала, что твои ножки такие тоненькие, – продолжает Джемин, аккуратно проводя по его бёдрам, а парень не понимает, почему его лицо заливается краской.       – Заткнись! – срывается, но где-то внутри разливается тепло и надежда на то, что в нём правда не признают парня и никто не узнает о его маленьком секрете. А на следующий день управляющая с распростёртыми объятьями встречала парня,благодаря за такой подвиг и восхваляя его внешность. На самом деле, Ренджуну нравится их кафешка. Милый дизайн, много уютных кресел и столиков, вкусное меню и напитки. Но вот притворяться девушкой ему не особо комфортно. Кажется, что это не он. Нужно быть осторожным, милым и не грубить всяким мужикам, которые не знают границ. Ведь, на всеобщее удивление, миленькая новенькая горничная Джун-и стала очень популярна среди гостей, очаровывая всех своей улыбкой и смехом. Хотя второе бывало редко, но стоило увидеть всем однажды, как каждый был очарован. Но, к счастью, никто не настаивает, соблюдая границы, не считая наглых и редких гостей, против которых помогает только грубость и наглость в ответ. И, благодаря своему характеру, Ренджуну не составляет труда выпроводить таких гостей, кроме одного, особо раздражающего паренька.       – Здравствуйте, хозяин! – сквозь стиснутые зубы улыбается парень, завидев в дверях знакомое лицо.       – Привет, солнышко, – улыбается он, тут же усаживаясь за любимый столик и подманивая горничную пальчиком. – Для меня как обычно: латте и клубничный чизкейк.       – Что-нибудь ещё для Вас, хозяин? – цедит сквозь зубы Джун, уже заранее зная, что он услышит в ответ.       – Только твою сладкую улыбку. И где-то внутри происходит тысяча и один взрыв, а парня разрывает на кусочки, но Ренджун лишь кланяется со словами «конечно», торопливо убегая на кухню. Ли Донхёк – их постоянник и хорошо знакомый каждому в этом кафе парнишка. По историям, которые парень слышал от остальных, этот Донхёк умело очаровывает, а ещё никогда не нарушает правила кафе, хотя и ходит по самому краю лезвия. Как сейчас, когда он аккуратно пробегает кончиками пальцев по оголённому участку кожи на ногах Ренджуна, когда тот подходит очень близко, чтобы поставить десерт. Парень тут же извиняется за свою неуклюжесть, хитро улыбаясь. И Рен готов ему врезать, но он может лишь, стиснув зубы, отойти и пожелать приятного аппетита. «Да чтоб ты подавился!» – проносится в мыслях. Сегодня очень тихо, а за окном легкий дождик. И Ренджун находит очень странным то, что сейчас в зале всего пара человек, а делать совсем нечего. Он вновь проходит по залу, в поисках работы или какого-то грязного столика, но лишь натыкается на заинтересованный взгляд парня, и тут же убегает. Донхёк весьма симпатичный, и его игривая улыбка заставляет порой затормозить. Рен правда не может отрицать то, что эти узкие брюки и темная кофта с горлом, так хорошо сидят на стройном теле, но всё же они не в тех обстоятельствах, чтобы расслабляться.       – Джун-и, – подзывает его парень, вновь расплываясь в улыбке, – составите мне компанию за чашечкой кофе или чая? «Нет-нет-нет,» – проносится в мыслях, но это одна из тех услуг, которые горничные могут выполнять, особенно, если свободны. И уж их постоянник точно об этом знает.       – Конечно, хозяин, – натянуто улыбается Рен. – Что именно мне для Вас принести?       – Мне жасминовый чай, а себе принеси что-нибудь такое же прелестное и сладкое, как и ты. И Ренджун приносит, очень горячий чай, а ещё крепкий американо, который терпеть не может, но лишь хочет показать этим, что вовсе не сладкий мальчик, когда садиться напротив и делает пару глотков обжигающей жидкости и умело сдерживает желание сморщиться от горечи. Потому что с этим гостем нужно быть осторожным.       – Как твой день, Джун-и? Парень слегка наклоняется вперед, задумчиво вглядываясь в глаза напротив. А Ренджун не может расслабиться, тесно прижимая коленки друг к другу и крепко сжимая чашку в руках.       – Просто прекрасно, – Ренджун улыбается. Точнее очень старается. Но уголок губ дергается от напряжения. – Может, Вы хотите со мной чем-то поделиться, хозяин? Донхёк смотрит с очевидной усмешкой, но лишь отпивает свой напиток, смакуя вкус и не торопясь отвечать на вопрос.       – Я бы правда хотел с тобой поделиться кое-чем, солнышко, но даже не знаю, как я могу сказать такое, – он наклоняется чуть ближе и шепчет. – Только если прямо на ушко. Ренджун правда не знает, что с ним, когда дыхание спирает, а сердце пропускает удар. Он неосознанно наклоняется чуть ближе, а потом жалеет, потому что лицо Донхёка совсем близко, а его рука ложиться прямо на его запястье, слегка поглаживая. Его дыхание, еле слышимый шёпот так сильно обжигают, что Рен теряется в пространстве.       – Твоё очарование настолько сильное, что я еле сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь, солнышко. И земля уходит из-под ног. Ренджун подскакивает с места, вырывая свою руку, но тут же жалеет об этом, когда видит, как горячая и крепкая жидкость разливается по столу прямо на брюки парня.       – О боже мой! – срывается с губ. – Простите, хозяин, я с-сейчас всё уберу… Он хватает салфетки и раскидывает их по столу, чтобы потоп не стал ещё больше, а затем наклоняется, чтобы помочь парню протереть брюки, и тут же жалеет об этом. Он чувствует, как напряжен парень, слышит его участившееся дыхание, а потом видит его довольную улыбку. «Нет-нет-нет!» – в который раз за день проносится в мыслях. К ним подбегает ещё одна горничная, помогая убрать весь беспорядок, и это спасает Ренджуна, потому что он без замедлений удаляется на кухню, захватывая с собой грязную посуду. Сегодня точно не его день. А, вероятно, и вся неделя. Или же скорее жизнь? После этой ситуации Ренджун не может спокойно видеть это надменное лицо, не может воспринимать адекватно его улыбки и вечное: «Вы, как всегда, невероятно очаровательны, Джун-и». Хочется отгородиться, попросить кого-нибудь другого обслуживать Донхёка, но Рен не может себе этого позволить, и лишь постоянно жалуется Джемин, которая в ответ лишь смеется.       – А парнишка то запал, бедняга. Интересно, он знает, что под юбочкой с рюшечками скрывается такой же член, что и в его брючках, – На откровенно издевается над лучшим другом, но соглашается на общих сменах брать на себя этого наглого парнишку. Только вот Донхёк не из тех, кто так просто отступает, когда замечает, как осторожна с ним горничная, а ещё через некоторое время Ренджун узнаёт, что парень не постеснялся расспросить Джемин о нём.       – Боже, он просто душка. Спросил, всё ли с тобой хорошо, потому что заметил, что ты его избегаешь и боишься. Попросил передать, что его не нужно бояться.       – Ага, душка, который заявил, что хочет трахнуть меня прямо в кафе. Душка! Невероятно! У Ренджуна руки трясутся каждый раз, когда он приносит ему кофе или чай с десертами, каждый раз, когда расстояние между ними меньше вытянутой руки. А ещё кулаки чешутся, чтобы врезать по его идеальному личику, потому что улыбаться в ответ становится всё сложнее, а удерживать равновесие рядом и вовсе непосильная ноша. Он сидит в подсобке во время перерыва и с тяжестью в груди осознаёт, что каждая смена даётся ему всё тяжелее. Потому что Донхёк приходит всегда. И, возможно, будь они немного в других обстоятельствах, в другом положении, возможно, вероятность, конечно, невероятно маленькая, но вполне возможно, что Ренджун бы ответил на его заигрывания. И даже, может быть, немного пофлиртовал. Не больше! Но тут он работник, который притворяется девушкой. Ему нельзя раскрывать себя, и ни в коем случае нельзя поддаваться. И когда они вновь сидят за чашечкой кофе, когда Донхёк вновь просит его составить компанию, в такой же тихий вечер, Ренджун решается на небольшую откровенность, надеясь на благоразумие парня.       – Хозяин, позволите мне сказать пару слов? – он пьёт карамельный латте в этот раз, словно немного открываясь перед настойчивым незнакомцем, ведь они всё ещё не знают друг друга. Когда Донхёк кивает, отпивая свой чай, Ренджун слегка наклоняется вперед: – Позвольте попросить Вас прекратить уделять мне так много внимания. Конечно, я не настаиваю, но…       – Тебе не комфортно? – перебивает его Донхёк, и немного хмурится.       – Да, – почти шёпотом.       – Но как мне тогда узнать тебя лучше? Если не наблюдая. Как мне сблизиться, если не предпринимать таких попыток пообщаться с тобой, – Рен впервые видит, как на лице парня появляется мягкая улыбка. Впервые Ренджун не понимает, что должен сказать. Даже как горничная. Потому что таких ситуаций, когда его обучали, даже в теории не было. С каждым гостем должна быть та самая дистанция, которая разделяет их. Они могут знакомиться с гостями только вне работы. Точнее все, кроме Рена. У него другая ситуация.       – Н… никак, – всё-таки шепчет Ренджун, а потом неловко улыбается и поднимается с места. – Позвольте мне удалиться, хозяин.       – Да, Джун-и, я не в праве тебя удерживать, – улыбается Донхёк, но теперь его улыбка не такая дерзкая и даже немного выглядит сломленной, вынужденной. Рен думает, что этот шаг был правильным, думает, что теперь от него отступятся, хотя бы отчасти, потому что Донхёк почти сразу удаляется из кафе, после их разговора. И где-то внутри становится немного легче, потому что те опасения, что прутом натянулись внутри, наконец порвались. Правда перед облегчением эти самые прутья оставили небольшие раны, от которых что-то ноет внутри. Это что? Вина? За внутренними терзаниями его и застаёт Джемин, когда парень весь вечер сидит безвылазно в комнате. Она заходит с какими-то сладостями и смотрит так проникновенно, словно уже знает, что случилось. Но больше всего парень благодарен, что подруга не спрашивает в чём дело, потому что проблемы как таковой нет. И Ренджун правда не знает в чём дело.       – Помнишь ту кофейню, в которую мы периодически заглядываем?       – Где тебе приглянулся бариста?       – Да. Именно о нём и речь. Мы пойдём на свидание завтра, – она улыбается, довольная своим подвигом и закидывает в рот печенье. – Пришлось очень сильно наседать на том, чтобы узнать его номер, а потом очень долго уговаривать его встретиться, потому что он оказался очень скромным и немного неуверенным в себе, но это стоило потраченных нервов.       – Ты выпрашивала его номер?       – Ну, да, а как нам ещё по общаться, если на сменах он занят работой и наотрез отказывался отвлекаться на разговоры со мной, – Джемин дует губы немного обиженно, но потом улыбается. – Такой ответственный.       – Может он просто не знал, как от тебя иначе отделаться.       – Не думаю. Как можно устоять перед такой секси-девушкой, как я? Девушка выпрямляет спину и заправляет волосы за ухо, очень часто моргая, а Ренджун не может удержаться от смеха. Его подруга и правда весьма привлекательна и постоянно привлекает к себе внимание окружающих, но если она в них не заинтересована, то также умело избавиться от их компании. И Рен до сих пор не понимает, чем заинтересовал когда-то на первом курсе девушку, но не жалеет, что поддался тогда её напору.       – А как дела с твоим ухажёром? – Джемин довольно играет бровями и легонько толкает парня в плечо, не замечая, как изменился взгляд Ренджуна. – Он недавно тут заходил на моей смене, спрашивал про то, где с тобой можно пересечься. А ещё пытался выпросить номерок, но я неприступная, так что не волнуйся. Девушка перестает говорить и, наконец, замечает изменения во взгляде.       – Я… Вообще-то я его отшил, – он слегка улыбается, но потом укладывает голову на плечо девушке. – Естественно, мягко попросил больше не уделять мне столько внимания, но… думаю, он понял меня. Потому что… ну, он… я заметил, как он расстроился. Джемин хмурится, отодвигаясь и встречаясь взглядом с Ренджуном.       – А ты почему расстроился?       – Я… не знаю, – Рен смотрит немного озадаченно, а его пытается найти ответ в глазах напротив, словно она знает больше, словно она понимает его лучше, чем он сам, но потом: – Кажется, мне нравилось его внимание. Пусть оно и было обращено к девушке-горничной, которой я притворяюсь. Джемин гладит его по голове, а потом с легкой улыбкой говорит:       – Думаю, это к лучшему. Кто знает, что было бы, если бы он узнал правду. Они сидят весь вечер за разговорами обо всём и ни о чём. Джемин рассказывает какие-то личные факты о том красавчике-бариста, которого, оказывается, зовут Ли Джено, а потом они в обнимку смотрят рандомный фильм на нетфликсе. И Ренджун чувствует, как ему становится легче, засыпая прямо на чужих коленях. «Доброе утро, Джун-и!» Ренджун правда не понимает, что, как, почему. Столько вопросов, ни одного ответа. Он смотрит на уведомления на экране, и раз за разом читает сообщение. «Джун-и»… Так его называют только на работе, и это очевидно, но в тоже время вызывает кучу вопросов.       – Джемин! – кричит парень на всю квартиру, но потом вспоминает, что девушка собиралась уехать рано утром, и не обнаружив её нахождения рядом, вновь снимает блок экрана и смотрит на новое сообщение. Номер неизвестный, и Ренджун не может предположить, что это кто-то кроме одной надоедливой задницы.

«Донхёк?»

«А как же пожелания доброго утра и прекрасного дня в ответ?»

«Очевидно, что тут нет ошибки. Донхёк. Что вам нужно?»

«Солнышко, ну что за точки? Что за серьёзность? Расслабься ^-^» «Уж по сообщениям я не буду до тебя домогаться!» «Наверное…»

«Вы переходите все границы. Прекратите, пожалуйста. Хорошего вам дня.»

Ренджун злится. Очень сильно злится и тут же блокирует новый номер, рассерженно кидая телефон на кровать и удаляясь на кухню, чтобы утешить себя с помощью кружечки чая с ромашкой. А через пару дней на очередной вечерней смене он вновь встретиться с парой карих глаз и наглой ухмылкой.       – Добро пожаловать, хозяин! – в один голос здороваются они с Джемин, которая удивленно смотрит на парня, а потом на друга. Она медленно провожает его за столик и принимает заказ, и когда подходит ближе, Ренджун одними губами говорит: «Я отнесу его заказ». А девушка не возражает, чувствуя легкое напряжение. Когда к столику приближается Джун-и, на лице Донхёка расцветает невероятно яркая улыбка, и решительность внутри немного пошатывается, но…       – Ваш чизкейк и латте, хозяин, – приторно улыбается Рен, намеренно наклоняясь очень низко. Взгляд парня тут же цепляется за изгибы тела, а язык неосознанно пробегается по пухлым губам. Когда Ренджун выпрямляется и их взгляды вновь встречаются, оба тяжело сглатывают, но прежде чем Донхёк скажет хоть слово, Рен произносит: – Заранее прошу прощения, хозяин, но могу я Вас немного отвлечь и побеседовать с Вами.       – Я всегда рад провести с тобой лишнюю минутку, солнышко. Присаживайся, – он всё ещё улыбается, но в глазах сомнения и колебания. Прямо как внутри Ренджуна.       – Хозяин! Я… Мне очень интересно, откуда Вы узнали мой номер? – Рен не отводит взгляда, наблюдая за тем, как колеблется парень, видит, как тот нервно сжимает кружку в руках, а после закусывает губу.       – Я бы хотел, чтобы это осталось моим секретом.       – Мой номер тоже был секретом, но Вы его раскрыли. Разве я не могу узнать, как?       – Джун-и, солнышко, я всё равно не удостоился от тебя большего внимания, чем на пару минут, так что это не имеет значения. Если только, конечно, ты не хочешь продолжить общение. Донхёк медленно протягивает руку к рукам Ренджуна, которые сцепленные лежат на столе, и, на своё удивление, не находит сопротивления, когда кладёт свою ладонь сверху.       – Я всё ещё хочу узнать тебя, Джун-и. Хочу сблизиться с тобой.       – Не думаю, что это возможно, хозяин, – Ренджун медленно поднимается, стряхивая с юбки невидимые крошки, а потом полушёпотом добавляет: – Вас ждёт огромное разочарование, если Вы продолжите копаться и пытаться сблизиться со мной. Так что просто попрошу Вас остановиться. Приятного аппетита, хозяин, – на последних словах Рен уже не смотрит на парня и, не дожидаясь ответа, удаляется. К счастью, в кафе заходят новые гости, и теперь его точно ничто не отвлечет. На удивление, оставшаяся смена проходит очень быстро, и Ренджун с полным удовольствием закрывается, наводит порядок и отпускает Джемин, которую уже ждёт тот самый бариста, чтобы прогуляться по ночному городу. Он остаётся совсем один в тёмном помещении, закрывает все двери и выключает все приборы. Осталось лишь переодеться и можно выдвигаться до дома. И с таким спокойствием в душе парень вовсе не ожидает подвоха. Все двери были закрыты, когда он отправился в подсобку и по совместительству раздевалку. Парень абсолютно в этом уверен, но тут за его спиной до боли знакомый голос говорит:       – Я правда не хотел идти на такие меры, Джун-и. Сердце уходит в пятки, а ноги прирастают к полу. Дыхание спирает и испуг, страх заполняет всё тело. Донхёк? Что он тут забыл? На Ренджуне всё ещё его форменное платье, ведь он успел только разуться. К счастью, вероятно. Или нет, потому что он чувствует, как чужие ладони аккуратно ложатся на талию, а затем как парень носом утыкается в отросшие волосы на затылке.       – Даже не обернёшься? Я так сильно тебя напугал, – последнее звучит как утверждение, но Ренджун всё равно неосознанно кивает, тяжело сглатывая. А руки на талии медленно введут ниже, оглаживая бедра, и тут только до Рена доходит, что он тоже парень. Резко повернувшись, парень толкает непрошеного гостя, немного морщась от того, как громко и, вероятно, больно тот ударяется о металлические шкафчики с другой стороны стены.       – К-как Вы сюда попали? – его взгляд напуганный, и на самом деле Рен вовсе не хочет знать «как», лишь хочет, чтобы этот парень немедленно убрался отсюда.       – У меня есть ключи. И земля уходит из-под ног.       – Что? Донхёк видит испуг в глазах напротив, и не двигается больше, не приближается и лишь спокойно говорит:       – Пожалуйста, Ренджун, успокойся и послушай меня внимательно.       – Р-ренджун.. В-вы..? – голос предательски дрожит и парень понимает, что в уголках глаз скапливается влага. Его слишком сильно напугало всё происходящее, но он вновь лишь сглатывает вязкую слюну и пытается связать слова в одно предложение.– Почему Вы… откуда знаете имя… моё имя…настоящее? И… Боже! Почему Вы здесь?! – он срывается на крик и морщится от того, как пискляво звучит его голос сейчас. Как нельзя кстати в голове мелькает: «Даже в такой ситуации я похож больше на беззащитную девушку, чем парня». И, видимо, Донхёк разделяет его мнение, потому что неосознанно тянется рукой и делает шаг вперед, глядя с сожалением.       – Боже мой, Ренджун, прости меня, я не хотел так сильно тебя напугать. Прости, пожалуйста, – ещё шаг и вот, его рука касается плеча якобы горничной, но тот тут же дергает плечом. – Прости, прости меня! Я правда не думал, что так сильно тебя напугаю, в конце концов ты же парень, я… я… я не знаю, о чём я думал. Ты ведь такой хрупкий. Не удивительно, что ты напугался. Боже, прости. Донхёк продолжает нести какую-то ерунду, словно это имеет значение, но в голове Ренджуна словно эхом повторяется «парень», и он шокировано смотрит на постоянника, который вновь делает попытку прикоснуться, проводя рукой по плечу в успокаивающем жесте. Только вот его вновь толкают, прилагая намного больше усилий, чем в прошлый раз. И через мгновение Донхёк видит в глазах напротив лишь злость. И это даже похоже на ярость, потому что стоит ему со стоном оторваться от скрипучих дверок, как его толкают вновь, а с нежных милых губ, о которых он мечтает так долго, срывается:       – И всё это время ты знал?!       – Что?       – То, что я парень?! Ты знал об этом?! Откуда?! Почему?! – маленький кулачок с пугающей силой бьёт по шкафчику рядом с головой Донхёка и смотрит так яростно, что парень на время теряет дар речи: – Отвечай!       – Да-да, я знал, с самого начала знал, – торопливо отвечает он.       – Откуда? – голос Ренджуна такой требовательный, и Донхёк не может сопротивляться.       – Я… я младший брат управляющей, – неосознанно он говорит это на грани шёпота, словно раскрывая свой самый важный секрет. Они стоят в тишине, оба с тяжелым дыханием, словно только что тут была драка. Но вот Донхёк опускает взгляд на полуоткрытые губы, на тяжело вздымающуюся грудь всё ещё стиснутую в оковы женского наряда, и рука невольно касается белоснежных рюшечек, а затем медленно ведет ниже, следуя за взглядом.       – Тебе так идёт этот наряд, – шепчет парень, теребя край юбки. – Я… я правда не думал, что так сильно западу на тебя… То есть… Сперва я пришёл чисто из любопытства поглядеть на того самого паренька-горничную, а потом… потом я не мог оторвать от тебя глаз, и… и я не представляю, почему сказал тогда ту дребедень… про то, что хочу тебя взять прямо в… здесь… я не контролировал себя. Прости.       – Прямо как сейчас не можешь удержать свои руки при себе? На удивление, голос Ренджуна кажется спокойным, и Донхёк наконец решается медленно поднять глаза. Поднять, чтобы увидеть на лице напротив легкую, смущённую улыбку.       – Так я тебе всё это время нравился, хотя я парень?       – Ренджун, я – гей. Твоё «хотя» тут совсем не уместно, – вся нерешительность, все страхи, что появились в голове Донхёка за последние минуты, растворяются в улыбке напротив, и он довольно ухмыляется, прижимая парня к себе за талию, пусть и не так уверенно, как мог бы. – И я мечтаю поцеловать тебя уже вечность…. Могу я?.. Но не успевает он спросить, как чувствует губы на своих, и всё растворяется в этом мгновении. Губы Донхёка оказываются такими мягкими и сладкими, что Ренджун тут же плавится в его объятьях, чувствуя, как крепко его прижимают к себе за талию, как одна рука медленно спускается ниже, а язык настойчиво раскрывает чужие податливые губы. Рен укладывает одну руку на плечо, а второй зарывается в густые волосы, слегка оттягивая и довольно улыбаясь, когда слышит приглушённый стон. В подсобке тут же становится очень жарко, и дышать вовсе нечем, но Ренджун прижимается сильнее, позволяя чужой руке задрать юбку и настойчиво провести по бедру. Рен позволяет себе забыться, когда чувствует чужие губы на шее, позволяет себе увести парня к столику, что стоит в углу и усесться на него, чтобы было удобнее. Позволяет все эти непотребства, хотя где-то на затворках сознания мелькает осознание, что они всё ещё в кафе. А Донхёк вовсе не сдерживает себя, оставляя на этих очаровательных ключицах алые следы, а затем возвращаясь к уже немного опухшим и всё ещё таким же сладким губам. Его руки сжимают стройные бёдра прямо под юбкой, а в голове так и кружится желание опуститься и наследить ещё и там.       – Р-ренджун, – стонет парень, когда теперь его шее уделяют столько внимания. А Рен не просто целует, слегка покусывая кожу, но ещё и языком проходится вверх, добираясь до мочки уха.       – Вам нравится, хозяин? – шепчет он, и у Донхёка совсем сносит крышу. Он вновь впивается в чужие губы, грубо, мокро, жадно, а затем отрывается, и смотря прямо в глаза шепчет:       – Настолько сильно нравится, что я не смогу сдержаться от того, чтобы попробовать тебя всего, малыш. И Ренджун не успевает сделать ничего, потому что его укладывают на столе, задирая юбку и тут же снимая злосчастные боксеры. Он целует его впалый животик, нежно проводит языком по внутренней стороне бедра, спускаясь ниже. Член Ренджуна подрагивает от каждого касания, пока руки крепко сжимают край стола, а с губ срываются мелодичные стоны. И Донхёк лишь хочет слышать эти стоны как можно чаще, как можно дольше. Он встаёт на колени, и аккуратно обводит языком такую желанную дырочку.       – Д-дон..хёк! – удивленно восклицает Рен на выдохе, а следом стонет, не сдерживаясь, когда чувствует, как язык вновь проходится по такому чувствительному месту, только теперь с большим нажимом, а руки сжимают бедра так крепко, что наверняка останутся следы. – О боже! С каждым движением языком Донхёк становится всё решительнее, и Ренджун сходит с ума. Он слышит хлюпающие и такие смущающие звуки, чувствует язык, который так настойчиво трахает его, и понимает, что на грани.       – Хёк! Я…я сейчас, – парень медленно поднимается, выглядывая из-за юбки, и вновь втягивает Ренджуна в мокрый и такой дикий поцелуй. Его рука обхватывает чужое возбуждение и тут же ускоряется, лишая Рена последних сил. Донхёк размазывает сочащуюся смазку по члену, не позволяя замарать что-то ещё, и ловит самый протяжный и красивый стон своими губами. В комнате тихо, лишь тяжёлое дыхание разносятся по подсобному помещению. Донхёк внимательно смотрит на Ренджуна, который после оргазма явно дезориентирован и ослаб, словно безвольная игрушка, его руки всё ещё на плечах и немного подрагивают, и если пару минут назад Хёк хотел попросить его тоже помочь, то сейчас лишь мягко улыбается, поглаживая чистой рукой по волосам.       – Ренджун-и, давай переоденемся и протрём тебя. У тебя есть салфетки? Парень слабо кивает, а потом поднимает взгляд. Его дыхание все ещё сбившееся, но взгляд уже чуточку трезвее.       – Разве мы закончили? – улыбается он, медленно опуская руку всё ниже, пока не доходит до чужого возбуждения, слегка нажимая через брюки. – Думаю, домой в таком состоянии возвращаться будет не комфортно. А Донхёк не сопротивляется, укладывая голову на плечо и позволяя расстегнуть ширинку и провести по всему стволу. Руки Ренджуна такие нежные, тонкие и эстетичные, что только один взгляд уже приводит в дрожь, но то, как умело и быстро он ускоряется, как приятно сжимает – всё это затуманивает разум и пускает неимоверные волны наслаждения. Он кончает с именем парня на губах, всё-таки слегка замарав форму и свою любимую футболку. Этот вечер навечно запомнится Донхёку, особенно тем, как в него прилетела та самая форма горничной, когда он сказал:       – Ренджуни, у тебя ведь точно нет биполярного расстройства? А то ты успел и поистерить, и в ярость впасть и кончить с момента моего проникновения сюда.       – Придурок! С тобой не только от биполярного расстройства начнёшь страдать! А на утро Ренджун обнаружит в телефоне уведомление о том, что на его различные соц.сети подписался некий Хэчан-и. Ну и конечно: «Доброе утро, Джун-и! Надеюсь, сегодня ты в прекрасном расположении духа и свободен, потому что я не собираюсь откладывать наше свидание! Хочу тебя увидеть!» Что-то теплое разливается внутри, и Рен довольно улыбается, укрываясь одеялом с головой. Кажется, его жизнь не такая уж и страшная.