Из стали и камня

"Скоро отправимся мы к мысу Горн, Уэй-хэй, путь зовёт! Всю одежду свою заложили давно, Тимми весел будь рэнди-дэнди-о! Крутите лебёдку, крутите дружней, Уэй-хэй, путь зовёт! Якорь и цепи подняли на борт, Тимми весел будь рэнди-дэнди-о!" - Randy Dandy-Oh - Старинная британская шанти*.

18 Августа, 1998 г. Хогсмид. Крохотная волшебная деревушка какой её запомнила Миранда теперь была не похожа сама на себя. Отовсюду лилась иностранная речь, волшебники с ворохами свитков и чертежей сновали туда-сюда, иногда окрикивая домовиков или других рабочих. Пустующие раньше коттеджи теперь превратились в обжитые дома с горящими очагами и флагами других стран вывешенных на балконах. Хогсмид стал настоящим местом паломничества для множества магов, желающих воочию взглянуть на ставшее знаменитым поле брани. Миранда аккуратно обходила громоздкие телеги, ящики и пустые бочонки из-под эля, масла и вина. Свой законный выходной целительница хотела бы провести в уюте родных стен, но в усадьбе Харлоу живут Хильда и Ричард с его женой и маленькими детьми Родриком и малышкой Кейт. На обитель спокойствия этот дом теперь совсем не был похож. Маленькая белокурая девочка пронеслась мимо Миранды, догоняя чёрно-крапчатого английского сеттера, который с палкой в зубах прыгнул в ближайшую клумбу с жёлтыми тюльпанами. - Осторожнее, Герцог! - Радостно крикнула девочка своему четырёхлапому другу. Отрадно было наблюдать за счастливой и беззаботной жизнью. Миранда остановилась чтобы взглянуть на наручные часы. Полумна Лавгуд пригласила целительницу в чайную Розы Ли, которая располагалась ниже по улице. Времени оставалось чуть более часа, и брюнетка решила навестить Хагрида, который наверняка сейчас занят помощью лесным животным которые могли пострадать во время Битвы за Хогвартс. Шотландское лето всегда больше походило на осень, и сейчас небо оставалось затянутым в бледно-свинцовое одеяние. Хижина лесничего уже была отремонтирована, хотя и часть стен осталась покрыта копотью, а дымоходная труба совсем скосилась. Пара гиппогрифов расхаживала в своих загонах, иногда расправляя могучие крылья, а недалеко от них рыл землю нюхлер с подпаленной шерстью. Девушка вздохнула полной грудью, и вновь услышала за своей спиной лай сеттера и визги маленькой девочки. Один из гиппогрифов, тёмно-рыжий, заинтересованно поднял свою орлиную голову, ярко сверкнув гордым янтарным глазом. Миранда подошла совсем близко к дому Хагрида, и заметила того у тыквенных грядок. Он собирал своими огромными руками больших, белесо-желтоватых слизняков, которые терроризировали огород Хогвартса не один десяток лет. - Привет, Хагрид, - Целительница остановилась у ведра, куда лесничий складировал вредителей. - Миранда? Здравствуй, давненько тебя не было видно, небось, из Мунго вас совсем не отпускали? - Хагрид распрямился, с теплотой глядя на когтевранку. Раньше она и близнецы Уизли нередко захаживали к лесничему в гости, распивая чаи и ухаживая за какими-нибудь лукотрусами. Голос у полувеликана был сердечным, но Миранда слышала за ним не утихшую тоску по единоутробному брату Грохху. - Да уж, я почти и света белого там не вижу... - Пойдем-ка в дом, эти обжоры никуда не денутся, - Хагрид подхватил с собой ведро полное "добычи" и направился к хижине. Тут пахло сырой землей и сушеными травами. Под потолком висело несколько пустых клеток, сломанных капканов и связок волос единорога. На столе покоился внушительных габаритов арбалет, а болты от него призывно красовались буро-красным оперением. В камине тлели слабые угольки, мастиф Клык привычно обслюнявил руки Миранды, и ничего из всего этого так и не смогло вызвать в девушке хоть каплю светлых эмоций. Горькое разочарование напополам с тяжелой апатией заструились по венам целительницы. Ничего уже не будет как прежде, и будущее до сих пор остается туманным. Миранде едва исполнился двадцать один год, но чувствовала она себя такой старой и дряхлой, что впору было искать на себе признаки действия какого-нибудь гадкого заклятья или зелья. - Садись-садись, я сейчас тебе кой-чего налью... - Лесничий забренчал котлами и увесистым чайником. До тонкого обоняния девушки донеслись ароматы полевых цветов и дикого мёда. Малина и какой-то горько-древесный запах скрывали в себе нечто либо алкогольное, либо крепко перебродившее. О кулинарных талантах Хагрида, Миранда знала не понаслышке, часто полувеликан угощал её и близнецов совершенно несъедобным хлебом, вонявшем спаржей, или же учтиво предлагал небольшие горки углей, с едва различимым вкусом тыквы и теста. - Спасибо, Хагрид. - Целительница взяла в руки огромную чашку, больше походившую на ковш или ведро. Из чаши шёл травянистый пар. Как же ей унять эти горе и скорбь? Если Миранда не занимала себя делами клиники, то в голову ей тут же лезли мрачные мысли, которые словно выводок клопов или тараканов были живучи и нахальны. Некоторые маги прибегали к "помощи" всевозможных наркотиков, другие стиснув зубы старались продолжить жить, пока третьи бродили по улицам как неприкаянные призраки. Миранда иногда думала о том, что неплохо было бы попробовать пожить как обычная молодая девушка, ходить в театры на какие-нибудь магические мюзиклы или постановки, гулять по лавчонкам в Косом Переулке или на Сенной улице. Чем ещё должны заниматься барышни её возраста? Миранда не помнила, да и никогда не знала развлечений подобного толка. В годы студенчества, она с близнецами старалась подпортить жизнь слизеринцам или Снейпу, потом они начали изобретать волшебные приколы и забастовочные завтраки, а потом ушли на войну. Фред мёртв. Джордж в глубокой депрессии. А сама Миранда не знает как с этим справится. - Как поживает клан кентавров? Я слышала от мистера Уизли что они потеряли четверть своего племени... - Целительница начала беседу только потому, что молчать и дальше было бы слишком странно. - Ох, ну да, теперича они совсем глубоко в лес ушли, даже я не могу их следов найти... - Хагрид как-будто и сам не ожидал что ему придётся поддерживать разговор, и выглядел почти растерянным. Брюнетка всё же отхлебнула "чай" из кружки-ведра, и рот её наполнился жгучим алкоголем вперемешку с травяным отваром. Надо же, почти адмиральский чай**. Неужели Хагрид глушит скорбь в этом пойле? Когтевранка хотела было высказаться по этому поводу, но прежде чем хоть слово сорвалось с её губ, она остановила себя и задалась вопросом: А в праве ли я? "Уж точно не мне учить взрослого мужчину как жить и как справляться с горем. Я сама-то не знаю что делать со своей жизнью". Миранда и Хагрид ещё немного обсудили восстановление Хогвартса, и ту ораву зарубежных магов поселившихся в Хогсмиде. Лесничий рассказал о том что выводок Арагога рассеялся по Запретному Лесу, и Министерство планирует начать методичное истребление акромантулов. Единороги тоже попрятались в чащобах, а редкие магические цветы вдруг не зацвели в положенные июль и август. Когда девушка вышла из хижины Хагрида, солнце уже почти опустилось за горизонт. Алкоголь слегка затуманил голову, и тугие ремни на сердце слегка растянулись. Конечно, через несколько часов Миранду настигнет неизбежный похмельный синдром, который принесёт с собой чувство вины, но это будет потом. Тягостные печали отпустили душу, и суетливые маги-архитекторы даже показались когтевранке милыми людьми. Вежливая волшебница китаянка поинтересовалась у Миранды где находится трактир "Кабанья Голова". И целительница с легким удивлением поняла что теперь у брата Альбуса Дамблдора не будет отбоя от клиентов. Китаянка была облачена в красивое, традиционное платье-ципао, тёмно-зелёное, расшитое журавлями, хризантемами и парчовыми карпами. Чайная "Розы Ли" располагалась на первом этаже трёхэтажного кирпичного здания. И, пожалуй, единственное слово которое могло точно описать весь интерьер заведения, было слово "эклектика". Столы и стулья здесь были не только из разных пород дерева, но и ещё не подходили друг к другу геометрически и эстетически. На полу были разбросаны ковры на индийский манер, абсолютно не сочетавшиеся с камином, и медвежьей шкурой висевшей над ним. На некоторых столах горели ароматические свечи, красные или лавандовые, на других же столиках стояли простые масляные лампы. Миранда улыбнулась. Это место было странным, и оно нисколько не изменилось с третьего курса когтевранки. На одной стене висела африканская маска шамана, соседствовавшая с побитым молью гобеленом и пасторальным пейзажем. В воздухе витали причудливые смеси ароматов, не сочетаемые в обычной жизни. Пачули и майоран, тяжеловесный запах роз и легкие нотки шалфея. Кондитерская ваниль и терпкость чая здесь почти не ощущались, но девушка точно чувствовала их. Посетителей здесь было не слишком много, и все они выглядели как вполне обычные волшебники и волшебницы, в серых, синих, тёмных или коричневых мантиях и остроконечных шляпах. Но абсолютная бессистемность "Розы Ли" и легкий абсурд, делали и из этих скучных нарядов нечто необычное. Миранда посмотрела на собственную одежду: голубовато-серая рубашка со старомодными завязками у горла и манжет, наверняка добавляли излишней чопорности своей обладательнице. Длинная юбка из чёрного вельвета тоже не красили девушку, и Миранда даже пожалела что перед выходом из дома не удосужилась тщательнее подобрать наряд. Почему-то это вдруг стало казаться важным, или всё дело просто в алкоголе, окончательно рассосавшемся в крови. Полумны видно не было, и брюнетка решила скоротать время ожидания за чашкой чая и кусочком торта Баттенберг.*** Хозяйка заведения достаточно быстро принесла барбарисовый чай и десерт. Миранда наслаждалась этим внезапным спокойствием, невольно прислушиваясь к тихим разговорам других посетителей. Какая-то женщина жаловалась своей подруге на отсутствие урожая в этом году, гнусавый маг пересказывал своей спутнице сплетни из Косого Переулка, обидно обсуждая ремесленников задравших цены. Некоторые просто говорили о каких-то малозначительных вещах вроде погоды, книг, моды и музыки. "Может было бы неплохо тоже стать непритязательной хозяйкой какой-нибудь фермы? Разводить коров и лошадей... Или освоить какое-нибудь ремесло, например портняжное... Или вообще стать организатором свадеб и похорон, благо, они то никогда не закончатся..." - Миранда с грустью думала обо всём этом, осознавая вдруг что целительство не было её мечтой. Это просто была та вещь, которая получалась у неё сама собой, но никакой одержимой тяги к врачеванию Миранда не испытывала. Прямо сейчас в Мунго мучались и умирали несчастные бедолаги, для кого так и не подобрали правильной программы лечения. "Неужели я совсем растеряла остатки своего гуманизма, или во мне его не было вовсе?" О нет, фаза алкогольного самобичевания наступила раньше чем Миранда ожидала. Хмель выветривался из организма, и оголял болезненные струны души. Это было закономерно, и хотя каждый должен был проходить этот цикл самостоятельно, Харлоу подумала о том, что было бы неплохо найти какую-нибудь книгу, которая бы полностью раскрыла все подробности алкогольного опьянения. Миранде представился гипотетический автор этой гипотетической книги, и в воображении он почему-то принял облик Сириуса и Хагрида одновременно, с сизым носом и лопнувшими капиллярами в глазах и на лбу. Прежде чем сознание целительницы успело сделать очередной виток воображения, в чайную вошла Полумна Лавгуд в сопровождении незнакомого Миранде парня. Облик Луны был... Подходящим под причудливый интерьер заведения. Тёмно-фиолетовый жакет украшал жёлтый цветок горечавки приколотый к лацкану, а светло-розовая юбка из пышного, воздушного материала скрывала худые ноги, облаченные в высокие сапоги из коричневой кожи, с шнуровкой и обилием каких-то ржаво-жёлтых заклёпок и железяк. Спутник Полумны нисколько не отставал от неё в плане моды. Он был совсем невысоким и кудрявым, с тёмной бородкой и усами, за которыми он явно ухаживал с помощью масел и воска. Сверху на его плечах держалась тёмно-бордовая мантия, с рукавами-епископами, которые при ближайшем рассмотрении были расшиты золотистой нитью. Под мантией находилась зеленоватая рубашка и до ужаса кричащий бирюзовый жилет с тёмными пуговицами. Брюки были пожалуй единственным "обычным" элементом гардероба, хотя и остроносые туфли из кожи молочного цвета старались забрать всё внимание себе. Когда эта парочка уселась за стол Миранды, целительница лишь поморгала в ответ на их приветствие. - Извини что не предупредила тебя об Альберте, совсем вылетело из головы, - Сказала Полумна, своим привычным отстранённым голосом, каким она обычно вещала в гостиной Когтеврана о нарглах, мозгошмыгах и прочих вещах не имеющих связи с реальностью. Альберт же, совсем не казался отвлеченным от дела, он деятельно пожал руку Миранды, отпустив какой-то незначительный комплимент, тут же заказывая у подоспевшей хозяйки лакричное ассорти и облепиховый чай. Полумна заказала сконы и чай со сливками. Миранде стоило труда удержаться и не спросить какого чёрта они выглядят так, словно только что сбежали с модного показа. - Миранда Харлоу, - девушка обратилась к парню слегка охрипшим голосом. - Альберт Данн, - он улыбнулся, и стала очевидна его щербинка меж зубов. Миранда перевела выжидающий взгляд на Полумну. Новые знакомства не входили в планы целительницы. - Альберт бард, и хороший поэт, он знает так много песен... - Луна плавно водила взглядом вокруг себя, словно подмечая нечто недоступное пониманию других. Брюнетка услышала приглушенный звук клацанья, и сразу же поняла что это щёлкнули её зубы, когда она ненароком слишком сильно сжала челюсть, сдерживая нарастающее раздражение. Алкоголь за прошедшее время почти растворился в крови, и Миранда начинала ощущать первые отголоски начинавшегося лёгкого похмелья. - Бард? Это чудесно. - Харлоу сама не знала, вложила ли в эти слова сарказм или нет. - На самом деле... - Альберт нервно поёрзал, - Я хотел бы сочинить несколько баллад о людях, которых газеты не называют героями. - Он с надеждой посмотрел в глаза Миранды. - О тех, кто не совершал всяких храбрых безумств, но тех, кто был верен своему слову. - Я думала, что как раз безумству храбрых посвящаются песни. - Девушка рассеянно перемешала сахар в новой порции чая. - Их напишут и без меня, - музыкант улыбнулся, отправляя в рот лакрично-малиновую конфету. - И чем же я могу вам двоим помочь? Играю я только на арфе и немного на лютне... - Брюнетка посмотрела прямо Полумне в глаза. - О, нет-нет, мне просто хотелось бы... - Тут бард опять беспокойно дёрнулся, - Расскажи мне о людях, с которыми ты жила, пока была в бегах. - Альберт выпалил это на одном дыхании. - Расскажи как вы справлялись, о чём они говорили... И... та история с оборотнями... - Музыкант сникал под суровым взглядом целительницы. - Так значит, - Миранда с трудом сдерживала гневные слова, - Раз уж у тебя не вышло выпросить аудиенции у прославленных героев, ты решил перебиться крошками со стола? Хочешь петь песни про обычных людей? И где же ты сам был всё это время? Злая змея ярилась в груди девушки. Зачем был нужен этот фарс? И почему Полумна согласилась? - Нет! - Бард чуть ли не вскочил со стула, - Я не хотел петь о тех, кто и так знаменит, я считаю что и обычные жители заслуживают... Признания! - Но почему я? - Миранда снова упрямо посмотрела на Полумну. - Потому что тебе есть что сказать, хотя ты сама ещё и не знаешь об этом. - Луна ответила в своём репертуаре, и это почему-то немного утихомирило целительницу. - В "Ракушке", когда Добби спас нас из особняка Малфоев... Ты ведь тогда лечила нас, и рассказывала мне про своих спутников, и оборотней-егерей. Ты сказала что хочешь чтобы память о твоих друзьях жила, и ты сказала мне что Билл сам отпустил тебя, и ему известно милосердие. Горечь от произнесённого Полумной имени растеклась на языке Миранды. Вот уж о ком она даже страшилась думать. Он обещал что украдёт её, и Миранда с ужасом понимала что на самом деле её мало что удерживало от этого. Работа в Мунго не была такой уж счастливой, семья была в порядке, а это главное... А Билл... Он точно был храбрым и сильным, он красивый, чего уж греха таить, и Миранду неудержимо влекло к нему. - Я... - голос совсем охрип. - Хорошо, наверное, в этом есть резон. Что именно мне рассказать тебе, чтобы ты вдохновился? Альберт оживился, мигом достав из-за пазухи блокнот и карандашный огрызок. - Расскажи о тех людях, кто тронул тебя сильнее всего. Миранда задумалась. Наверное, стоит рассказать о уэльсце мистере Блойде, о магглокровой Шарлотте, её дочерях Агнес и Терезе, и об одноруком сквибе который бросился на оборотней с одним лишь кортиком в руке. - У меня кончались снадобья, и у реки где часто ловят угрей...

***

В местах куда пришлись удары противника кожа неприятно жгла. Он был крупнее и сильнее Билла, и зубы его пропитались ядом мертвецов. Они уже давно вышли за пределы импровизированного ринга, и молодые оборотни-наблюдатели опасливо отскакивали от оппонентов. Трупоед наскакивал на Жнеца с чудовищной жестокостью и яростью, хаотично и абсолютно бездумно. Но эта бездумность была лишь тщательно замаскированным алгоритмом действий, который Билл наконец-то смог уловить. Такова уж была доля Волчьего Вожака. Оборотни моложе и сильнее пытаются тебя сместить с господствующего места. Трупоед был из так называемых "вольных" оборотней-одиночек, не имеющих ни рода ни племени. Его личность окутывала зловещая аура, и сегодня он заявил свои права на стаю Жнеца, бросая Биллу вызов. И без того тяжёлая жизнь отяготилась ещё и этим испытанием, но Билл принял его с истинно человеческой честью. Возможно, то была плата за всё зло что он причинил миру. Если боги хоть сколь-нибудь справедливы, то уж точно должны как-то наказать своего яростного сына. Удар за ударом, Биллу ломали рёбра. Воздуха совсем перестало хватать, но красная пелена внезапно расступилась, позволяя Жнецу парировать атаку. Билл уже с трудом мог сказать что плохо, а что хорошо. Он поступал по-разному, нередко оказываясь человечнее даже самых добрых людей. Тягостные думы отпустили его разум, и больше он не возвращался мыслями к дню, когда родители выгнали его из дома. Билл смог увернуться от увесистого кулака Трупоеда, тут же выбивая ему левый глаз. Скулёж и вопли оборотней вокруг, заглушало колотящееся сердце Жнеца где-то в горле. Билл старался поступать разумно, иногда с честью, а иногда подлостью. Всё это уже перестает быть важным, потому что Билл выигрывает этот бой, а значит его стая не перейдет в лапы отвратительного Трупоеда. Голову Жнеца словно сдавливает раскалённый обруч, и Билл понимает что это горит венец, который на него возложили оборотни, сделав своим Вожаком. Трупоед умирает так, как ему и подобает, в страхе, грязи и нечистотах который он сам произвел перед смертью. Билл прислоняется лбом к земле, чувствуя как боль пульсацией проходит через каждый нерв. Хотел бы Билл знать, как ему поступить чтобы уберечь последнее что у него осталось - двадцать оборотней.