Из стали и камня

"На полях Фландрии колышутся маки Среди крестов, стоящих за рядом ряд, Отмечая место, где мы лежим. А в небе Летают ласточки, храбро щебеча, Заглушаемые громом пушек на земле. Мы Мёртвые. Не так давно Мы жили, видели рассветы, горящие закаты, Любили и были любимы, а теперь мы Лежим на полях Фландрии. Примите из наших рук Факел борьбы с врагом, Он ваш, держите его высоко. Если вы уроните нашу веру, — тех, кто погиб, Мы не сможем спать, хотя маки растут На полях Фландрии." - Джон Маккрей - "На полях Фландрии..."

8 июля, 1998 г. Оттери-Сэнт-Кэчпоул, Нора. Время текло стремительно, подобно буйной реке. Но мрак послевоенного кризиса ещё не скоро отпустит Магическую Британию, для Гермионы это было ясно как день. Миссис Уизли поставила на стол супницу с летней похлёбкой из грибов и зелени. Тут же стоял пышный хлеб, баранина с луком, картофельное пюре, пирог с почками, салаты с редиской и укропом, и глиняные кувшины с тыквенным и апельсиновым соком. Гостей в Норе сегодня было так много, что Артуру и Перси пришлось вытащить длинные столы в сад, но даже так, люди то и дело задевали друг друга локтями. Июль душил своей жарой даже вечерами, и наедаться Гермионе не хотелось, однако беспокойные разговоры за столом заставляли девушку отвлекаться на ягодно-ореховые лепешки, которые принесла с собой Нимфадора из "Ракушки". - Поэтому сейчас и гоблины задрали цены выше крыши, и ещё требуют компенсации за потери которые понёс их народ. - Чарли с жаром переговаривался с отцом, терзая вилкой кусок прожаренной баранины. Слева от Гермионы сидела Полумна Лавгуд, за которой с трепетностью ухаживал Рон, то и дело подкладывая ей в тарелку самые жирные и аппетитные куски. Гриффиндорка только могла умилиться с этой картины, ведь никогда Рон не ставил ни чей аппетит превыше своего, но их с Полумной причудливый тандем, не вызвал у Гермионы ревности. Профессора Макгонагалл Гермиона видела нечасто. Директор Хогвартса сидела за столом с прямой спиной, потягивая яблочный эль, то и дело кивая головой на замечания Перси Уизли, который теперь совместно с отцом и Чарли практически жил в Министерстве Магии. Гермиона отхлебнула вина из хурмы, которое принесли Миранда Харлоу и её напарник-медбрат Уэсли Камерон. Оба они сидели напротив гриффиндорки, уставшие и сумрачные. - Чай из пижмы* теперь стал востребовании чем любое другое зелье. - Невесело сообщила Миранда Гермионе, когда между ними завязался разговор о делах клиники. - Министерство хочет чтобы мы отговаривали женщин от абортов, чтобы повысить демографию волшебников, но неужели они не понимают что тогда эти несчастные пойдут к выжившим из ума старухам-знахаркам из Лютного Переулка? - Язык у Миранды слегка заплетался, и Гермиона увидела что на бледных щеках целительницы проступили розовые, винные пятна. Справа раздались разгоряченные голоса Анджелины Джонсон и Джинни Уизли, Невилл участвовал в обсуждении тише, но не менее яростно. - Он просто кинул этим беднягам в ноги горсть галлеонов! И сказал что правосудие покарает тех, кто виновен! - Джинни так пылко взмахнула руками, что кубок с апельсиновым соком опрокинулся на нежно-голубую скатерть, а часть сока вылилась в тарелку Невила с остатками мяса. Если кто и мог вызвать у Джинни, и всех остальных сторонников Ордена Феникса такую бурную реакцию, то это безусловно Люциус Малфой. Очередной выверт Люциуса из пеньковой удавки стал предметом гневных пересудов и осуждения власти. В Первую Магическую Войну, Малфой старший скинул с себя всю вину, сославшись на заклятье Империус. В этот же раз, он ограничился баснословными пожертвованиями в благотворительные организации, и в очередной раз решил назвать всех Пожирателей и их приспешников по именам. "Комиссия по учёту маггловских выродков" отобрала у многих волшебников палочки, и те, лишенные практически всего, были вынуждены просить милостыню в магических кварталах Англии. Несколько дней тому назад, Люциус засветился на Сенной Улице в Манчестере, увидев воочию тех, кого сам не так давно столкнул в эту пучину. Гермиона слышала как он обошёлся с бедняками, и преисполнялась яростью каждый раз когда кто-то говорил о Люциусе, самом скользком и беспринципном мерзавце. Ночное полотно уже заволокло небосвод, и Молли зажгла красные и золотые китайские фонарики, висевшие на кустах и деревьях. Профессор Макгонагалл ушла первой, ведь восстановление Хогвартса шло полным ходом, и оставлять это дело без контроля было нельзя. Потом Чарли и Тонкс отправились домой, где малыш Тедди остался с бабушкой Андромедой. Уэс Камерон откланялся, при этом умудрившись послать заигрывающие подмигивания каждой девушке, кроме Миранды. Гермиона взяла поднос с пустыми тарелками и кубками, относя их на кухню Норы. Нужно было принести чайный сервиз и пирог из патоки к столам в саду, а ещё, Миссис Уизли попросила Гермиону найти черничное варенье в кладовой... Под ногой у гриффиндорки что-то хрустнуло, и опустив взгляд на пол, девушка едва не выронила поднос из рук. Желтоватые листовки, с двигающимися изображениями преступников, устлали пол кухни. Их злобные глаза горели так яростно, что впору было удивляться тому, как бумага не загорается. Гермиона отставила поднос на стол, и наклонилась к ковру из листовок. "Разыскивается, живым или мёртвым...", "За любую помощь в поимке, Министерство гарантирует вознаграждение...", "Особо опасен. Сообщите в надлежащий отдел если вы видели этого человека...". Часть из листовок была посвящена Пожирателям Смерти, вовремя сбежавшим с поля битвы. Шатенка узнала Антонина Долохова, Амикуса и Алекто Кэрроу, Селвина и Августа Руквуда. За информацию о них сулили значительным вознаграждением, но внимание Гермионы привлекли другие портреты. Длинноволосые, бородатые, суровые и жестокие лица оборотней, пробирали девушку почти до мурашек. Звериный взгляд исподлобья был свирепее чем у Пожирателей, а вместо имён оборотней, приводились лишь их прозвища: Орешник, Кровохлёб, Мерзляк, Зимородок и... Сердце у Гермионы заколотилось, и она не могла понять, виной тому стала следующая листовка или глубокая чаша вина из хурмы, выпитая за трапезой. С грязноватого постера, ухмылялось небритое лицо Скабиора, оборотня, отправившего её, Гарри и Рона на заклание к Малфоям. Гермиона до сих пор помнила сильный мужской запах, которым он окутал её, когда наклонился чтобы узнать имя. Даже тогда, в момент паники и страха, гриффиндорка подметила про себя его выраженный шотландский акцент, и шерстяные штаны с узором тартана. Грейнджер встала с пола, по прежнему сжимая в пальцах листовку, с каким-то непонятным для себя остервенением разглядывая колдофото молодого Скабиора. - Нашла что-то интересное? - С пьяным ехидством поинтересовался чей-то голос за спиной. Повинуясь инстинктам, Гермиона в мгновение ока развернулась, выставляя перед собой древко виноградной лозы, на кончике которого зависла маленькая, ослепительно-багряная искра. - Свои-свои, - криво улыбнулся Джордж, поднимая перед собой руки, в одной из которых была полупустая бутылка бренди. Вокруг него тоже валялись Министерские постеры, вот только на каждом из них... Гермиона не сдержалась, и сдавленно охнула, увидев изуродованное шрамами лицо Билла Уизли. Полсотни листовок с его изображением, и на каждой Гермиона видела ярко подчёркнутую цену в десять тысяч галлеонов, назначенную за его голову. После победы Ордена Феникса в битве за Хогвартс, журналисты окрестили Билла "Красным Волком", за его цвет волос и реки крови, которые он пролил. - Чем ты... Занимаешься здесь? - Спросила Гермиона немного слабым голосом. - Эти листовки... Откуда? - Они теперь на каждой стене разлеплены, - с раздражением кинул Джордж, прикладываясь к горлышку бутылки. - Ты... Уверен что... - Гриффиндорка и сама не знала что спросить, любые слова тут казались неуместными, но и просто уйти она тоже не могла. - Не утруждайся, Грейнджер, я абсолютно точно не хочу слышать нравоучения. - Я не собиралась... - О, прекрати, возвращайся... - Джорджа прервал всплеск веселья, раздавшегося в саду. Голоса Гарри, Рона и Джинни было слышно и в доме, но хмель сделал их речь немного косноязычной. - Почему ты так смотришь на этого оборотня? - Внезапно задал вопрос Уизли, опускаясь в продавленное кресло. Гермиона не услышала в его голосе злости. - Он... Мы сталкивались пару раз. - Грейнджер села на ближайшую табуретку, отправляя движением палочки на улицу чайный сервиз и пирог с патокой. Джордж хмыкнул на её ответ. - Да уж, я с Билли тоже пару раз сталкивался... - Горечь в его голосе была в равной степени разделена с печалью. Гермиона посмотрела на листовки, с которых ухмылялся Жнец, родной сын и брат добрых Уизли. - Уж когда-нибудь, я поквитаюсь с этой тварью. - Джордж сумрачно усмехнулся и подпалил волшебной палочкой уголок одного из постеров.

***

15 Июля, 1998 г. "Должно быть, он мёртв уже не одну неделю." - Подумала Гермиона, прижав ладонь к носу и рту, наблюдая как аврор Марк Дэвис закутывает труп старика в плотный отрез ткани и отправляет весточку в Мракоборческий центр. Убранство крошечной квартирки находившейся почти на стыке Косого и Лютного Переулков оставляло желать лучшего. Стены были изъедены чёрной плесенью, окно было до того замызгано копотью и пылью, что даже летнее яркое солнце не могло пробиться сквозь грязный слой. На полу лежал некогда дорогой ковёр, возможно даже турецкий или персидский, но теперь он совсем отсырел, и Гермиона даже могла разглядеть как на тонких арабских узорах расцветала колония крошечных грибков. Тут же валялись бесчисленные книги и обрывки пергамента, тоже намокшие и все в чёрной плесени. - Кажется, этот добрый господин промышлял чем-то не совсем законным. - Сказал Марк, заглядывая в покрытый копотью котёл. На столе рядом с ним валялись сушеные лапки ворон, змеиные клыки и флакончики розовой жидкости. Гермиона подняла с пола уцелевший пергамент, на котором был написан рецепт неизвестного ей зелья. Маковые головки, тёртая скорлупа голубых улиток... - Похоже на компоненты какого-то наркотика, - сказала девушка своему спутнику, протягивая ему рецепт. - Да-да... - Он рассеяно покивал головой, прикусив губу. - Думаю, его убил душильный газ, который стал побочным эффектом от зелья. Пару дней назад, Гермиона стала волонтёром одной благотворительной организации под названием "Длань Зари", которая занималась тем, что заботилась о пострадавших от войны волшебников. И сегодня, Гермиона в качестве посла доброй воли была должна обходить жилища магов, спрашивать об их самочувствии и вносить их имена в специальный блокнот. В компаньоны-защитники ей выделили молодого стажёра-аврора, который хоть и не участвовал в Битве за Хогвартс, но оставался лоялен Дамблдору и Гарри Поттеру. Послышался хлопок трансгрессии. - Отлично, Подмор и Уильямсон здесь, значит они займутся трупом и... - Марк посмотрел на перегонный аппарат, на котором всё ещё виднелись ярко-фиолетовые чешуйки засохшего зелья. - И всем остальным, а нам с тобой пора наведаться в Лютный. После войны, самый жуткий из магических кварталов превратился в, пожалуй, ещё более устрашающую помойку, где плотный туман застилал грязные улицы от солнечного взора. - Конечно, я не уверен что здесь кто-то согласится на нашу помощь... - Мракоборец трансфигурировал свой красивый кожаный плащ в ветхую мантию, и движением палочки набросил на голову Гермионы капюшон её темно-синей мантии. - Ни к чему им видеть твоё знаменитое лицо, - улыбнулся Марк. Они мягко ступали по тёмной брусчатке, и Гермиона чувствовала что за ними наблюдают несколько десятков глаз. Оглянувшись, Грейнджер увидела как маленькое, худое тельце скрылось за грудой пустых бочонков. Впереди брёл сгорбленный старик, с тёмно-коричневыми пятнами на лысом черепе. Гриффиндорка покрепче сжала древко волшебной палочки, внутренне готовясь к западне. Годы бесчисленных сражений отточили инстинкты и рефлексы Грейнджер почти до идеала. - Постойте, мистер! - Марк улыбнулся старику, и поравнялся с ним. - ... Волки ... - Гермиона не расслышала что прошамкал старик, но когда она подошла ближе к нему и Марку, то вдруг ощутила как бесцветные, старческие глаза впились в неё с злостью и отвращением. Лысый отвернулся от них, зашаркав ногами сильнее, ворча себе под нос слова на непонятном наречии. "Совсем как Кикимер," - подумала девушка. Стучаться в двери каждого дома было неразумно. Всякий знал что обитатели Лютного Переулка охотно проклянут каждого, кто хотя бы приблизится к их тщательно оберегаемым личным границам. Марк сказал, что здесь могут оказаться магглорожденные волшебники у которых в своё время "Комиссия по учёту маггловских выродков" отняла волшебные палочки, и им может быть нужна помощь. Они едва прошли пару футов, как из-за груды ящиков выскочила чёрная, облезшая кошка, до того тощая и костлявая, что Гермионе она показалась лишь трупом, воскрешенным магией. Кошка мяукнула, ярко сверкнув своими жёлто-зелёными глазищами, и так же быстро шмыгнула обратно в тень между домов. - Они чего-то испугались, - со знанием дела, тихо сказал Марк. - Обычно, они даже авроров и всяких аристократов пытаются облапошить и стащить у них кошельки, а нам за двадцать минут никого не встретилось. Гермиона тоже подумала об этом. О Лютном ходило так много баек и легенд, но каждая из них несомненно была написана кровью. Почему же сейчас тут так спокойно? Громыхнули оконные ставни, и шатенка краем глаза увидела желтоватое женское лицо. - Ах ты старый пройдоха! А ну наливай нам своего вонючего пойла, ни то я нашпигую тебя этими самыми шкварками... - Грубый мужской голос раздался так внезапно, что Гермиона даже не успела испугаться, потому что сразу за ним, из-за дверей какого-то кабака выкинули упитанного мужчину, следом за ним вылетела разбитая лютня и деревянная пивная кружка. "Пальцы Монаха" гласила почти выцветшая табличка у кабака. На ней в самом деле изображены очень худые и длинные пальцы, все в язвах и струпьях, они лежали на деревянной тарелке, соседствуя с хлебом. Марк достал волшебную палочку, но вмешиваться в потасовку пьяниц не собирался. Из приоткрытых дверей теперь были слышны смех и громкий говор. - Не стоит нам там светиться, а тебе тем более... - Также тихо как и до этого, сказал Марк. - А если там действительно есть те, кто нуждаются? - Если бы они нуждались, то выбрались бы из этих трущоб, я ведь говорил этим благочестивцам, что незачем нам тут быть... Из "Пальцев Монаха" полились звуки ирландской музыки, а следом за ним нестройное пение и топот ног. - Уберёмся отсюда подальше, этим людям кроме эля и виски больше в жизни ничего не поможет. Они направились дальше, и им повстречалась женщина, с головы до пят закутанная в буро-коричневую ткань, а лицо её скрывала плотная вуаль, такая изысканная и утончённая, что сомнений в том, что её украли у какой-то знатной дамы не оставалось. - Мистер и маленькая славная мисс... Не купите у меня цветов, для вашей прелестной мисс? - Голос приглушила вуаль, но Гермионе он показался не таким уж старым. - Не вижу в ваших руках цветов, добрая леди, - Марк ответил с мягкой улыбкой. - Я покажу их вам... Покажу, пойдёмте со мной, у меня много прелестных цветочков... Пойдёмте. - Женщина вдруг ухватила аврора за край мантии, и потащила за собой. Голос у неё вдруг сделался таким плаксивым, словно она умоляла Марка посмотреть на трупы её детей. - Постойте! - Мракоборец твёрдо оторвал от своей мантии пальцы женщины, которые были в мягких, шёлковых перчатках. - Пожалуйста! Пойдём! - Женщина вскрикнула так надсадно и горько, что едва сама устояла на ногах. - Мои бедные цветочки... Марк переглянулся с Гермионой. Чем, или Кем были эти "Цветочки", было неясно. - Расскажите, что случилось? - Как можно более участливо спросила Гермиона, зная, что скорее всего это просто мошенница, которая их отведёт в место, где их постараются ограбить. Женщина повернула голову в сторону Гермионы, и вдруг разрыдалась. - Хорошо, я пойду с тобой, а ты, - Марк обратился к Гермионе, оставайся здесь, и при малейшей опасности аппарируй... - Постой, ты уверен что стоит разделяться? - Гермиона почувствовала нервозность во всём теле. - Не уверен, но что, если там... - Он не договорил, и посмотрел на женщину, которую била мелкая дрожь. Марк ушёл вместе с женщиной, и Гермиона стукнув своей палочкой себе по макушке, наложила на себя дезиллюминационное заклятье. Едва ли прошло пять минут, как гриффиндорка сорвалась с места, и осторожной рысью направилась за своим компаньоном. Слишком эта женщина была подозрительной, и слишком молод для аврора был Марк. Несколько поворотов, и Гермиона едва не врезалась в спину Марка. Он и странная женщина стояли перед трёхэтажным зданием, вывеска которого гласила "Жгучая антенница". Перед входом стояла высокая и пышнотелая женщина, светловолосая, с ярким, смазанным макияжем на лице, в одних лишь высоких сапогах и порванном платье. Левую грудь у неё было отчётливо видно сквозь прореху в платье, но это, казалось, совершенно не волновало её. В руке у неё была зажжённая сигарета, и даже с такого расстояния Гермиона ощущала смоляной привкус а кончике языка. - Это же... Бордель, - со смесью подозрения и недоумения сказал Марк. - Мои бедные дочки... Она забрала их у меня, и сделала куртизанками... - Женщина с Вуалью заламывала руки, и всхлипнула пару раз. Из борделя вышла пара мужчин, в компании молоденькой русоволосой девушки, с румяными щеками и простоватым лицом. Марк вытащил волшебную палочку, но прежде чем он хоть что либо успел сделать, пара мужчин крикнула куда-то в бок, и в голову молодого аврора прилетело какое-то заклинание, заставившие его дёрнуться всем телом, и упасть ничком на покрытую нечистотами брусчатку. Гермиона резко крутанулась в сторону откуда прилетело заклинание, но громко завопившая женщина с вуалью отвлекла её. - Гнусные мерзавцы! - Она закричала так громко, что наверняка вся восточная часть Лютного Переулка услышала её. - Заткнись старуха! - Это крикнул мужчина вышедший из борделя. - Зачем привела сюда этого Министерского пса? Гермионе пришлось сделать несколько шагов назад, в тень. Бросить Марка здесь было нельзя, но к ним приближался ещё один "криминальный элемент" тот, кто как поняла Гермиона, проклял аврора. - Вам повезло, что я проходил здесь неподалёку. Подошедший человек едва достигал пяти футов, его некрасивое лицо и рост сразу же натолкнули Гермиону на мысль о его родстве с гоблинами. - Вы-ы-ы... отнимаете у нас всё! - Женщина с вуалью запричитала, склонившись над телом Марка. - Нет, вы сами нам отдаёте всё, что у вас есть! - Мужчина из Борделя громко заржал. - Вот-вот, мы просто стрижём овец! - Пятифутовый неприятно осклабился, и гриффиндорка увидела ряд острых зубов, как у пираньи. - Отойди от этого сосунка! - Второй из борделя легко оттолкнул женщину, и она завалилась на бок. Гермиона лихорадочно старалась придумать план побега, но новый, причудливый мир подпольных обитателей магической Англии поразил девушку. - Обыщи его, а потом отнесём его к Моро... - Потроха у такого красавчика наверняка тоже чудесные! - Полугоблин забрал у Марка волшебную палочку, кошель, ремень и ботинки. "Вот сейчас, когда второй отвлёкся..." - Гермиона с силой сжала древко виноградной лозы, прицеливаясь точно в лоб пятифутовому. Мужчина из борделя уставился точно в то место, где сейчас находилась Гермиона. Второй тоже шарил взглядом рядом с ней, пока Полугоблин закидывал себе на плечо Марка. - Отнесу его побыстрей, а вы, можете продолжать развлекаться... - Пятифутовый говорил слегка натужено под весом аврора. Русоволосая работница борделя подошла к своим прежним спутникам, с легким любопытством наблюдая, как волочатся ноги мракоборца по полу. "Отвернитесь, отвернитесь, отвернитесь..." - Гермиона на секунду подумала о том, что с неё могли слететь чары хамелеона, но подошедшая куртизанка отвлекла обоих мужчин, и они отвернулись. Бесшумно скользя в тени за Пятифутовым, Гермиона молила о том, чтобы он зашёл в безлюдную подворотню. "Всего лишь оглушить его и забрать Марка". Но, как назло, полугоблин остановился рядом с какой-то лавчонкой, чтобы утереть пот, катившийся с его выпуклого лба. - Вот ведь торгаши... - Из лавки, пересчитывая медные и серебряные монеты, вышел высокий мужчина, сетуя на хозяина. - О как, Волк на двух ногах, - Полугоблин хрипло рассмеялся, а Гермиона лишь стиснула зубы, когда увидела что Скабиор, сжав монеты в кулаке, задорно улыбнулся Пятифутовому. - Когда на двух, а когда и на всех четырёх, - Струпьяр подмигнул своему знакомому, и гриффиндорка разглядела что свои шотландские штаны он сменил на матерчатые брюки, а лицо у него заострилось, словно он проводил последние дни в голоде. Хотя, волосы у него и выглядели сейчас не такими растрепанными и сбившимися в колтуны, вся остальная одежда его была вываляна в пыли. - Плохи ваши дела, а, Волчье племя? - В голосе Пятифутового послышались злорадные нотки, но Скабиор на них просто усмехнулся. - Да нет, стараниями таких мелких сошек как ты, нас будет некому ловить, - Оборотень кивнул на бессознательного Марка, и на его аврорский шеврон, нашитый на рукав рубашки. - Мелких сошек? - Пятифутовый весь побагровел, но Скабиор ухмыльнулся и, послав многозначительный взгляд в сторону Гермионы, достал охотничий нож из-за пояса. "Он знает! Знает что я здесь!" Гермиона, резко выставив руку с волшебной палочкой, послала в Скабиора оглушающее заклинание, от которого он с легкостью отскочил. Маскировка спала с неё в тот момент, когда шокированный полугоблин обернулся, но тут же обмяк и свалился мешком на землю. - Красавица из леса! - Скабиор улыбнулся, на этот раз более плотоядно, - Из полукровки Пенелопы ты обратилась в Героиню Войны! - Этот факт, казалось, веселил Скабиора, державшего в руке длинную волшебную палочку. "Нужно было отправить Патронус в аврорат ещё в тот момент, когда Марк пошёл с той женщиной..." Гермиона не знала, что сказать оборотню. Он смотрел на неё с мрачным весельем, хотя в глазах его была странная грусть. - И что ты будешь делать, маленькая белочка? - Я никакая не белочка, а тебе стоит приготовиться к шконке в Азкабане, - Гермиона смотрела оборотню прямо в глаза, страшась того, что он уведёт её в лагерь оборотней, как сделал это Билл с Мирандой. - Азкабан? За мою мёртвую голову уже назначили неплохую сумму, так что гнить в тюрьме мне уж точно не позволят. - Ты сам в этом повинен, - Гермиона сделала крошечный шажок вправо, и Скабиор сделал такой же шаг влево. - Что, думаешь я раскаиваюсь? Мне было приятно всё то, что я делал в жизни. - Грабил, насиловал и убивал? - Гриффиндорка сузила глаза, и вновь сделала шаг вправо. - Насиловал? Куча девиц сама прыгала на меня, - он ступил влево, - Ты бы тоже не отказалась, я прав? Не бойся, я согрею тебя на своей груди. Гермиона сжала губы, не найдясь с ответом. Шрам, оставленный Беллатрисой вдруг начало покалывать. "Он виноват в нём не меньше, чем она!" Невербальное оглушающее заклятие должно было ударить оборотня точно в солнечное сплетение, но он, как и прежде, отскочил с траектории и послал в Гермиону заклинание обездвиживания. Пригнувшись, девушка приготовилась к дуэли. Миранда говорила, что оборотни с трудом пользуются волшебством, за исключением Скабиора, который на её глазах зажигал жаровни и чинил котлы. Мужчина двигался стремительно и сосредоточенно, но Гермиона видела, что магическое преимущество всё же у неё. - Протего! - Заклинание оборотня отскочило от щита Гермионы, и она заметила, что он пытается загнать её в угол. - Редукто! Петрификус Тоталус! - Девушка скакала точно лань, уворачиваясь и атакуя в ответ. - Остол... - Под ноги Гермионе бросилась ужасно толстая крыса, и оступившись, девушка обнаружила что Скабиор одним прыжком настиг её. - Славная белочка, - он удерживал в своей ладони её руку с волшебной палочкой. Ужас перспектив пронзил Гермиону. Почему, почему она не отправила Патронус в аврорат, зачем их отправили в Лютный... Лицо Скабиора очутилось напротив лица Гермионы. Светло-серые, почти дождевые глаза были подведены сурьмой, которая защищала от глазных болезней. На носу у оборотня виднелась свежая царапина, легкая щетина была на тон светлее чем волосы на голове у мужчины. Тонкие ноздри затрепетали когда он с шумом втянул воздух возле лица гриффиндорки. Он приоткрыл губы, и кончик его языка быстро облизал нижнюю губу. Гермиона почувствовала горячее дыхание и заполняющий всё пространство горький, мужской запах. - Верно, думаешь о своей судьбе? - Хрипловато спросил оборотень. - Тебе было бы лучше со мной. - Н-нет, - Гермиона даже отрицательно мотнула головой, трепеща перед тем, в чьих лапах была её жизнь. - Славная, умная белочка... И шкурка у тебя хорошенькая, - он дотронулся до тугих древесных кудрей Гермионы, разглядывая по-прежнему её лицо. Донеслись чьи-то голоса, и шатенка с разочарованием услышала в их речи говор жителей Лютного. - Ну, скачи, милая белочка, а своего дружка оставь здесь.