Терапия
8 августа 2021 г., 13:54
— Сколько на этот раз? — уставший приглушённый голос женщины раздался по кабинету и заставил вынырнуть из размышлений.
— Не менее двух месяцев.
Тихое «Господи...» и «Когда же всё это кончится?» так и зависло в густом от скопившегося напряжения воздухе.
Сегодня всё начнется сначала. Он ещё с прошлого раза знал, что ситуация безвыходная, но не имел права лишить последней надежды эту измотанную девушку напротив.
несуществующего поместья был размещён по центру письма. Знакомые инициалы сами сложились в имя:
— Дрейко Малфой...
***
Из воспоминаний. День 11-й.
«Честно сказать, я никогда не считала его нашим врагом. Он был избалованным мальчишкой, чьи родители с детства внушали принятые ими нормы и правила, несмотря на то, что они заметно устарели, а, на мой взгляд, так вообще никогда не были актуальными. В общем, он был тем ещё задирой, но в каких школах их нет? Даже в маггловских полно таких ребят. Временами он выходил за черту, но разве мы с Гарри и Роном не поступали так же? Так почему тогда я должна винить во всём только его? С чего же нас все считают героями, а его врагом номер один? Каждый совершает ошибки, но, к сожалению, время неподвластно даже волшебникам, мы не можем заранее просчитать все ходы — это не партия шахмат, а жизнь! Посмотрите, просто посмотрите на него! В этих глаза виден страх, который он всеми силами пытается прикрыть безразличием, но вы ведь понимаете, что он всего лишь мальчишка, чья история была прописана от А до Я ещё в то время, когда он беззаботно лежал в утробе матери! От меня он отличается только чистотой крови и условиями, в которых рос и был воспитан, но даже эти факторы не повлияли на исход... Уважаемые члены Визенгамота, прошу принять во внимание мои следующие слова. Я, Гермиона Джин Грейнджер, магглорожденная волшебница, которую уже несколько лет считают умнейшей ведьмой современности, официально заявляю, что без прямой помощи подсудимого Драко Люциуса Малфоя исход войны был бы другим. Именно благодаря этому «предателю», коим вы его именуете, я, Рональд Артур Уизли и Гарри Джеймс Поттер, более известный как Мальчик, Который Выжил, находятся сейчас перед вами, а не выброшены в озеро на территории Малфой Мэнора. На этом у меня всё, спасибо за внимание, мистер Кингсли!»Конец одиннадцатой записи.
— Да, я помню этот день. Это было начало июня 1998 года, если память мне не изменяет, это происходило третьего числа... Да, вероятнее всего это было именно третье, так как уже через неделю я должна была вернуться домой! Это было не первое заседание, на котором мне пришлось побывать, но некие отличия всё же были. В этот раз я выступала не в роли обвинителя, а давала показания в пользу подсудимого. — Мисс Грейнджер, могу ли я задать ещё один вопрос? — Разумеется, вы ведь выполняете свою работу. — Почему вы выступили в защиту этого молодого человека? Если верить моим записям, у вас были весьма натянутые отношения. Я бы даже назвал их враждебными. — Я ведь уже говорила, что не считала его своим врагом! Вам стоит быть повнимательнее, профессор Снейп. — Да-да, прошу меня извинить. Позвольте переформулировать: судя по вашим прошлым рассказам, взаимодействие с мистером Малфоем было далеко не дружеским. Хочу уверить вас, что мои умозаключения не безосновательны, я ссылаюсь на ваши же слова:Гермиона Джин Грейнджер.
(Одиннадцать лет,
подозрение на Синдром Шарля Бонне).
«— Кто ещё там был, кроме этого милого мальчика, который вечно стеснялся и носил очки, и его рыжего друга, который постоянно хотел есть? — Вы хотели сказать, кроме Гарри и Рона? Я же не просто так назвала вам их имена! Ну, я не успела завести слишком много знакомств, учебная программа там намного сложнее, чем в наших школах, так что всё свободное время я уделяла поиску незнакомой мне литературы в библиотеке... О, Годрик, видели бы вы её! — Значит, больше не было никого запоминающегося? — Конечно, были! Но вы вроде бы просили рассказать о друзьях, а не просто о каких-то других учениках. — И всё же? — Да, там был один грубиян, Дрейко Малфой. На самом деле его имя звучит как «Драко», но мне нравилось коверкать его, потому что он просто отвратительный мальчишка! — В самом деле? Что же такого делал этот Дрейко? — Нет-нет, так могу называть его только я! Он постоянно строит рожицы, а ещё показывает язык, иногда обзывал Гарри, хотя поначалу пытался подлизаться к нему. Дружить видите ли он хотел, пф... Да и вообще, глупый он какой-то, везде таскается с этими болванами Крэббом и Гойлом, хотя учится не хуже меня. — То есть, он всё же не глупый? — Ну, не в этом смысле! Просто, вы не видели этих оболтусов, они ему совершенно не ровня, мне кажется, им даже поговорить не о чём, хотя наверняка они сидят в своём подземелье и придумывают другим глупые клички. — Подземелье? — Разве я не говорила, что слизеринцы живут в подземельях? И, кстати, их декана тоже зовут профессор Снейп, представляете какое совпадение! Но только вы добрее, вам бы точно не понравился этот дурацкий Малфой, а профессор его просто обожает».Отрывок из записи 1992 года.
— Вы всерьёз считаете, что я могла забыть собственные слова? Я прекрасно помню, где, когда и даже в чём я это вам рассказывала! К чему это очередное представление? — Вам не стоит так волноваться, это может спровоцировать новый приступ! Давайте я оставлю вам дневник, и вы продолжите рассказ в письменном виде, если так вам будет легче. Что скажете? — Прекрасная мысль, — воодушевления в этой короткой фразе было ровно столько, сколько прогресса в их встречах. То есть практически ноль. — Хорошо, тогда встретимся в это же время послезавтра. Гермиона, берегите себя! Дневник с красно-золотой обложкой тихо опустился на край стола, а вместо привычной шариковой ручки рядом оказалось перо, причём даже без чернил. Вот такое обычное птичье пёрышко. Профессору было не в новинку мириться с такими атрибутами, каждая из его попыток приобщить к делу обычную тетрадь и карандаш были провальными. Пациентка твердила, что её специфическая канцелярия куда привычнее, всё же она по девять месяцев пользуется этими предметами в некоем Хогвартсе. Он должен был признать, что такого случая на его практике ещё не встречалось. За семь лет терапии никакого сдвига в сознании не происходило, девушка по-прежнему считала, что ежегодно отправляется в Школу Чародейства и Волшебства. Бывало, даже сам врач начинал верить некоторым из её историй, слишком много подробностей, деталей, описаний событий и действующих лиц — она будто пересказывала книгу, но Северус был уверен, что такого приключенческого романа просто не существовало. У него есть два дня для подготовки к их последней встрече, а пока нужно ознакомиться с новыми записями.Из воспоминаний. День 24-й.
«Я вернулась на повторный последний курс. Не буду вдаваться в подробности послевоенного времени, о них я говорила ранее, но, думаю, вы и так в силах представить себе полную разруху и скорбь, отражённые буквально на каждом встречающемся лице. Гарри и Рон не поехали со мной, каждому нашлось, чем заняться. Гарри с головой ушёл в тему мракоборства, а Рональд выбрал семейный бизнес. Мне кажется, он правильно поступил — никогда не видела его в бойнях, война стала тому доказательством... Что ещё касается его: мы больше не были парой, если были ею хоть когда-нибудь. Никаких ссор и слёз — сухие факты. Он не подходил мне, а я ему, так что всё было обоюдно. Если вам будет слишком интересно, то я могу вдаться в подробности, но вы вроде бы психиатр, а не гинеколог, чтобы расспрашивать о моей сексуальной жизни. Хогвартс перестал быть приветливым и светлым, он больше не дарил те ностальгические чувства. Хотя после войны сложно совладать с собственными эмоциями, возможно, я по-прежнему ощущала ту радость и лёгкость, просто она была притрушена прахом моих друзей и преподавателей... После финальной битвы осталось слишком много разрушенных зданий, среди них оказалась и башня моего факультета. Наполовину пострадали когтевранцы, и была задета лишь верхняя часть Пуффендуя, но вам вряд ли это интересно, вы ведь не верите мне, правда? На ваших глазах не сжигали первокурсника, который просто хотел жить. В ваше предплечье не вгоняли отравленный кинжал, и, Мерлина ради, прекратите называть это селфхармом! Я не делала этого с собой, но разве вы уверуете? В общем, к чему я это... Вся женская половина старшекурсников была переведена в подземелья, остальных размещали в сохранившихся остатках замка. Мне не на что было жаловаться, я поселилась в комнате с Джинни и Луной (да, те самые Джиневра Уизли и Полумна Лавгуд! Годрик, как мне надоели ваши бестактные уточнения, вы ведь всё и так прекрасно помните), с нами была ещё парочка шестикурсниц из Пуффендуя, но мы почти не общались. В целом, это было не худшее начало учебного года, но и лучшим его, по понятным причинам, не назвать. Война не щадит никого, ей плевать, дети вы, женщины или старики... Из всех нас она сотворила однородную серую массу, с редко встречающимися яркими комочками —Джинни была одним из них. Мне порой казалось, что вместе с братом и однокурсниками она потеряла ещё и восприимчивость к боли, а быть может, на неё так влиял Блейз. Честно сказать, я всё ещё не понимаю, как эти двое могли сойтись, я была уверена, что Джинни и Гарри всегда будут вместе, но в нашей жизни практически не бывает этого «навсегда». Мы проводили много времени в компании змей. Во-первых, потому что жили на их территории и старались сосуществовать мирно; во-вторых, один из них был парнем моей лучшей подруги, ну а дальше уже типичная ситуация: одна подруга всегда тащит своего бойфренда к остальным подругам, в то время как те бросают на них косые взгляды и слишком радуются таким обстоятельствам. С другой стороны, а чем ещё было заняться теперь в этом месте? Книги перестали быть такими увлекательными и яркими, все предметы повторялись по второму разу, письма друзья присылали редко, а посиделки вечером у камина с бокалом хорошего итальянского вина прямиком из погребов Забини были прекрасной заменой всех отягощающих факторов. (О, профессор, прошу, пропустите мимо глаз фразу про вино, а то сейчас припишете мне галлюцинации в пьяном угаре...) Даже не знаю что ещё можно добавить? Возможно, вспомнить мой ежедневный рацион, составить график справления нужды, подсчитать общее время сна за всё проведённое в Хогвартсе время? Вы, если вдруг что непонятно, не стесняйтесь — спрашивайте, уточняйте! Как много ещё вам нужно узнать, чтобы с чистой совестью приписать мне диагноз и снова упечь в дурдом?»Конец двадцать четвёртой записи.
Знаете, что самое страшное для врача его специализации? Потерять доверие своего подопечного. Северус сидел в кабинете и пересматривал каждую заполненную тетрадь. Первые десять были самыми подробными: каждая черта характера, комната, даже погода за окном были описаны в тончайших деталях. Уже после первого курса нейролептиков у него возникли сомнение по поводу поставленного диагноза. Но тогда родители девочки не посчитали нужным прислушаться к доктору, ровно до тех пор, пока на Рождество их малышка не упомянула о том, что совсем забыла отправить подарки её лучшим друзьям и одноклассникам — Рону и Гарри. Зимой 1994 Гермиона отправилась на повторную терапию.Из воспоминаний. День 6-й.
«Когда я рассказала мальчишкам, что лежала в психушке из-за них уже два раза, никто не посмеялся. Рон наверняка даже не понял о чём я, но Гарри ведь тоже жил в маггловском мире, так почему тогда ему не было смешно? Оказалось, что вы не верите мне, профессор. Выходит, теперь и мне некому довериться... Ваша идея с дневниками мне очень понравилась, не буду даже пытаться скрывать! Куда проще выговориться бумаге, чем тому, кто норовит обмануть. Вы просите писать обо всем, что мне удастся вспомнить, а что же делать, если я ничего и не забывала? Боюсь, нам не хватит бумаги, если я примусь всё это расписывать. Ну ладно, постараюсь выбрать самое интересное. Я уже закончила два курса в Хогвартсе, напомню, что это школа для магов и волшебниц, и снова возглавила рейтинг. По секрету скажу: я даже пару раз слышала, что мне пророчат великое будущее, думают, что я смогу занять хорошее место в Министерстве магии. В этом году за первенство пришлось побороться, Мерлин, снова этот выскочка Малфой. Ему было мало купленного места в спортивной команде, так он решил ещё и меня обогнать, но нет — не с той связался! Ещё мы познакомились со старым другом Хагрида, хотя, правильнее будет сказать питомцем? В общем, не знаю, Пушок довольно милый, но только когда спит... Чуть не пострадала Джинни! Мы с ней не слишком много общаемся, она на год младше, но вроде бы неплохая девочка. Шептались, что на её месте легко могла оказаться я, или меня просто скоро убьют, ну, знаете, без лишних почестей. Не представляю, как страшно ей было в этой комнате, ещё и с ним... А Рон, мой бедный Рон, никогда не видела, чтобы он так переживал! Думаю, я даже видела его слёзы. А ещё, по-моему я впервые влюбилась, но только не рассказывайте об этом маме с папой, пожалуйста!»Конец шестой записи.
Он отчетливо помнил, как после этой записи добавил в медицинскую карточку ещё и нарциссический синдром. Слишком много «я», «меня», и это даже не учитывая её безмерную гордость за первенство в несуществующем рейтинге. Случай становился всё запутаннее и сложнее, но от этого и более интересным. В тот день он поклялся себе разгадать эту тайну за семью печатями, и вот сегодня, спустя пять с половиной лет, он расшифровал ребус, только никакой радости эта победа теперь не сулила.Из воспоминаний. День 19-й.
«Не понимаю, зачем вы просите написать об этом ещё раз, но раз вам так угодно издеваться над покалеченной душой (и нет, здесь нет никакого подтекста о признании в моей вымышленной психической болезни, всего лишь факт, подтверждающий наличие у меня сердца, которое всё ещё болит по ушедшим). Я была убеждена, что после случившегося в Мэноре хуже уже не будет, но ещё никогда в жизни я так сильно не ошибалась. 2 мая 1998 года состоялась решающая Магическая битва. Во всех статьях её называли «Битва за Хогвартс», хотя на самом деле это было сражение за каждого из нас, за вас в том числе! Маги всю жизнь охраняют людей, которые даже не верят в их существование... Не глупо ли? Мы знали, что всё случится именно в тот день. Гарри чувствовал это. Возможно, поэтому у нас оказалось небольшое преимущество во времени, хотя о каких преимуществах идёт речь, если на вражеской стороне многотысячная армия опытных тёмных волшебников, а на нашей — сотня школьников и их родителей. Я помню много криков и ещё больше крови. Со всех сторон валялись люди со стеклянными глазами или разорванными животами. Некоторых Пожирателей можно было узнать по «именному отпечатку», система похожа на маггловских серийных маньяков, которые специально оставляли свой фирменный след на теле или месте преступления. Вы хотите услышать всё? Мне описать трупы родственников моих друзей, учителей и невинных детей? Ах, нет же, уверена, вы хотите услышать другую часть этой истории. Вам плевать на гибель сотни неповинных людей, которые защищали меня своей грудью, закрывали ваш тыл! Вам лишь бы услышать, как одна сумасшедшая девчонка убила чёртового Пожирателя смерти! Да, я сделала это! Я подняла свою палочку и направила её прямиком ему в сердце, и мне не было жаль и никогда не будет. Не уверена, что смогу в точности описать свои ощущения, они навсегда остались в том мгновении, но ради Вас я постараюсь вспомнить. Когда я произнесла эти два слова, что так просто сорвались с моего языка и превратились в необратимое проклятие, я почувствовала освобождение, мне понравился привкус мести на языке, который смешался с потом и кровью. Думаю, я даже улыбалась в этот момент или смеялась, а может, и плакала. Тогда во мне смешались все эмоции разом, а затем я наткнулась на его серый взгляд, и мне мгновенно стало стыдно, я кинулась в ноги того чудовища, чьё сердце секунду назад перестало биться по моей прихоти! И тогда я поняла, что тщеславие — самое горькое на свете блюдо».Конец девятнадцатой записи.
Пока пациентка Грейнджер впервые рассказывала о событиях своего последнего учебного года в стенах той вымышленной магической школы, профессор продолжал перебирать ампулы на полке у стены своего частного кабинета, как делал всегда, начиная с третьего лета от начала их встреч. Однако он не был готов к новым поворотам в виде воображаемых убийств, поэтому образцы успешно повстречались с паркетом. Детальный разбор, обсуждения и ещё одно принудительное лечение, после такого же принудительного обследования. Но описание произошедшего оставалось неизменным, будто девушка просто заучила текст или действительно находилась там. Никакого раскаяния и слёз, всего лишь стыд за то, что Он увидел. Снейп всеми силами старался обуздать заболевание, но шизофрения, к сожалению, развивается даже быстрее астроцитомы. Обещанные её матери два месяца уже давно истекли, он сделал всё, что мог. Профессор знает — дальше тянуть нельзя.Последняя встреча через 1 день 16 часов.
Из воспоминаний. День 25-й.
«Зачем вам это? Почему я должна рассказывать, разве это имеет хоть какое-то отношение к делу? Вечно вам нужно всунуть свой крючковатый нос во все подробности, Годрик, сколько уже можно... Я никогда не вру дневникам, потому что они ассоциируются у меня с книгами, а я привыкла находить в них только достоверную информацию. Не принимайте это на свой счёт, к вам у меня всё ещё доверия нет, простите. Хотя вряд ли вы можете быть в обиде на своего подопытного лабораторного кролика. Раз уж вам так нестерпимо желанно покопаться в моем грязном белье, прошу! Постараюсь вдаться во все мельчайшие подробности, всё как вы любите. Если вы хотели прочитать эротический любовный роман с розовыми соплями и бабочками в сердечко вместо крапинки — это не ко мне. Я защищала Малфоя ещё далеко до начала этих «отношений», ой, приношу глубочайшие извинения, я ведь обещала говорить, как на духу, тогда позвольте перефразировать: я давала свои показания в суде в его пользу, ещё задолго до нашего пьяного траха. Никакой романтики, свеч и тысяч поцелуев. Простой секс в одной из ниш подземелий после очередной вечеринки — вот вам и первый плюс лишения девственности по пьяне. Всё было просто, без лишних нервов и подготовок, без тремора и обмороков, как написано в женских журналах. Всего-то два тела, ритмично соприкасающихся в паре точек, а из этого уже сделали новый тотем, целый культ со своим идолом под названием «прелюдия», «ласки», «занятие любовью», а по сути — просто секс, процесс для размножения или снятия банального напряжения. После этого мы преспокойно разошлись спать по своим комнатам, безмолвно договорившись никогда не вспоминать об этом. Понятия не имею, понравилось ему или нет и кончил ли он хотя бы? Мы никогда не обсуждали случившееся тем вечером. Что было дальше? Конечно, мы избегали друг друга, хотя постоянно кидали исподтишка взгляды, слепо веря, что каждый из нас не замечает. В результате это привело к ещё одному сексу. Я была чуть более трезва, к тому же теперь ещё и опытна, хотя можно ли считать один половой акт опытом? Разве что в сравнении с нулём, но ведь и ноль тоже число! Так что да, я была уже опытна. Может, мне показалось, но в этот раз было куда приятнее, мы быстрее нашли нужный темп, да и на кровати было удобнее, чем вися на какой-то пыльной тумбе. Я помню, будто это произошло час назад, как он, двигаясь надо мной, опирался об изголовье старого деревянного спального места и вдруг остановился, резко посмотрел мне в глаза и спросил: — Ты что, девственница? Мерлин, я не смогла сдержать смеха тогда, и смеюсь прямо сейчас, глядя в полупустую тетрадь. Если мама снова подглядывает, ей точно покажется, что я свихнулась. Ну вы только представьте, в вашем влагалище находится член уже добрых минут пятнадцать, и вдруг такой вопрос! Оу, ну вам, конечно, будет сложно представить, тогда просто поверьте мне на слово. — Грейнджер! Ты была девственницей в тот день? — В тот вечер. — Что? — Технически это произошло вечером, так что да — я была девственницей в тот вечер. — Я принудил тебя? Блять, я грёбаный насильник, я воспользовался твоим состоянием и изнасиловал тебя! — Малфой, это твоё раскаяние очень мило, но мне кажется, ты забываешь, кто тут лучшая ведьма нашего времени. Какой-то огневиски не помешал бы мне наслать на тебя парочку проклятий. — Зачем ты отдалась мне, если была в состоянии оттолкнуть? — Отдалась? Годрик, ты всё так драматизируешь? Ты хотел секса, а я не знала чего хочу, но была не против попробовать и узнать. Так в чём проблема? — И со многими ты уже успела «узнать»? — Тебе не кажется странным задавать такие вопросы в то время, как ты наглым образом имеешь меня? Думаю, по всем меркам мне стоило оскорбиться и больше никогда не заговорить с тобой, иногда бросать косые, полные злобы и предательства взгляды, и бла-бла, но мне плевать. Нет, Малфой, я ни с кем кроме тебя не спала и планирую продолжать в том же духе, если ты заткнешься и продолжишь своё дело. Тогда мы впервые поцеловались. Он впервые поцеловал меня. Да, успели переспать два раза, пока не дошли до поцелуев. Иронично, даже слегка драматично, я бы сказала. Ну, а что вы хотели? Я порядочная девушка, на первом свидании не целуюсь! Да уж, он всегда говорил, что в юморе мне стоит попрактиковаться, а я злилась и не верила, доказывала, что пошла этим в папу, а отец у меня первый комик в семье. В общем и целом, так всё и началось. Сначала мы сбегали из факультетских гостиных, чтобы по-быстрому перепихнуться до начала патрулирования. Потом искали возможность встретиться для чего-то большего. В какой-то момент и наш простой «секс» превратился в то самое настоящее почитание. Вы считаете, слишком много разговора о сексе? А чего вы хотели, любви? А кто вам сказал, что она тут будет? Смешной вы! Определитесь уже, в конце концов, чего хотите: кристальной правды или книжной фантазии? Ну ладно, хорошо, бывали у нас и свидания. Тайные, но имелись. На самом деле, Драко был хорошим и заботливым, куда лучше меня. Я вечно о себе-то забываю, а что уж про других говорить? Он знает мой любимый напиток и что у меня аллергия на кокос, помнит дату рождения Живоглота, даже я не всегда своевременно вспоминаю. Зимой он каждый раз носил в пальто запасную пару перчаток, хотя существуют согревающие чары, которые знает любой первокурсник. Малфой привел меня в свой дом, где заставил всех оставшихся членов своей семьи извиниться передо мной за то, что произошло в их поместье. Приносил в библиотеку булочки с ужина, потому что знал, что я снова там засижусь и пропущу очередной приём пищи. Он даже заключил перемирие с Рональдом и Гарри... Представляете, только сейчас, когда я села писать, осознала, что всё время воспринимала это как должное. Но вы ведь были правы, понимаете, наша история таки о любви! А мы ни разу не говорили об этом. Печальная история, простите за плохой финал. Я пыталась быть хорошим автором, но у жизни больные сценаристы».Конец двадцать пятой записи.
Он снял очки и потёр глаза большим и указательным пальцем. Голова начинала болеть, но до встречи оставалось совсем мало времени, ему нужно успеть обдумать всё ещё раз. В конференц-зале уже собирались коллеги, сошлось даже руководство. Уже сегодня, после консилиума, решится судьба девушки, настолько юной, что ещё не успела познать мир, но болезнь, как и война, не спросит сколько тебе лет и к чему ты готов, а к чему нет? — Профессор, что мы имеем на данный момент? — за длинным столом собралась уважаемая врачебная бригада. — Я не хочу бросаться ложными заключениями так рано. — Северус, вы ведёте девочку уже семь лет, она буквально выросла у вас на глазах! — Я знаю, но... — Мистер Снейп, я прошу огласить консилиуму диагноз, и мы приступим к обсуждению. — Остаточная стадия биопсихосоциальной шизофрении. — Какие методики лечения уже были применены? — Несколько повторных курсов медикаментозной терапии, витаминотерапия, психофармакотерапия, среди которой также была нейротерапия и атипичные антипсихотики. — Почему не пробовали инсулинокоматозную? — У девочки плохая наследственность, и по отцовской, и по материнской линии были больные сахарным диабетом, такой шок и стресс для мозга мог с лёгкостью спровоцировать скачок сахара в крови. — Почему отказались от электросудорожной? — Пациентка была ещё совсем ребенком, и диагноз не был подтверждён! Я не мог рисковать нервными клетками девочки без оснований. — Спешу вас поздравить, профессор: вот к чему привела ваша неуверенность в себе длиною в семь лет! Вы понимаете, насколько серьёзный вопрос сегодня на чаше весов? — Да. — Тогда начнем голосование.***
Последняя встреча через 0 дней, 0 часов, 37 минут.
— Добрый день, миссис Грейнджер, я сегодня немного раньше, позволите? — Что вы! Конечно проходите, мне и так неудобно, что теперь вам приходится ездить к нам, столько проблем с нами, вы простите уж. Мы с супругом надеемся, что скоро всему этому придёт конец. — Вы и представить себе не можете, насколько вы правы... — Что простите? — Говорю, что у вас так отменно пахнут травы! Это что же, чай? — Я такая бестактная, господи, прошу меня извинить! Профессор, буквально одну минуточку! На тот самый стол дрожащие руки звонко опустили две чашки душистого чая, а рядом разместилась пиала с различными конфетами, мармеладками и кокосовым зефиром. Северус ненавидел эти моменты, когда хирург должен выйти и сказать, что они сделали всё возможное, акушер принести соболезнования и назвать причину неразвитости лёгких плода, а психиатр огласить тот самый страшный диагноз. Рассказать о нём и объяснить матерям, что: — К сожалению, пока наша медицина не в состоянии справиться с этим. Мы использовали все доступные нам ресурсы, старались притормозить, отвлечь мозг на другие раздражители. Мне очень жаль, Джин, правда, очень жаль. — Что мы можем сделать? — женщины этого семейства были необычайно стойкими, сильными и храбрыми. Она обязательно ещё вернется к оплакиванию своей счастливой беспечной жизни, которая была вместе с той малышкой, а сейчас нужно оставаться рассудительной и мудрой как никогда. — На самом деле, у вас остался всего один путь. Вы можете добровольно согласиться на операцию и получить хорошую материальную компенсацию, а можете отказаться, и тогда мы встретимся с вами в суде, где я буду вынужден предоставить все имеющиеся у меня доказательства об опасности вашей дочери для общества. Вы умная женщиной и понимаете, что я займу сторону клиники, а не пациента, как бы мне не хотелось иного. — Я понимаю. Сколько у нас есть времени до оглашения решения? — Официально, следуя протоколу, у вас есть пять рабочих дней. Всё, что будет оговорено по истечению пятого рабочего дня, будет считаться недействительным. Я специально перенёс нашу встречу на вечер пятницы, чтобы дать вам небольшую отсрочку ещё в два дня. — Я вам благодарна, вы боролись с нами наравне, но бывают такие битвы, в которых заведомо нельзя победить. И мы оба с самого начала знали, что эта одна из них. Снейп никак не мог ни опровергнуть, ни подтвердить эти слова. Да и она, кажется, не нуждалась в этом. — Пойдёмте, Гермиона уже заждалась.***
«Я обещала тебе вернуться, но уже тогда понимала, что лгала. Прости, это была первая и последняя ложь, которую ты слышал от меня. Этого стоило ожидать, всё шло именно к такому логическому концу. Это знала я, но не ты. И за это прости тоже. Возможно, мне стоило попросить у них всего одну встречу с тобой, но тогда меня вероятнее всего посчитали бы опасной для общества и прикрепили какую-то охрану. Хотя я бы посмотрела на реакцию этих идиотов, когда они увидят, что можно проходить сквозь стены. Но этого уже не случится... Знаешь, я не буду писать мемуары на сотни страниц, не стану капать слезами на пергамент и заливать конверт ванильным воском, что ты так обожал. Да, ты всё это знаешь. Но, как оказалось, есть и то, о чём ты даже не догадываешься. Представь, осталось ещё что-то, чего ты не прознал обо мне. Удивительно. Сколько раз я говорила тебе «спасибо»? Мне кажется, ничтожно мало — ты запрещал мне. Почему ты считал, что благодарным можешь быть только ты? Это ведь несправедливо! Зато теперь меня уж точно никто не остановит. Спасибо за мой первый полёт на метле. Это чувство свободы там, высоко над землей, будет сниться мне даже после сегодняшней операции. Я уверена. Спасибо за то, что научил определять сорта огневиски. Ты не знаешь, потому что я поклялась не выдавать этот позорный проигрыш Забини, но теперь-то мне уже всё равно и я расскажу, как однажды смогла обыграть его в споре, где фигурировало это пойло! Спасибо, что позаботишься о Глотике. Ты ещё не понял, что пара месяцев протянется чуть больше, но ты ведь оставишь его у себя, правда? Ты знаешь, что был первым у меня во всем. Наше первое свидание, закаты и рассветы, поцелуи, мой первый букет. Белые розы, они были так прекрасны. Ты научил меня подавать мячи в квиддиче, варить напиток живой смерти с первого раза, прогуливать неинтересные занятия, сбегать после отбоя, врать Макгонагалл — ты научил меня жить. А еще любить. Да, Драко Люциус Малфой, я официально заявляю, что полюбила тебя. Прости, что мне приходится сообщать тебе об этом вот так, но ведь есть в этом и свои плюсы, верно? Я освобождаю тебя от неловкого: «Ой, Грейнджер, мне жаль, что ты всё это себе надумала. Конечно, мы отлично провели время вместе, но не более». Всё, чего я хочу взамен — чтобы ты помнил за нас двоих. Когда-то, далеко в старости, сидел в отцовском кресле перед столом или у камина, перекатывал льдинки в гранёном стакане и вспоминал о своей магглорождённой ведьме без отвращения. О большем просить я не смею, просто помни.Теперь точно навеки твоя, Гермиона Джин Грейнджер,
потому как новую знать я уже не буду».
***
0 дней, 4 часа, 13 минут после операции.
— Очень жаль, что вы отказались принимать участие. Это была лучшая лоботомия, которую мне приходилось видеть, никогда бы не подумал, что в нашей операционной пройдет такая процедура! Северус не разделял восторга коллег, он чувствовал вину перед этой молодой девушкой и её семьей. Не смог убедить начальство, не придумал другого выхода, не помог. Чувства, что преследовали его уже добрых пару часов, были непонятны и алогичны — это не первый пациент-шизофреник с замашками на членовредительство, но неизвестные сомнения не хотели отпускать. Он покинул ординаторскую, где воздух до краев наполнило самовосхваление и тщеславие, — ему нужно побыть одному. Больничный коридор был пуст, в палатах было мертвенно тихо — крайне плохой знак для психиатрической лечебницы. Палата под номером 9 была пуста, его пациентку ещё не успели привести в чувства после анестезии. Он планировал зайти сюда чуть позже, но что-то за окном привлекло его внимание. Сова. Профессор Снейп не мог поверить своим глазам, таких совпадений прежде никогда не случалось. Но и сейчас не случится тоже, ведь это не совпадение. Черный филин сидит на подоконнике с наружной стороны стекла и размеренно постукивает клювом, из которого торчит записка, а к лапе привязаны белоснежные розы. От: ДМ Для: ГГМалфой Мэнор
Семейный герб с изображением того самого
