you turn me on

Феликс давно смотрит на двух незнакомцев, которые буквально пронзают его насквозь своими томными темными взглядами; иногда они неприлично близко склоняют друг к другу головы, шепчут что-то на ухо или в самые губы, и на их лицах тут же начинают играть легкие ухмылки. Феликс привык к вниманию парней, в конце концов, он был самым востребованным артистом в этом элитном стриптиз-баре. Его раздевали взглядами сотни мужчин каждую ночь, но именно в этих двух молодых людях было что-то особенное. Ли уже некоторое время назад закончил свою часть шоу, и теперь просто аристократично сидел на подвесном акробатическом кольце, закинув ногу на ногу, дожидаясь завершения выступления других стриптизеров. В этом баре существовало множество правил и ограничений, чтобы не делать его грязной помойкой для проходимцев и секс-притоном. Поэтому, чтобы сюда попасть, у тебя должно было быть особое приглашение. Такие приглашения выдавались только людям, находящимся в высшем обществе. Богатая жизнь всегда так скучна и однообразна, а в этом красочном откровенном мире, у бизнесменов загорались глаза. Для них в этом был некий азарт и пикантность момента — трогать выступающих руками было запрещено, как и бросать им деньги или пытаться спрятать купюры в их белье. Они были разгорячены и возбуждены, их умы были взволнованы оголенными телами, покачиваниями бедер, изгибами форм, и игристым шампанским в бокалах. Разговоры друг с другом переходили в откровенное русло, и от этого разум становился еще более далеким от реальности, расслабляя все естество и вгоняя его в эйфорию. Но и тут были жесткие ограничения — узнать контакты артистов было невозможно, никакие деньги не давали шанса переспать с особо понравившимися стриптизерами, а так же любые действия сексуального характера даже между посетителями были запрещены. Как гласит правило "это не отель любви, а место где рождается искусство — поэтому никаких съемных комнат для наслаждений". Когда Феликс спускается со сцены, то снова бросает взгляд в сторону столика, где сидели два незнакомца, так зацепившие его, - но их уже и след простыл. Бокалы с виски были наполовину опустошены, несколько сигарет выкурены - от окурков еще даже шел легкий дым. Феликс хмыкает, кажется, он впервые жалел о всех существующих в этом месте правилах. Он бы с радостью дал кому-то из них номер своего телефона, а может сразу обоим. Просто дал бы им. Флиртовал бы с ними, сидя между их крепкими телами, и обнимал за плечи. Да что там, попроси они его о чем-угодно - он бы все выполнил. Приватный массаж, приватный танец, уединение в каком-нибудь, пропитанном запахом дешевых сигарет, номере мотеля. Феликс встряхивает головой, вырываясь из потока мыслей, направляясь за кулисы. Он проходит к своей комнате отдыха - личное пространство каждого артиста, где тот может переодеться, отдохнуть, подготовиться к следующему выступлению, если их запланировано несколько в течение ночи. — Ли, отбой, ты сегодня в 2:25 не выступаешь, — один из менеджеров бара останавливает парня прямо у двери, — Отлично поработал, теперь отдыхай. Феликс не припомнит на своей памяти подобных отмен. Обычно здесь все отлажено и четко, строго по часам. Но, видимо, на все правила есть свои исключения. Он кивает, благодаря за заботу, и, прежде чем зайти к себе, замечает странную улыбку, скользнувшую по лицу менеджера, перед тем как он ушел. Для улыбки был повод. Стоит Феликсу зайти, как он застывает в дверях, видя перед собой тех самых двух молодых парней, расположившихся на черном кожаном диване, синхронно склонивших головы чуть набок, одаривая его хищными улыбками с оскалом. — Простите, вам нельзя здесь находиться, — Феликс следует регламенту, а значит следующий его шаг - вызвать охрану. — Правда? Хенджин, с каких пор нам нельзя находиться в нашем баре? — тот, который с темными волосами, поворачивается к блондину. — Малыш просто хорошо выучил правила, его надо похвалить за это, — Хенджин сладко произносит, поднимаясь с дивана, двигаясь в сторону Феликса, покачивая бедрами. — Ваш бар? О чем вы говорите? — Феликс делает неуклюжий шаг назад, а Хенджин хватает его за запястье, притянув к себе, скользнув ладонями по его спине к ягодицам, чуть сжав их. С губ Феликса срывается короткий судорожный выдох, и он вздрагивает от чужих прикосновений. — Он действительно наш. Мы - владельцы этого бара, — Минхо растягивается на диване, как вольный кот, подложив руки под голову, — Правила придуманы нами. — А раз они придуманы нами, то мы можем вносить в них свои правки, — Хенджин произносит прямо у уха Феликса, горячим дыханием опаляя кожу, а затем ведет языком по ней, заставляя парня краснеть. — Я...это какая-то проверка?.. — Ли растерянно бормочет, плавясь в объятиях Хенджина, и никак не может собраться с духом, чтобы оттолкнуть его. Он был для него как сильный магнит, один раз попался, и уже ничего не поможет. — Тогда проверка уже закончилась бы на входе за сцену. Наши охранники неподкупны и совершенно непоколебимы, — Минхо пожимает плечами. О владельцах этого стриптиз-бара действительно ходили разные слухи. Их никто никогда не видел, они появлялись у всех на глазах крайне редко. Все вопросы решались через администратора и еще нескольких менеджеров, которые были здесь такими же наемными работниками. Поговаривали, что изначально бизнес принадлежал какому-то серьезному боссу городской мафии, другие же считали, что это дело рук кого-то из сферы услуг - человека, который работал для других, но не получил ни капли уважения. Поэтому в этом месте все было иначе. Феликс тоже мог бы иметь свои домыслы на этот счет, но только не в данный момент. Сейчас его волновала рука Хенджина, которая мягко и ненавязчиво поглаживала его пах через неприлично обтягивающие кожаные штаны. Феликс вцепился тонкими пальцами в плечи парня, ощущая пламенный прилив где-то внутри, заставляющий все нутро всколыхнуться. — Ты отлично двигался на сцене, — Хенджин пухлыми губами касается линии челюсти Феликса, и тот невольно откидывает голову назад, подставляя свое лицо и открывая шею. — Специально для вас. Я видел, как вы наблюдали за мной, — Ли выдыхает тяжело, когда губы Хенджина обжигают нежную кожу шеи, — Так я вам понравился? — Ты единственный, кто нам понравился, — Минхо говорит невозутимо и спокойно, едва ли смотря на двоих парней, застывших посреди комнаты. Хенджин прикусывает выступающую вену на шее Феликса, заставляя его зажмуриться, а затем захватывает губами кадык, посасывая кожу. Одна его рука продолжает массировать затвердевающий пах, а вторая рука скользит под полупрозрачную майку, в которой был Феликс, игриво касаясь позвонков подушечками пальцев. Феликс медленно плавится, и каждая его клеточка тела становится все более чувствительной. На мгновение он думает, что все это неправильно, и его разум настойчиво твердит, что надо прекратить все это, пока эти нежные руки и горячие губы не зашли слишком далеко. Феликс даже не заметил, когда Минхо поднялся с дивана и ловко возник позади него, обхватывая его со спины руками, которые тут же игриво касаются сосков, чувствительно вспыхнувшими легкими покалываниями от чужих ладоней. Минхо опаляет дыханием кожу Ли где-то за ухом, и у того волосы на затылке становятся дыбом, и потоки лихорадочных мурашек спускаются по телу, заставляя его задрожать. Горячий язык влажно скользит по ушной раковине, и губы захватывают мягкую мочку, посасывая ее. Феликс прикрывает глаза, его бросает в жар от близости двух крепких тел, о которых он мечтал какие-то пару минут назад. И вот уже вторая чужая рука накрывает его пах, заставляя судорожно втянуть воздух носом. В кожаных штанах становится невыносимо тесно, они натирают чувствительную кожу члена, что хочется взвыть и умолять избавить от этого ненавистного элемента одежды. Умелые ладони искусно издеваются над ним, и Феликсу стыдно признаться в том, что он от одних прикосновений становится чертовски мокрым, надеясь, что злосчастные штаны не станут позорно влажными, и это останется незамеченным. — Думаю, нам нужно занять удобную поверхность, — Минхо низко шепчет, касаясь своими пламенеющими губами скулы Феликса, а затем выцеловывает его хрупкие худые плечи, приспустив майку, которая теперь болтается где-то на уровне согнутых локтей парня. Его пальцы уже настолько растерли и оттянули соски парня в своей незамысловатой игре, что те затвердели и налились кровью, выпирая через прозрачную ткань. — Думаю, мы с тобой уже определились с этим, — Хенджин ухмыляется и отходит слишком резко в сторону дивана, куда присаживается, закинув руки за голову. — Как будто есть поверхности лучше, — Минхо хмыкает, подталкивает легонько Феликса вперед, и сам присаживается рядом с Хенджином, подзывая парня к ним. — Наверное, вы привыкли к роскошным кроватям с бархатными одеялами, — Феликс запускает руку в волосы, не торопясь к двум соблазнителям, — Уж извините, вам стоило быть предусмотрительнее. — В следующий раз будем, — Минхо играет бровями, — Пригласим в наше другое пристанище. — Если здесь все запрещено, то там - все разрешено, — Хенджин многозначительно смотрит исподлобья на Феликса. — Если мне понравится, то я обязательно приду, — Феликс облизывает губы и отталкивает в разные стороны двух парней, чтобы занять место между ними, обольстительно улыбнувшись, закинув ногу на ногу. Он обвивает руками парней за шеи, а затем разворачивается к Хенджину, за затылок двигает его голову ближе к себе и целует смело, правда его инициативу быстро отбирают, заставляя чуть ли не задохнуться от эмоций. Хенджин целует грубо и глубоко, изящно обводя языком нёбо и перехватывая чужой язык. Минхо поглаживает рукой ногу Феликса, каждый раз опасно проходясь у причинного места, но не трогая его. Феликс уже сам хватает его ладонь и кладет на свой пах, толкнувшись призывно в нее. Минхо хмыкает и расстегивает молнию, запуская руку в штаны, с удивлением отмечая, что слухи не врут - те, кто надевают кожаные брюки, обычно под ними ничего не носят. Он пальцами массирует головку, растирая выступившую смазку, а Феликс сдавленно стонет в губы напротив, которые не дают ему покоя. Минхо ведет рукой вверх и вниз, тягуче медленно, заставляя Феликса подаваться бедрами вверх в нетерпении. У него голова кругом идет и весь воздух застревает где-то в легких, пока наконец Хенджин не прекращает поцелуй, развернув его лицо к Минхо. Тот сразу перехватывает эстафету, пылко и страстно целуя раскрасневшиеся влажные губы, подминая их так рьяно, так жёстко, оттягивая и кусая. Хенджин неспешно расстегивает пуговицы на рубашке, наблюдая как загипнотизированный за развернувшейся картиной перед собой. Феликс в свою очередь помогает Минхо с его рубашкой, непослушными пальцами разбираясь с маленькими пуговицами, отвлекаясь от поцелуя с ним лишь тогда, когда Хенджин тянет его майку вверх, чтобы стянуть ее с него, оголив подтянутый торс с выделяющимися кубиками пресса. Минхо двигается к углу дивана, и располагается вальяжно, широко раздвинув ноги, кивая головой на свою промежность. Феликс прогибается в спине, как большой кот, ползет к Минхо, пристраиваясь между его ног, а перед Хенджином теперь призывно мелькает его аппетитный зад, обтянутый кожей. — Это если нам понравится, то мы пригласим тебя еще раз, — Минхо прищуривает глаза, запускает длинные пальцы в волосы Феликса и грубо прижимает его лицо к своему проступившему бугорку. Феликс захватывает зубами бегунок молнии и тянет вниз, а затем помогает себе руками, освобождая член Минхо. — Поработай хорошенько, как и там, в зале на шесте, — Хенджин крепким хлопком по округлой ягодице парня сопровождает свои слова, — Мы раскрутим тебя до безумного состояния. Хенджин избавляет Феликса и от штанов, и у того по оголившейся коже пробегает легкий холодок, вызывающий новый поток мурашек. Хван разводит его ягодицы в сторону, бросая взгляд на подрагивающий и сжимающийся анус, и проводит по нему языком, заставляя глаза Феликса округлиться. Еще никогда в жизни его не касались там, и это были воистину новые и чрезмерно яркие ощущения. Феликс чувствует, как ему в лицо упирается член Минхо, привлекая внимание к себе. Он смотрит на парня из-под густых ресниц, а затем ведет языком от основания к головке, чтобы потом вобрать член в рот, смакуя на вкус. — Это как сосать леденец, — Минхо видит несколько смущенное и растерянное лицо Феликса, играя с прядками его волос, обрамляющими милое личико с веснушками, — И как готовиться откусить банан, отправляя в рот как можно больше, чтоб было вкуснее. На этих словах Минхо сжимает в кулак волосы на затылке парня и резким движением заставляет его взять в горячий и влажный рот свой изнывающий член. У Феликса слезы на глазах выступают, и он пытается откашляться, а с уголка губ стекает слюна. Он жмурится и мычит, посылая вибрацию по органу, пытается отстраниться, но рука упорно давит на его голову, заставляя носом уткнуться в лобок. Хенджин вновь проводит языком по сжавшемуся анусу, а затем проникает им внутрь, заставляя Феликса сдавленно вскрикнуть. Прохладные ладони Хвана сжимают его ягодицы до красных отметин, и Феликс медленно сходит с ума. Он жалобно хнычет, давится, подавляя рвотные рефлексы, пока головка упирается в его гланды; наконец ему дают свободу действий, и Феликс спешно выпускает член изо рта, оставляя между ним и своими губами ниточку слюны. — Не заставляй меня руководить процессом, — голос Минхо звучит уничижающе грозно, и Феликс тут же захватывает его член снова, медленно, но старательно спускаясь все ниже, самостоятельно. Минхо, кажется, одобрительно кивает, и тогда Феликс уже чуточку быстрее двигает головой, работая языком, как его проинструктировали. — Хватит запугивать нашего малыша, дай ему сначала показать свои навыки и возможности, — Хенджин целует упругую ягодицу, а затем звонко ударяет по ней, раз, второй, наслаждаясь получаемыми звуками. — Лучше и сам покажи свои умелые манипуляции и растяни его как следует, — Минхо бросает с тумбы тюбик смазки, и Хенджин с ухмылкой открывает крышку со щелчком и выдавливает прозрачный гель на пальцы, а затем и на зад Феликса. Прохладная субстанция медленно проскальзывает меж половинок, прямо к колечку мышц. — Только и знаешь, что командовать. Вечно ты такой. А ты в чем хорош, м? — Хенджин цокает, растирает смазку и один палец проскальзывает в узкий проход, заставляя Феликса сжаться, дернувшись бедрами неоднозначно то вперед, то назад. — Как будто ты не знаешь, сладкий, — Минхо чуть ли не мурчит, стрельнув глазами в сторону Хенджина, и Феликс хотел бы спросить, а не лишний ли он тут, но все, что происходило с ним - говорило об обратном. Минхо стал легонько толкаться во все более податливый ротик, закатывая глаза от удовольствия, Феликсу оставалось двигать головой навстречу небрежным толчкам, плотно сжимать губы и дышать через нос. Палец продолжал неспешно проникать в него, и Феликс стал привыкать к этому ощущению. Стоило ему расслабить стенки, как в него проскальзывают уже два пальца, заставляя его ахнуть, выпуская член Минхо изо рта. Впрочем, Феликс поднимает кроткий взгляд на Минхо, который смотрит на него сверху-вниз темными проницательными глазами, и с виноватой улыбкой облизывает покрытый синими венками орган, захватив губами одну головку, посасывая ее, заталкивая за щеку, перекатывая с одной стороны на другую. Минхо похлопывает его по макушке, а затем оглаживает ладонью щеку, спускаясь длинными пальцами к шее Феликса. Ладонь сжимает тонкую шею, не сильно, но достаточно, чтобы воздух поступал не во всем своем объеме. Сильный и резкий толчок бедрами вызывает новый неконтролируемый поток слез. Феликс сжимает бедра Минхо, которые неустанно подаются вверх, растрахивая его рот, толкая член до самой глотки, перекрывая доступ даже крупицам кислорода. У Феликса голова идет кругом, и все тело словно становится ватным, заволакивая разум туманными полотнами. Еще немного, и ему кажется, что он потеряет связь с реальностью, но Минхо предусмотрительно ослабляет хватку, давая ему вздохнуть, при этом не сбавляя своего собственного ритма, срывающего с его губ тяжелые и томные вздохи. Только Феликс подстраивается и привыкает к интенсивности движений, как снова хватка на его шее становится сильнее, перекрывая доступ кислорода. Его обдает жаром, а затем словно бросает в холод, тело Феликса подрагивает в возбужденной агонии, а по алым и припухшим губам стекают влажные дорожки слюней, капая с подбородка на диван. Минхо не щадит его, толкаясь рвано, и то, что происходит с ним сверху, притупляет любые ощущения снизу. Именно поэтому Феликс едва ли замечает, как в него проникают уже три пальца Хенджина, растягивая узкие стенки. Хенджин толкается жестко и быстро, короткие толчки постоянно приходятся на простату, вызывая дрожь, накатывающей волной ослабляющую все тело. Феликс прогибается в спине, когда Минхо отпускает его шею, на которой алеются следы его ладони, и в который раз проникает в его распахнутый ротик, единовременно Хенджин прокручивает пальцы, проникая под новым углом, и Феликс с полувскриком кончает, даже не притронувшись к себе. Такого яркого оргазма у него никогда не было. Не давая прийти парню в чувство, Хенджин разворачивает его на спину, а Минхо подхватывает его под руки, подтягивая и укладывая на своей груди. — Это только начало, дорогуша, — Минхо бормочет на ухо Феликсу, обхватывая его бледное тело руками. Хенджин закидывает его ноги себе на плечи, пристраиваясь поближе к расслабленному парню, прижимаясь головкой к его пульсирующему анусу. — Если он кончил от одних только сторонних стимуляций, то что же с ним будет, когда я сделаю вот так? — Хенджин улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов, устраивает ладони на бёдрах Феликса и одним уверенным толчком проникает в парня, вырывая из его груди крик, смешанный со сдавленным стоном. Возбуждение с новой силой заполняет все естество Феликса, и его член снова наливается кровью и напряжением, вытягиваясь и поднимаясь. Он чувствует спиной горячую грудь Минхо, его тяжелое дыхание теряется где-то во взлохмаченных волосах, а руки покоятся на талии, не давая соскользнуть со своего тела. И это было обоснованное действие: то, что вытворял Хенджин граничило на пределе реальности. Феликс думал, что Хенджин будет более нежный, чем Минхо, но они оба оказались необузданными, дикими, норовистыми дьяволами в постели. Хенджин не стал нежничать с парнем под собой, поэтому как только толкнулся в пылкое нутро на всю длину, то незамедлительно стал двигаться в нем резко и размашисто, вызывая несмолкаемый поток бесстыдных, распущенных стонов. Низкий голос Феликса будоражил обоих парней, и пробуждал в них низменные инстинкты, потаенные желания и темные страсти. Они просто не могли контролировать себя, сдерживать. И это безумно нравилось Феликсу, до той степени, что у него пальчики на ногах поджимались, и внутри все трепетало. Внизу живота стягивался тугой узел; Феликс слабыми руками обнимает Минхо за шею, пока Хенджин продолжает вколачиваться в податливое тело, все больше склоняясь над парнем, почти соприкасаясь своей грудью с его. Феликс стройными ножками обхватывает талию Хенджина, пока тот не сбавляет темпа, коротко, но особенно чувственно вбиваясь в него, задевая чувствительный комочек нервов, заставляя выгибаться в спине, и стонать, стонать, стонать, пока не сорвется голос. Минхо целует Феликса куда-то в висок, поглаживает его по груди, а затем требовательно разворачивает его лицо к себе, утягивая в страстный поцелуй. Феликс тянется руками к изнывающему члену, но Минхо хватает его за запястья, удерживая крепко. Феликсу кажется, что он стал сплошным сгустком жаркой энергии, его тело было раскаленной магмой, и внутри бушевало пламя. Он мычит и стонет в поцелуй, пока юркий язык Минхо скользит в его рту, а пухлые губы неустанно посасываются и подминаются. Парень почти безвольно дергает руками, и не надеясь вырваться из этого адского котла. Хенджин прижимается к его груди, и теперь его движения становятся все более размашистыми, и звуки столкновения их тел заполняют комнату. Он ведет носом по изгибу его шеи, кусает в порыве страсти кожу, да так, что он будет покрыт алыми пятнами и синяками на следующий день. Феликс уже одной ногой в бесконечной пропасти вожделения и похоти, он облизывает губы и пытается хоть на чем-то сфокусировать взгляд. Выходит плохо. Да и мысли разбегаются, разлетаются как стаи птиц, не давая себя поймать. Феликсу хочется только одного, и ему надо это озвучить. — Хенджин... — парень стонет протяжно, — Минхо... Взгляды снова прикованы к нему, он это чувствует каждой клеточкой. Хенджин замедляет темп, лениво делая ему одолжение и позволяя выговориться. Он небрежно толкается в уже растянутый анус, сбиваясь с ритма. Минхо своими изящными пальцами скользит по шее и обводит подушечками краснеющие губы, играя с его ушком зубами. — Мы все во внимании, сладкий, — Хенджин говорит, и его слова как густой мед обволакивают с головы до ног. — Я...хочу...вас обоих... — Феликс стыдливо бормочет, и его красные щеки пунцовеют еще больше. — Так вот они мы, оба здесь, — Минхо дразнится, ему хочется услышать прямую просьбу, пусть он и знает наверняка, что хочет Феликс. — Я хочу...почувствовать вас обоих в себе, — Феликс перебирает подходящие слова в голове, надеясь, что его поймут. — Минхо будет после меня, и ты сможешь ощутить его с другой стороны, — Хенджин хмыкает, а Феликс чуть ли не ноет и хнычет. К черту это стеснение, его уже и так распластали на этом диване и отымели со всех сторон. — Одновременно! Просто сделайте это вместе! — Феликс сдается без боя, принимая поражение, — Я готов удовлетворить вас, и мой зад к вашим услугам. — Ну и ну, что мы сделали с этим ангелочком? — Минхо приглушенно бормочет и выбирается из-под Феликса. — Сделали его своим, — Хенджин отстраняется, оставляя неприятное чувство пустоты, колечко мыщц еще сжимается и блестит от смазки, и несколько капель стекают изнутри по бедрам, — Давай сменим позу, в которой тебе будет легче принять нас. Хенджин похлопывает Феликса по ягодице, и тот на трясущихся ногах поднимается с дивана. Хенджин укладывается на спину и подзывает парня к себе. — Посмотрим, какой из тебя наездник, — Минхо выжидающе склоняет голову набок, а Феликс уже тушуется, чувствуя напряжение, но все же не отступает. Парень перекидывает ногу через бедра Хенджина, одной рукой упирается в его крепкую грудь, а другую заводит за спину, обхватывая чужой член. Хенджин хищно облизывается, смотря на Феликса с безумным желанием. Феликс чувствует влажную головку и медленно насаживается на орган, закатывая глаза от удовольствия. Под другим углом и чувство заполненности ощущается иначе. Член входит в его плоть по самое основание, и Феликс судорожно выдыхает. Хенджин подается бедрами вверх, толкаясь еще глубже и сильнее, член Феликса подрагивает от каждого проникновенного толчка, естественная смазка капает с кончика прямо на подтянутый торс Хенджина. Минхо оказывается позади так же быстро, как и в самый первый раз, когда растерянный Феликс зашёл в свою собственную комнату и обнаружил в ней двух парней. Он давит на плечи Феликса, заставляя его прогнуться и склониться больше к Хенджину. Тот обхватывает его руками за талию, правда потом эти ладони быстро скользят вниз, раздвигая его ягодицы, заставляя Минхо подавиться от открывшегося вида. В раскрасневшуюся дырочку проникает член Хенджина, скрываясь в ней все больше с каждой секундой. Он резко толкается, и со звонким шлепком ударяется об округлые ягодицы, повторяет это движение еще раз, и еще, и Минхо безудержно хочет поскорее сделать так же. — Стоит только сказать, и я прекращу, договорились? — Минхо мажет влажно губами где-то по лопаткам и между них, а Феликс еще больше жмется к телу Хенджина, призывно выставляя свой зад. — Условия приняты, — Феликс тяжело дышит, прикусив губу. Минхо выдавливает щедрое количество смазки на свой член, распределяя его по всей длине. Феликс изнемогает от нетерпения, и его сердце колотится с такой силой, что набатом бьет по ушам. Он сглатывает, когда головка прижимается к его анусу. Успокаивающие поглаживания по спине, вдоль позвонков. У Феликса дух перехватывает и ему кажется, что он не сможет терпеть. Второй член аккуратно и неспешно проникает в него, и парню кажется, что это слишком. Слишком плотно, слишком тесно, слишком невыносимо. У него слезы текут по щекам, и он цепляется за плечи Хенджина под собой, сжимая их. — Ты как? — Минхо заботливо спрашивает, Феликс слишком напряжен, и от этого стенки ануса непроизвольно сжимаются, — Мне остановиться? Феликс отрицательно мотает головой, и чтобы как-то его отвлечь, Хенджин наклоняет его за затылок к себе, целуя в губы, с нотками сильной, но нежной власти. Парень прикрывает глаза, заметно расслабляясь, отдаваясь на волю этих двоих. Минхо проникает все глубже, и наконец входит настолько, насколько это возможно. Что Хенджин, что Минхо томно выдыхают сквозь стиснутые зубы. Феликс вскрикивает, когда оба парня начинают двигаться в нем. Сначала короткий толчок делает Хенджин, затем рвано и быстро толкается Минхо. И Феликс готов поклясться, что может кончить прямо сейчас от каких-то пары медленных, но таких ощутимых движений. — Это так странно, — низко бормочет Феликс, и его голос бархатом окутывает, — Но...приятно?.. Я даже не могу это описать словами. Он еще не может до конца принять и понять все в полной мере, но одно знает наверняка - когда эти двое начинают двигаться в нем одновременно, каждый в своём темпе - это какое-то всепоглощающее, безумное, возносящее до небес или, возможно, низвергающее в самый ад, чувство. Феликс громко и несдержанно стонет, бесстыдно подмахивая бедрами навстречу все более рваным, совершенно неритмичным, почти хаотичным, движениям. — К чему слова, Феликс? — голос Хенджина звучит где-то рядом, приглушенный. — Нам и без слов все понятно, — вторит Минхо, сжимая узкие бедра до синяков. Хенджин обхватывает ладонью член Феликса, и ведет ею вверх и вниз томно, контрастируя с частыми толчками. Минхо так же накрывает ладонью возбуждение Ликса, и теперь обе руки скользят по всей длине, вызывая полчища мурашек по телу парня, заставляя его дрожать и скуляще хныкать от напряжения. Две руки спереди, ласкающие на пределе возбужденный член, два органа, проникающие в разном темпе, выбивают полностью дух, лишая сил и какого-либо здравого сознания. Хенджин рычит, у них с Минхо какое-то свое соревнование. Они переглядываются друг с другом, сдавленно и коротко стонут, с упоением вколачиваясь в такое податливое, горячее тело. — Минхо, Хенджин, — Феликс зовет парней едва слышно, жмуря глаза, кусая и облизывая пересохшие губы, — Я не могу больше... — Кончи для нас, сладкий, — Минхо обнимает Феликса за талию и грубо тянет к себе, заставляя его занять вертикальное положение, парень гортанно стонет, и угол проникновения меняется, члены поочередно задевают простату, доводя до исступления. У Хенджина глаза такие темные, в них плещется черное море похоти, и он смотрит так, что кровь в венах закипает. Картина, открывшаяся прямо над ним, заставляет кусать губы и тянуться бледными руками к подтянутому телу. Минхо прижимает Феликса к себе, обхватив рукой поперек груди; пальцы мажут по приоткрытым губам, и затем сразу два проскальзывают в его рот. Феликса трясет от подступающего оргазма, он заходится в криках и стонах, заглушаемых чужими пальцами, толкающимися глубоко в рот. Ладони Хенджина умело обводят член Феликса, большим пальцем очерчивая нежную головку, чуть надавливая. Хенджин грубо ведет бедрами вверх, и Минхо врывается следом, и это становится финальной точкой. Местом невозврата. Феликс протяжно стонет, откинув голову на плечо Минхо, прижимаясь к его влажной груди своей спиной; он обильно кончает прямо в руку Хенджина, пачкая и его живот с грудью. Парни вторят ему низкими стонами, совершая еще несколько коротких толчков, кончая следом в пылкую плоть, заполняя его без остатка. Феликс чуть не валится без сил на Хенджина, благо, крепкие руки Минхо все еще удерживают его. Он пытается посмотреть на парней, и лучше бы его глаза не видели этого разврата. Хенджин подносит руку к своему лицу, поблескивающую и покрытую липковатой спермой Феликса, высовывает язык, смотря на парней перед собой, и настолько развратно ведет языком по тонким пальцам, что до очередного возбуждения тут недолго. Он обводит языком каждый палец, причмокивая своими пухлыми красными губами, а затем отправляет эти пальцы в рот, толкаясь ими внутрь с таким чертовски соблазнительным выражением лица, что Минхо готов сорваться и затолкать в него свой член по самые гланды. Этот дьявол знает, что делать. Он подмигивает Минхо, убирая пальцы изо рта, расплываясь в ухмылке. — Это было так феерично, — Феликс едва дышит, приходя в себя после бурного оргазма, Минхо и Хенджин выходит из него с хлюпающим звуком, и парень чувствует, как по его бедрам неконтролируемо стекает сперма, которой его щедро заполнили двое мужчин. — Все благодаря тебе, Ликси, — Минхо целует парня куда-то в затылок, пока Хенджин приподнимается и оставляет свой поцелуй где-то в ложбинке между ключиц. — Ты нас очень порадовал, — Хенджин оставляет почти невесомый поцелуй и на губах Феликса, поднимаясь с дивана, приводя себя в порядок. Минхо игриво щипает Феликса за попку и тоже встает, подходя к большому зеркалу, где уже вертелся Хенджин, стягивающий резинкой свои взмокшие волосы. Минхо обнимает его за талию, целуя в шею. — Думаю, Феликс заслужил пригласительный в наш закрытый клуб. — Безусловно. Феликс получает номера телефонов парней, а так же черный конверт, где лежит специальный пропуск, украшенный позолоченными буквами. — Наша встреча будет скорой, — Феликс лениво улыбается, расположившись на диване, капельки пота блестят на его теле, на лице румянец, и волосы беспорядочными прядями спадают на лоб. Минхо и Хенджин еще раз смотрят на свое сокровище. И не сомневаются, что он будет искать с ними уединения.