я люблю, ненавижу,
у меня срывает крышу…
Софи кричит.
Злость раздирает ее изнутри, взрываясь невыносимой какофонией мыслей в голове. По кругу, по кругу – ненавижу, ненавижу, ненавижу,
люблю. И снова.
Софи кричит, но это не приносит облегчения. Этого мало, недостаточно – брошенные в порыве ярости обвинения просто неспособны выразить хоть толику того, что она чувствует. Чувства комом стоят поперек горла, эмоции душат, и надо бы уйти, надо бы понять, что это бесполезно, потому что никакие оправдания не оправдают Рауля, но Софи не двигается с места.
Софи кричит. Софи ждет.
Ждет этой внезапной тишины в голове, этой растерянности. Признания, выбившего почву из-под ног.
«Ты, ты, ты, только ты…»
И резкого, голодного, жадного движения навстречу.
Их губы соприкасаются, и это как электрический разряд, вновь запускающий остановившееся сердце. Как глоток жизни – такой важный, такой нужный, такой необходимый именно сейчас. Вырывающей из когтей смерти – эмоциональной, внутренней смерти, сдавившей все внутри Софи, не позволявшей глубоко вдохнуть.
Она даже не знала, насколько мертвой внутри была все это время.
Не верила, что может вновь ожить.
Но она оживает.
Одно маленькое движение навстречу – и сердце Софи сбрасывает ледяную броню разума.
Они сходят с ума вместе. Отчаянно, торопливо срывают одежду, чтобы поскорее добраться до обнаженной кожи. Чтобы заклеймить поцелуями каждый сантиметр любимого тела. Чтобы сплестись так тесно, чтобы больше ничто их не разделяло. Даже воздух.
И это то, чего ей так не хватало.
– Рауль…
