Одна Сатана

— Эй, как тебя там, Гладиолус? Подставляй лоб! Он пришёл! Царственный брат явился на зов! Молодая женщина чуть нахмурилась, на миг оторвавшись от созерцания божества перед собой, и махнула на мужа рукой — потом, мол. Се Лянь потёр точку между бровей. Это никуда не годилось! *** Вообще-то говоря, Цзянь Лань, дочь влиятельной семьи, должна была стать его женой — или хотя бы наложницей. Она с завидным упорством добивалась этой цели, прилагая рвение большее, чем все члены её семьи вместе взятые. В каждом списке невест для наследника значилось её имя, и на смотринах принца она также присутствовала. Тогда Се Лянь обошёл её вниманием, но не из-за какой-либо неприязни: ему просто-напросто не был интересен брак, так что он ушёл из зала, не задержав взгляд ни на одной из претенденток. А потом, посвятив себя строгому пути совершенствования, уже и не думал в этом направлении. Когда требуется блюсти невинность тела, какая уж тут жена; когда собираешься стать божеством, какое уж тут наследование престола! Конечно, обретение божественного покровителя было счастьем для всех, но одна более приземлённая мысль омрачала это счастье: кто же станет наследником вместо него? Ответ, на самом дела, был очевиден, но очень уж никому не хотелось его признавать. Ци Жун, двоюродный брат и практически ровесник принца, уже носящий титул князя и прочно поселившийся в столице. Да-да, вот только он ещё и обладатель несносного характера, не думающий о подданных, попирающий все приличия, сроду не учившийся ничему путному и целыми днями только и делающий, что причиняющий всем неисчислимые беды! Но делать нечего, и после нынешнего государя наследником был назначен Ци Жун. В ту ночь в золотом небесном дворце Сяньлэ Му Цин и Фэн Синь едва ли не бились головой о стены, заявляя, что теперь-то им троим работёнки прибавится. И что точно потребуется какое-то божественное чудо, чтобы их государство вместе со всем Востоком не пришло в упадок в течение полугода. В это же время Советник Мэй, пусть и не в таких выражениях, но примерно то же самое доносил до императорской четы. А закончил он свою речь выводом, что молодого наследника срочно необходимо женить, чтобы когда придёт время, престол достался бы не неуправляемому князю, а ребёнку, воспитанному самим Советником и надёжными людьми. Очень тяжёлый коллективный вздох в императорском кабинете ознаменовал всеобщее согласие с планом. Эта женитьба оказалось отдельным тяжким испытанием для всех и породила множество таких историй, выслушивая которые Се Лянь и не знал, рассмеяться ему или горько заплакать. Особенно он маялся этим вопросом, выслушивая многочисленные молитвы, посвящённые теме «Свадьба кня... принца Сяоцзин: куда бежать и что делать?» Объяснять, что Сяньлэ является божеством войны и покровителем Востока, а не богом чадородия и покровителем брака и рожениц, оказалось занятием довольно бессмысленным. А кроме того, ситуация и впрямь походила на беду, с которой только божественный заступник и может совладать. Но долго ли, коротко ли, через сотню лет и ветра затихнут. Имя будущей императрицы, которой стала та самая Цзянь Лань, было объявлено, все приготовления были завершены. Дополнительно осложнял ситуацию тот факт, что невеста оказалась с характером подстать жениху. Чем объяснять, что это значит, лучше просто сказать, что впервые встретившись лицом к лицу, молодые в один голос произнесли «ой бляяяя....» Но в конце концов обоих — деву Цзянь посредством вывода из голодовки и уговоров всей семьи, Ци Жуна посредством выговора от самого Се Ляня во сне — удалось убедить в том, что их свадьба если не благо, то по крайней мере неизбежное зло. Наконец, миновав все многодневные ритуалы и празднования, молодые удалились в свою комнату, что сопровождалось дружным выдохом целой нации, двух духов войны и одного небесного божества. Императрица Сяньлэ промокнула глаза платком, Советник Мэй устало приложился к пузырьку с успокоительным снадобьем. Только вот никто из них не знал, что избавившись от верхних слоев алых одеяний и прогнав слуг, молодые опустятся на колени перед брачным ложем и примутся в два голоса молиться Сяньлэ, да не просто возносить хвалу, а призывать к себе! Новобрачные сговорились об этом ещё в паланкине, торжественно объезжая столицу, и теперь намеревались призывать Его Высочество всю ночь до победного. Дело в том, что Цзянь Лань, страстная почитательница принца ещё в его земной жизни, все же не верила, что он может прийти по первому, да и десятому зову. Ци Жун же кичился тем, что видел божественного братца уже трижды, и ничего ему не помешает призвать его снова. Вот так слово за слово будущие император с императрицей заключили пари, и вместо исполнения чаяний своего народа собирались молиться всю брачную ночь напролёт. *** Се Лянь, конечно, не был домашней собачкой, которая мчится по первому зову, но и безразличным к творящемуся хаосу он тоже не был, и намеревался дать этим двоим парочку наставлений, а не то их совместные безумства могли бы пошатнуть небо и землю. Они даже не заметили, как уронили головы, а придя в себя, имели великое счастье лицезреть Его Высочество во всем величии. Тот начал: — Счастья и процветания молодым. Я, как вы оба знаете, Сяньлэ. Бог Войны. Не чадородия.