Я не увижу наступающее завтра

Минхо знал, что это приближается. Это было во всех новостях. Конец света. Это было немного поэтично. В основном страшно. Никто ничего не мог с этим поделать. Завтра не будет. Минхо крепко держал стакан в руке. Он не должен был пить, но быть полностью трезвым — было не очень нехорошо. Он не хотел умирать один, но, возможно, это то, что он заслужил. Нет, он этого не заслужил. Никто не заслужил, но у него больше не было друзей. Минхо не хотел, чтобы всё случилось так, как случилось. Меньше всего он хотел этого. Он бы не сделал ничего подобного со своим другом. Он был пьян. Он был не в себе. Он даже не помнил, какое дерьмо натворил. Он не знал. Но он всё ещё был ответственен. И он знал, что то, что он сделал, стало причиной того, что с ним происходило. Одиночество. Он собирался умереть в одиночестве. Минхо провел руками по волосам, упираясь локтями в стол. Он был подавлен, одинок и тосклив. Он был дураком.

***

— Минхо! Минхо повернулся, глаза всё ещё пытались привыкнуть к глупым дыркам в простыни, в которой он ходил. Это было бы странно, если бы не Хэллоуин. Так что, слава богу, это был Хэллоуин. — Эй, ты нашел Cheez- всё в порядке? — Минхо моргнул, взбудораженный мальчик рядом с ним перекатился на пятках. — Чёрт возьми! Они тоже в продаже! Минхо улыбнулся на это. — Так что нам, вероятно, стоит проверить это как можно скорее, прежде чем Хёнджин начнет паниковать. — Чёрт, Хёнджин, наверное, уже вызвал копов. Не могу поверить, что мы оставили наши телефоны в квартире. Минхо поправил прорези для глаз на простыни, используя очки, чтобы отверстия оставались открытыми, и испуганно вздохнул: — Хёнджин, вероятно, собрал поисковую группу. У тебя действительно самый заботливый парень в мире, не так ли, Сон? Джисон покачал головой, широко раскрыв глаза сквозь большие отверстия для глаз. — Он захейтит наши костюмы. — Я думаю, они креативные! Когда наступит ночь, мы будем выглядеть потрясающе. Джисон глубоко вздохнул, смех зазвучал в его голосе. — Светиться в тёмной комнате определенно будет выглядеть круто. Но сейчас мы просто выглядим тупо. Минхо игриво хлопнул Джисона по руке. — Давай поторопимся и вернёмся в квартиру, пока твой парень её не потерял!

***

Джисон не пришёл. Минхо так и думал. Джисон, вероятно, все еще злился на него после того, что произошло между ними всеми. Минхо закрыл глаза и нахмурился, вдыхая воздух, дующий из окна, и тёплое солнце светило ему прямо в лицо. Небо постепенно приобретало красивый розовый оттенок. Но Минхо решил, что ночь никогда не наступит с тем, что вот-вот врежется в землю. Он, вероятно, никогда больше не увидит луну. Он не хотел умирать в одиночестве. Это было жестоко. Минхо глубоко вздохнул. Он чувствовал себя эгоистом. Его престарелый кот уже умер несколько месяцев назад, но он всё ещё хотел, чтобы он был с ним. Ему так хотелось обнимать этого зверька, засыпая. Но он был один. И его коту, наверное, лучше без него. Этот кот заслужил покой. Хотя Минхо скучал по нему, он был рад, что его больше нет. Он, наверное, гоняется за клубками пряжи на небесах или что-то в этом роде. Хорошая мысль.

***

— Ах, он снова погрыз мои шнурки! — пожаловался Чан, ставя свои старые теннисные кеды на обеденный стол Минхо, надувая губы. Минхо оторвался от своей домашней работы, одарив Чана вопросительным взглядом, пробегая глазами по сильно разорванному шнурку, который Чан точно не сможет починить. — Я куплю тебе новые завтра, мне очень жаль. Надутые губы Чана успокоились, показывая, что на самом деле он не был так уж расстроен, когда вместо этого в уголках его рта появилась легкая улыбка. Чан никогда не мог злиться. Минхо медленно моргнул, прежде чем снять очки с лица. — Я не могу понять, зол ты на самом деле или нет. — Почему я должен злиться? — Чан засмеялся, прежде чем опуститься на один из стульев в столовой, обхватив пальцами поврежденный шнурок, — Кроме того, я люблю твоего кота. Он слишком милый, чтобы на него злиться. — Тебе следует начать носить свою обувь с собой, а не оставлять её у моей двери. Думаю, он разорвал шесть пар Чанбина. Чан бросил на Минхо быстрый взгляд, прежде чем напеть себе под нос. — Чанбин... да, он тоже довольно безответственен, да? Минхо рассмеялся. — Да, думаю так. — Волнуешься перед Хэллоуином? — спокойно спросил Чан, мягко улыбнувшись Минхо. — Будет весело, правда? Минхо кивнул. — Думаю, да. Хэллоуин. Минхо не знал.

***

Ужасная реальность. Никто не приходил к нему. Может быть, он и заслуживал этого совсем чуть-чуть, но всё равно было больно. Минхо не следует даже пить. Раньше алкоголь дорого ему обходился. Алкоголь — вот что заставило его сказать ужасную вещь, которую он даже не помнил. Бог знает, что ещё он наговорил, когда потерял сознание. Хуже всего было то, что его друзья так заботились о нём после того, что он сказал той ночью. И он этого не заслуживал. Он не заслужил их доброты. Минхо отодвинул стакан, наблюдая, как небо с каждой секундой розовеет. Красиво. Разве ты недостаточно отнял у меня? Он глубоко вздохнул, глядя на небо. Он просто хотел увидеть что-то ещё в этот момент. Это небо напомнило ему то небо, когда это произошло. И Минхо больше не хотел думать об этом инциденте.

***

— Разве ты недостаточно отнял у меня? Минхо не мог смотреть на него. Он не мог повернуть голову и не мог смотреть ему в глаза. — Минхо, пожалуйста, ответь мне. — Прости, — пробормотал Минхо, опираясь на цепь скрипучих качелей, которые раньше дарили ему комфорт. — Как ты мог так поступить со мной? — Я не... прости меня. — Я бы понял, если бы ты просто рассказал мне, что случилось той ночью, но... — Я не хотел этого делать, Чанбин. Клянусь, — Минхо повернулся, его лицо было красным и горячим, когда он посмотрел на Чанбина, качавшегося рядом с ним. Чанбин был его другом. Зачем он это сделал? — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Чанбин просто смотрел на него холодными глазами, сжав губы в полоску. — Ты его любишь? Жалит. Это жалит. Минхо медленно кивнул, глубоко вздохнув, когда увидел, как выражение лица Чанбина изменилось. — Я не… я не хочу. Я ничего не могу с собой поделать. — Его легко любить, — слова Чанбина были тихими, его руки дрожали, а глаза теряли фокус. — Я понимаю, почему с ним было так легко спать. Минхо зажмурился от стыда. — Я думал, вы двое... — Ммм, — Чанбин тихо прогудел сквозь свои слова, — конечно, ты думал. — Чанбин, про-... — Он не любит тебя. Нисколько.

***

Минхо не был разлучником. Никогда не хотел им быть. Пошёл ты, Минхо. Минхо вспомнил, когда Джисон узнал правду. Он был зол. На следующий день, когда Минхо протрезвел, тот был в ярости. И Минхо даже не был уверен, что он сделал не так. Хуже всего было не знать, что он сделал что-то плохое. Что он сказал что-то ужасное той ночью. Минхо глубоко вздохнул. Один. Он собирался умереть один здесь, в своей квартире. Он был так одинок. Поглощённый мыслями. Он ничего не мог сделать, чтобы избавиться от их запутывающих когтей. Он закусил губу, пальцы нашли бокал, из которого он вылил вино несколько минут назад. Он скучал по своим друзьям. Скучал по их смеху и по тому, как они всегда знали, что ему сказать. Он пропустил тот Хэллоуин, когда он и Джисон застряли в глуши на обратном пути на вечеринку в своих тупых костюмах. Мы выглядим как дебилы. Джисон засмеялся, прежде чем они сообразили, что могут просто снять простыни с себя. Минхо опустил взгляд на костяшки пальцев, на которые капнула одна единственная капелька воды. Дождя не было. Он остался позади?

***

— У каждого свои причины. Хёнджин был действительно очень мил. Минхо знал, что Хёнджин соглашается. Он знал, что он самый милый человек на земле. — Итак, когда я скажу, что мы больше не можем тусоваться... ты сможешь это уважать? Это больно. Минхо поставил свой коктейль на перила, пока люди внизу кричали от радости. — Джисон сказал тебе, что не хочет, чтобы ты со мной говорил, верно? Хёнджин глубоко вздохнул, положив руку на плечо Минхо. Но тепла не было. — Джисон действительно расстроен. Минхо покачал головой, задержав взгляд на табличке "Выход" над маленькими деревянными воротами возле бамперов машин. — Я не ненавижу тебя... На этот раз Минхо кивнул, изо всех сил стараясь не сломаться перед кем-то, кто, как он думал, всегда будет рядом с ним. — Тебе, наверное, стоит, после того, что я сделал... — Я не виню тебя. — Но ты хочешь разорвать со мной отношения. — Мы просто не можем больше тусоваться. Минхо, я не виню тебя за... — Просто остановись, — с Минхо было достаточно. — Хёнджин, я не хочу этого. Я ничего из этого не хотел! Я сожалею об этом, ладно? Я не должен был этого делать! — Зачем жалеть о том, чего ты хотел?

***

Минхо позволил своим глазам распахнуться, небо приобрело фиолетовые оттенки. Минхо не был злодеем. По крайней мере, он никогда не думал о себе таким образом. Он просто был введен в заблуждение. И он не знал. Он действительно не знал, что его действия так сильно затянутся. Он не думал, что потеряет всех своих друзей из-за чего-то, что в то время казалось таким незначительным — нет. Это не обязательно было крохотным. И это было не нормально. Это было совсем не нормально. Минхо правда не знал, что Чан и Чанбин ещё были вместе той ночью. Он понятия не имел. Чан сказал, что всё в порядке. Он сказал, что у них перерыв. Минхо не думал, что перерыв означает, что они не могут спать с другими людьми?! Это нечестно. Руки снова зарылись в волосах. Он был расстроен, на грани срыва и рыданий, когда мир вокруг него рушился. Он не был злодеем. Он был просто человеком.

***

— Всё нормально? — прошептал Минхо, — Чан? — Ага. Да, всё очень хорошо. Минхо выгнул спину, тело покрылось потом, когда рука Чана пробежалась по его спине, тела двигались вместе в гармонии, которой Минхо никак не ожидал. Ему нравился Чан. Всегда нравился. У них всегда была тесная связь, очевидная кому угодно. Чан был одним из его самых близких друзей, может быть, даже лучшим другом. Тем не менее, каким-то образом они оказались вместе в постели. Они пили, конечно, пили не слишком много. Они оба полностью осознавали, что делают, но не остановились. Вообще не остановились. — Чан! — прошептал Минхо, когда пальцы Чана скользили по его животу, а прикосновения заставили Минхо таять. Это не его вина. — Чан! — Минхо был в новой для него эйфории. Он ему нравился. Он всегда ему нравился. Это была мечта. Как Чанбин отказался от всего этого — просто сбивало с толку. Как можно было отречься от этого человека? Чан был подобен луне. Луна была яркой и совершенной. И прекрасной. Луна была так прекрасна.

***

Минхо уставился в небо. Он ненавидел, что никогда больше не увидит луну. Но скоро всё закончится. Минхо знал это. И когда он поднес стакан к губам, он задумался, как это произойдет. Он замёрзнет насмерть? Погаснет солнце? Будет огненный шар? Он просто заснёт? Будет больно? Минхо решил, что это не имеет значения. Может быть, это было эгоистично, но он не хотел так умирать. Не один. Но он научился жить со смертью в одиночестве. Даже если будет больно. Он справится. Всегда справлялся. Тук-тук. Минхо поставил стакан на стол, запустил руку в немытые волосы и соскользнул со стола. В дверях никого не будет. Он представил это. Тук-тук. Это неправда. Вероятно, у него галлюцинации. Может, это и происходит после смерти. Галлюцинации. — Минхо. Да, у него определенно были галлюцинации. И это ранит. Минхо прикусил нижнюю губу, и голос эхом разнесся в его голове. — Минхо, ты здесь? Он не плачет. Минхо крепко зажмурился и резко вдохнул, когда голос разнёсся вокруг. Нежный голос, который, как он помнит, шептал ему так много раз. Голос, который временами становился громким и строгим. Это была просто галлюцинация. Щёлк. — Господи, ты даже дверь не запер?! Минхо медленно открыл глаза, и те быстро наполнились слезами. Может, это был Ангел. Чтобы забрать его с собой на небеса. Он вообще заслужил рай? — Минхо, — голос сорвался, прежде чем фигура оказалась прямо перед ним. Это не было правдой. Этот беспорядок кудрей не был настоящим. Эти мягкие глаза не были настоящими. Эти мягкие губы — ничего из этого не было настоящим. Это был видением. Галлюцинацией. Минхо вздрогнул от прикосновения к щеке. — Господи... ты тоже пил? Не настоящее. Это подделка. — Минхо... Минхо не понял, как его дёрнули за запястье, ведя по коридору и поворачивая в ванную. Он не понял ни звука воды, ни выражения печали на лице ангела. — Ты слишком пьян, чтобы говорить со мной? Ещё один долгий взгляд, и Минхо оказался на полу ванной, хватаясь за сиденье унитаза, в то время как фигура наклонилась, чтобы обхватить его голову. Вздыхает так глубоко, что Минхо снова морщится. — Господи боже. Минхо едва ощущал тёплую воду на своих плечах. Он даже не понимал, как Ангел смог раздеть его, учитывая, как он был напряжён. Хотя на нём было нижнее белье. Что было немного неудобно, но Ангел проявил уважение... О чём он только думал? — Минхо... как давно ты заботился о себе? Минхо просто смотрел на воду, стекающую по его телу в канализацию, внимательно следя за стоком. — Я знаю, что это конец света, но... чёрт возьми, Минхо. Конец света. — Ты хоть знаешь, кто я? Или где ты? Да. — Минхо, — его лицо было в нежных руках, большие пальцы ласкали его щеки, когда Минхо был вынужден посмотреть этой фигуре в глаза, — Я Чан... Чан. Лицо Чана вытянулось от отсутствия ответа Минхо. И вскоре Минхо обнаружил, что его вытащили из душа, когда его волосы были вымыты, а Чан провел тряпкой по его грязной коже. — Эта бритва такая старая... — пожаловался Чан, подняв подбородок Минхо и проводя бритвой по коже, — что, чёрт возьми, с тобой происходило? Минхо молчал, все еще пытаясь осознать, что на самом деле происходит. Вдруг он не смог вспомнить ничего, на что можно было бы отвлечься. Всё, что он слышал — это звук бритвы, скользящей по его подбородку, и жужжание лампы над раковиной. — Хорошо, не говори со мной. Просто протрезвей. Протрезветь. Трезвость не принесла ему ничего хорошего. Трезвость сделала всё более реальным. Он не хотел так умирать. — Почему ты не проверил свой телефон, Минхо? — прошептал Чан, проводя полотенцем по подбородку и шее Минхо, чтобы удалить остатки крема для бритья. — В такой день... Минхо не знал, что это значит. Честно говоря, он не заряжал свой телефон с тех пор, как его родители попрощались с ним. — Минхо... — после того, как рука легла на его щёку, а большой палец скользнул под глазом, Минхо наконец взглянуть на человека перед собой. — Что ты делаешь... один? Один? Какое право имел кто-то ещё задавать такой... тупой вопрос. — Что? — Минхо не хотел огрызаться. — Это... конец этого блядского мира, а ты всех игнорируешь? Несколько дней? Минхо почувствовал навернувшиеся слёзы. Он правда не хотел плакать. — Ты... ты серьёзно сейчас спрашиваешь меня об этом? Чан вдохнул. — Минхо... — Это шутка? — Минхо отстранился от Чана, крепко прижимая полотенце к своей талии, когда выходил из ванной, но рука на запястье остановила его. — Минхо... не делай этого. — Чего не делай? — он был пьян. Он не был достаточно трезв для этого. — Какого хрена ты от меня хочешь? Чан убрал руку с запястья Минхо. — Ты не должен быть один. — Разве ты не должен быть со своим грёбаным женихом? — Минхо. — Нет, какого хрена ты здесь делаешь? Мне не нужно чувствовать себя ещё хуже, чем я уже чувствую, — рявкнул Минхо, руки, которыми он держал полотенце, задрожали. Чан встал со своего места на краю ванны, глядя на Минхо печальными глазами. — Минхо... Мне очень жаль. — Жаль? — Минхо усмехнулся, — Жаль, что заставил всех наших друзей ненавидеть меня? Это было нечестно. Лицо Чана сказало всё. — Тебе понравилось смотреть, как все отрекаются от меня? Это было так несправедливо. — По крайней мере, ты трахнул меня перед тем, как разрушил мою жизнь. Губы Чана задрожали, и не то чтобы Минхо это волновало. — Боже... Бьюсь об заклад, это здорово, когда все выбирают тебя, а не меня. Буквально все... Я должен был соврать в тот день. Я должен был просто соврать, — Минхо чувствует, как на его лицу текут жгучие слёзы, бегущие по маленьким порезам от бритвы, — Мне следовало... Минхо даже не смог бежать, когда Чан обнял его. Он ничего не мог сделать, кроме как уткнуться лицом в тепло и как можно крепче закрыть глаза. Он не был настолько пьян. Недостаточно пьян. Он не был пьян. — Мне очень жаль... — дрожащим голосом прошептал Чан, — Минхо... — Зачем ты здесь? — прошептал Минхо сквозь рыдания. Он правда не хотел плакать. — Чтобы пожалеть меня? Минхо почувствовал, как руки Чана сжались вокруг него, ладонь успокаивающе скользнула по его обнаженной спине. — Нет... я здесь ради тебя. Это было так... Минхо это не нравилось. Ему не нравилось то, что он тогда чувствовал. Он чувствовал себя тряпичной куклой. Он чувствовал себя бомбой. Он чувствовал себя таким... обезумевшим. И он не знал, что с этим делать. — Почему, почему? Чан отстранился, вытирая слезы Минхо, несмотря на то, что его собственные текли по щекам. — Я хотел быть здесь. Я хотел провести конец с человеком, которого любил больше всего. Любовь. Минхо напрягся при этой мысли. Любовь. Действительно ли Чан любил его? Любил ли он его когда-нибудь по-настоящему? Потому что после того, что случилось со всеми, ему так не казалось. — Не ври, — выдавил Минхо, — пожалуйста. — Я не вру... Я не вру, — Чан захныкал, — Я не вру. Минхо покачал головой. — Я тебе не верю. Зачем ему? Они смотрели друг на друга сквозь рыдания и пелену слёз, прежде чем Чан двинулся, его губы плотно прижались к губам Минхо. И Минхо должен был оттолкнуть его, но он не мог. Как он мог? И через несколько секунд они оказались в постели Минхо, язык Чана в его рту, пока руки Минхо поднимали футболку Чана, касаясь его груди и живота. Минхо больше не понимал, что они делают. Он не был уверен, зачем Чан был здесь и что они делали. — Чан... — Минхо запрокинул голову, выгибаясь и подаваясь навстречу губам, целующим его живот, в то время как покрытые смазкой пальцы Чана двигались внутри. Что они делали? Почему они делали это снова? Минхо должен был это остановить, верно? Но он хотел этого. Он жаждал прикосновения этого человека в последний раз. Почему? Он не знал. Всё, что он знал, это то, что все его страдания исчезли в тот момент, когда губы Чана снова прижались к его собственным. А затем Чан начал устойчиво двигаться, их языки скользили друг по другу, когда они тихо стонали и синхронно вскрикивали. Это не было реальностью. Ни коим образом. Минхо ахнул, когда Чан двинул по нему рукой, пальцы на ногах поджались, когда удовольствие наросло. Может, это галлюцинация. Чана на самом деле здесь нет. На самом деле он не занимался сексом с Чаном. — Минхо... — Чан простонал в рот Минхо, глубоко вжимаясь в него, прежде чем этот напор или эйфория заполнили разум Минхо. Это не могло быть реальностью. Минхо смотрел на Чана блестящими глазами, обхватив руками его шею, пока мужчина покачивал бёдрами, удовольствие, казалось, нарастало с каждым движением. — Могу я кончить в тебя? — Чан выглядел немного смущенным, спрашивая, но Минхо кивнул в ответ. Их поцелуи стали ленивее, и Чан изо всех сил пытался обхватить рукой член Минхо. И после того, как Чан закончил внутри Минхо, он вышел. Его внимание переключилось на то, чтобы довести Минхо. И это было потрясающе. Всё в Чане... это просто не могло быть правдой. Это не было правдой. Когда Минхо наконец кончил, они пролежали, кажется... часами. Но у них действительно осталось не так много часов, не так ли? Всё это было галлюцинацией. Чан не стал бы тратить здесь свои последние дни. И особенно заниматься сексом с Минхо. Это не было правдой. Минхо закрыл глаза, ожидая, когда реальность вернётся.

***

Может, реальность никогда не наступит. Минхо проснулся от звука тихого посапывания рядом, рука лежала на его груди, а нога обвила его собственную ногу. Галлюцинации не прекращались. Минхо вздохнул, когда его глаза осмотрели спящего рядом с ним, его лицо было настолько близко к лицу Минхо, что это могло быть правдой. Его дыхание было теплым, и его губы приоткрыты, когда он издал тихий звук. Он не мог не протянуть руку, чтобы погладить мужчину по щеке. Даже если это не было настоящим... Минхо думал, что предаётся фантазии. Он заслужил это. Даже если бы это был конец света, он, вероятно, умер бы один. Он заслужил хоть какое-то утешение. Даже если бы это не было настоящим. Чан зашевелился, прежде чем его тёмные глаза открылись и остановились на Минхо, ямочка появилась на его лице, когда Чан прищурился и улыбнулся ему. — Ты в порядке? — осторожно спросил Чан, проводя кончиками пальцев по груди Минхо. — Минхо? Минхо некоторое время просто смотрел, прежде чем наконец ответить. — Да. Чан повернулся на живот, опираясь на локти, и склонил голову к Минхо. — Ты уверен? — Хочешь посидеть со мной? — прошептал Минхо, прежде чем встать со своего места на кровати. — Снаружи. Чан внимательно наблюдал за ним, прежде чем скатиться с кровати и встать на ноги, потянувшись перед тем, как натянуть штаны. Минхо некоторое время наблюдал за ним, прежде чем вылез из кровати и начал копаться в своих ящиках, вытаскивая свежую одежду. Тёмные спортивные штаны и чёрная футболка. Это будет его последним. После этого он больше никогда не наденет другую одежду. — Минхо? Минхо покачал головой от затуманенных мыслей. — Да? — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Они сидели на балконе Минхо, бок о бок на маленькой скамейке, которая выходила на улицу внизу, откуда открывался прекрасный вид на реку. — Это конец света, — прошептал Минхо, глядя на пустую улицу. — Почему ты был один? Это всё ещё не казалось реальным. — Родители разъехались по стране. Нет времени приехать. — Минхо глухо прошептал. — И никаких друзей. — Прекрати... — Почему ты здесь? Что ты здесь делаешь? — Минхо вздохнул. — Ты должен быть со всеми... с ним. — Мы расстались несколько месяцев назад, Минхо, — Минхо повернулся к Чану, кудрявый парень внимательно наблюдал за ним. — И я... я был. Мы все были вместе. — Так почему ты сейчас... у тебя ещё есть время вернуться? У тебя есть время вернуться к ним. К своим друзьям... — Зачем мне... когда человек, которого я люблю больше всего, прямо здесь? Минхо покачал головой. — Я сказал тебе не врать. — Зачем мне врать тебе? Минхо отвернулся. Лжец. Он лжец.

***

— Думаю, я люблю тебя... — прошептал Минхо, протирая глаза тыльной стороной рукава. — Я не знаю, что делать... все так злятся на меня, Чан. — Зачем ты сказал Чанбину, что влюблён в меня?! Ты сошёл с ума? — Ты сказал, что всё в порядке... ты сказал мне, что я тебе правда нравлюсь, — Минхо икнул, теряя самообладание. — Господи боже, я был пьян. Минхо покачал головой, глядя в землю, его тело дрожало. — Я тоже, это несправедливо... — Да ладно, ты всё испортил, сказав моему грёбаному парню, что любишь меня, пока был трезв. Почему ты просто не соврал?! Минхо крепко зажмурился. — Чан... — Ты всё испортил. Ты это знаешь? — Я не хотел... Чан, это несправедливо. Чан закусил губу, Минхо поймал ранящий взгляд, когда они встретились глазами. — Мы не... это была ошибка, Минхо. Ошибка. — Ты знал, что я занят. — Ты сказал… что всё в порядке. Ты сказал, что у тебя перерыв... — Ты не ребёнок, — Минхо сжал челюсти. — Бери на себя ответственность, Минхо. Минхо больше ничего не сказал. Он просто смотрел на Чана, пока тот не ушёл и не скрылся из виду. И это был последний раз, когда он видел Чана, до сих пор... а спустя несколько месяцев не стало слишком поздно.

***

— Я никогда не хотел делать тебе больно. Минхо закатил глаза. — Я не должен был спать с тобой. — Я сожалел всё это время из-за произошедшего после, но я не жалею о своём поступке и не жалею о том, что сейчас здесь. — Я сожалею обо всём. Это было реальностью. Ужасной реальностью. — Я не знаю, зачем ты здесь, но тебе стоит вернуться к ним. Они любят тебя. Чан нахмурился и протянул руку Минхо. — Они не ты. Минхо покачал головой, наблюдая, как небо продолжает менять цвет с каждой секундой. — Я не знаю, зачем ты здесь. Зачем тратишь со мной свои последние минуты... — Потому что я наконец могу. Больно. — Я был так разбит. Я был так ужасен с тобой... Я пытался извиниться, но этого не достаточно. Не за то, что я сделал с тобой. То, что я сделал с нашей компанией... это всё на мне. Это всегда было на мне. Минхо не мог противиться этому. — Почему ты сделал это со мной..? — Я не хотел, чтобы Чанбин уходил от меня, — Чан неуверенно вздохнул, — Я просто хотел спастись... Чанбин бы бросил меня, и я бы всех потерял. Минхо усмехнулся. — Поэтому ты свалил всё на меня. И вместо этого всех потерял я. — Минхо... — Я знаю. Ты извинялся уже. Знаю. Я не тупой.

***

— Привет. Минхо не слышал этого голоса несколько месяцев. Голоса, разрушившего его жизнь. Минхо не видел Чана уже несколько месяцев. — Мне очень жаль... — Чан сказал это тысячу раз с тех пор, как они сели в этом кафе. — Правда. — Всё нормально, — не было ничего нормально. Но у Чана эти ямочки на щеках. А Минхо не может устоять перед этими ямочками. Кроме того, он снова недавно покрасил волосы в тёмный цвет. Это означало, что его что-то тревожит. Чан всегда красил волосы, когда волновался. — Это не так, — неловко выдохнул Чан, — хотел бы я всё исправить, Минхо. — Я в порядке, Чан. — Ты уволился... удалился изо всех соцсетей. Найти тебя было... так сложно. Минхо пожал плечами. — Мне нужно было сменить обстановку. — Я боялся. — Почему? Чан нахмурился. — Я не знал, в порядке ли ты. Не знал, жив ли ты... Минхо уставился в свою чашку кофе. — Я жив. — Минхо, — он поднял голову, — прости. Хотел бы я сделать и сказать больше, чтобы исправить... Я правда хочу. — Всё правда нормально. Всё так сильно изменилось за несколько месяцев. Хёнджин и Джисон собирались с силами и планировали покинуть страну через год. А Чанбин и Чан... помолвлены. Они так быстро двинулись дальше, как только Минхо покинул их группу. Он думал, значит что-то больше. Думал, что значил больше. Но это было не так. Для этих людей он был ничем. Он больше не имел для них значения. Его оставили позади.

***

— Мне правда очень жаль. Я знаю, что мои слова ничего не значат. Но я беспокоюсь о тебе. И... — Минхо наблюдал, как Чан встал со стула, прежде чем устроиться на коленях Минхо, накрывая ладонями его лицо, — Я люблю тебя... если бы я этого не делал, я бы не провёл конец света с тобой. Минхо вздрогнул, уткнувшись лицом в Чана, когда громкий гулкий звук заполнил его уши. Конец света. Чан прерывисто вздохнул, запустив руку в волосы Минхо. — Я люблю тебя. Ты не один, хорошо? Минхо слышал шум на улице. Незаметный. А потом автомобильная сигнализация. А потом соседи и люди, всё ещё находящиеся в городе, запаниковали. — Всё хорошо... Я здесь. Минхо огляделся через Чана: река поглотила часть земли, которая тонула и трескалась. Река занимала так много места. Земля была такой поломанной. — Чан... Чан отстранился, чтобы снова взять лицо Минхо, крепко удерживая его, когда он прижал их лбы вместе. — Сосредоточься на мне. Ты помнишь тот раз, когда мы ходили на карнавал, и ты плакал на колесе обозрения? Минхо дрожал, звуки треска земли и криков людей заставили его задуматься. Настолько сильно, что он даже не мог больше притворяться, что Чан был галлюцинацией. Он действительно был здесь. И все эти разрушения, начавшиеся вокруг них, были настоящими. — Колесо обозрения? Мы застряли вместе, потому что Чанбин заболел, помнишь? Я впервые держал тебя за руку. Минхо крепко прижался к Чану, зная, что его дыхание начало прерываться. Конец. Конец был так близок. Это было так-

***

— Чан, я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать, — Минхо закрыл глаза, его руки дрожали на перилах, а ноги болтались. Они достигли вершины. Близко к вершине. И Минхо запаниковал. — Эй, успокойся, Минхо, — Чан засмеялся, потирая рукой спину Минхо. — Я не могу... — Минхо шмыгнул носом. Он плакал не часто, совсем не часто. Но тогда он ничего не мог с собой поделать. Ему было страшно. Ему было так страшно. Чан взял руку Минхо с перекладины, переплёл их пальцы и поднес руку Минхо ко рту. Минхо неуверенно повернулся, наблюдая, как друг обдувает тёплым дыханием его костяшки. — Чан? — Ты будешь в порядке. Это просто небольшая поездка. Ты будешь в безопасности. — Чан улыбнулся, зачёсывая светлые волосы за ухо, прежде чем продолжить обдувать руку Минхо, слегка сжимая его пальцы. — Я буду охранять тебя. Так и делают лучшие друзья. Лучшие друзья. Может быть, именно тогда Минхо влюбился в Чана. На колесе обозрения. Минхо сосредоточился на Чане, пока они не достигли земли, и Чан не отпустил его руку. Чан был... Он был таким хорошим человеком. Чан был заботливым и милым. — Я никому не скажу, что ты плакал, — посмеялся Чан, когда они покинули аттракцион, Чан помахал Джисону и Хёнджину, которые только что закончили с их развлечениями, так как Джисон отказался идти колесо, и Минхо был рад, что он так решил. — Чан... Чан ярко улыбнулся. — Ты хорошо справился.

***

Да. Он влюбился в Чана на колесе обозрения. Минхо крепко обнял Чана, его дыхание было таким сбивчивым. — Минхо... — Чан отстранился, взяв руку Минхо в свою, поднося костяшки пальцев к губам, осыпая их лёгкими поцелуями, — со мной ты в безопасности. Звуки разрушений. Крики. Горящее небо. Он в безопасности? Минхо задрожал, когда свет начал ослеплять, и его глаза встретились с Чаном. Чан. Чан был здесь. Чан был с ним. Не с друзьями. Он был с ним. — Минхо. Минхо подавил рыдания, сосредоточившись на Чане, задерживая взгляд на его веснушках, прежде чем остановиться на его мягких глазах. — Я люблю тебя... — прошептал Минхо, а свет был таким ярким, что в глазах защипало. Чан улыбнулся. Улыбка, которая, вероятно, станет последним воспоминанием Минхо. — Я тоже тебя люблю. Минхо встретил пару нежных губ и закрыл глаза. Было слишком больно, чтобы держать их открытыми и дальше. Он крепко обнял Чана, Чан сделал то же самое, когда вокруг них разразился хаос. Конец света. Секунды. Минхо открыл глаза всего на секунду, чтобы увидеть самый яркий свет, который он когда-либо видел. А потом стало темно. И не было ничего. Ничего, кроме тихого я люблю тебя. Минхо знал, что завтра никогда не наступит.