Кричащие в тишине чувства.

В гостиной стояла тишина. А может это просто он ничего не слышал. Или же в доме Учих тишина стояла всегда. Даже в присутствии людей. Саске рассматривал какие-то бумажки и допивал свой кофе на кухне, смежной с гостиной, в которой и сидел Боруто. Иногда доносились звуки шуршащих свитков и шагов наверху. Но все это было будто приглушённым. Сборы женской части семьи затягивались. Хината с Химавари тоже были наверху, но, в отличии от двоих Учих, их собранные вещи уже покоились возле выхода в доме Узумаки. Как и его собственные. За отцом же они зайдут в резиденцию. Даже в такой день он не соизволил явиться ко всем. Впрочем, не это его сейчас волновало. А точнее, его это не волновало уже года так четыре точно. А вот ссора с другом никак не выходила из головы. Кто бы мог подумать, что с Мицуки вообще возможно поссориться. Но чем больше времени проходит, тем более похожим на обычного человека он становится. В плане чувств, конечно. И на неконфликтную натуру нашёлся почти такой же неконфликтный Боруто. Обычно неконфликтный. Боже. Это было совсем на него не похоже. Как вообще можно было такого наговорить… Именно непривычность этой ситуации и полная, стопроцентная его вина так сильно давили, сковывая тело железными оковами и не давая ни секунды расслабиться. Так, как он винил себя сейчас, он не винил себя очень и очень давно. Надоедливая, неприятно-скользкая змейка буквально вросла в его грудь и не давала спокойно даже дышать. Не то что вдохнуть полной грудью. Змейка… почему все мысли ведут только к нему?! Шаги сверху стали ярче пробираться сквозь его беззвучный мир, а через несколько секунд он почувствовал, как диван рядом с ним прогнулся. Голову он так и не поднял, но сомнений в том, кто пришёл, не оставалось. Сарада сидела к нему полубоком, внимательно изучая взглядом. От неё приятно пахло. Он, как всегда, почувствовал спокойную, немного тёплую атмосферу в ее присутствии. Это можно было бы списать на появление давно знакомой чакры, если бы оба не знали, что дело совсем не в ней. Часть тепла незамедлительно забралась и внутрь него, соседствуя там с противной змейкой. Отличное сочетание. Он почувствовал лёгкое, почти незаметно-нежное прикосновение, которое только она могла подарить. Немного опустил взгляд и увидел едва касающиеся, точеные пальчики на его бедре. И замер, осознав, что до этого, эта самая нога непрерывно тряслась, из-за мелко прыгающей то вверх то вниз пятки. Он немного удивлённо посмотрел на свою же стопу, а потом, все же, перевёл взгляд вверх, встречаясь с ответным, до кончиков волос внимательным и до мурашек по всему телу нежным. Иногда Боруто казалось, что просто видеть ее — уже неземной дар. Выточенные черты лица, аристократически-бледный цвет кожи, тонкие, чёрные брови, которые ему, почему-то, часто хотелось потрогать, тонкая полоска губ, неизменно напоминающая парню лепестки светлых роз, густые, темные ресницы, иссиня-чёрные, длинные волосы, и, конечно, глаза. Невероятные глаза. Парень часто ловил себя на мысли, что она точно сошла с картины какого-нибудь талантливого художника, потому что в жизни таких красивых людей просто не бывает. Только вот глаза точно были, как минимум, не из этой вселенной. Ни один материал, а уж тем более ни одна краска не передали бы всю глубину этой бесконечности. Глупо считать, как привыкли многие, что под фарфоровой маской не бывает эмоций. Вот же они, как открытая книга, бери и читай. Было бы желание у кого-то в наше время читать. У Боруто было. И через ее глаза он всегда понимал намного больше, чем через слова. Держать лицо наследница клана Учиха умела, но даже с такой выдержкой на дне всегда плескались чистые, ослепительно-яркие эмоции. И он не понимал, как можно их не замечать. Ведь каждое, даже самое маленькое, как дрогнувшие ресницы, действие было буквально пропитано чувствами. Вот и сейчас. Она не сказала ни слова. Они никогда не разговаривали о личном при ком-то. Вообще, инициатором этого правила обычно являлся сам Боруто. Сарада же, если хочет накричать — накричит, сколько бы людей не стали невольными свидетелями этой сцены. Хотя лучше когда она кричит, чем молчит или вообще пропитывает голос самым настоящим льдом, как умеет только она и, конечно, его сенсей. Поэтому пока скандалов на публике удавалось избегать. Удивительно, но именно Боруто всегда оставался в здравом рассудке, какая бы ситуация не произошла. В противовес своему характеру. Он конечно любил эмоционально реагировать, но не тогда, когда ситуация серьёзная. И не тогда, когда кому-то нужно взять на себя ответственность. Сейчас же дело было в другом. В личных переживаниях парня. Поэтому она просто не имела права ничего говорить, пока с кухни все ещё доносилось шуршание свитков. Но ее глаза говорили красноречивее самых красноречивых слов. После, показавшегося бесконечно долгим, утопания одного и настойчивости другой, Боруто слегка покачал головой. Хотел было отвести взгляд, но это оказалось невозможным. Чёрные омуты напротив слегка прищурились и Боруто почувствовал уже всю руку, слегка сжавшею его левое бедро. Сдался. — Я… — тяжелый вздох. — Я не хотел, чтобы он… — Я знаю. Они говорили настолько тихо, что было непонятно, как вообще друг друга слышат. К тому же, сложилось чёткое ощущение, что это пространство только для них. Слова только для них. Чувства только для них. — Ты знаешь, но… он нет. — Думаешь? — Сарада слегка склонила голову, разглядывая красивый профиль, вновь опустившего взгляд парня. Боруто промолчал, поглаживая и изучая все утонченные изгибы кисти, все ещё покоившейся на его ноге. — Я думаю он прекрасно все понимает, — она слегка улыбнулась. — В отличии от тебя. Боруто поднял было острый взгляд, но его как ветром сдуло от той нежной насмешки, что плескалась в глазах напротив. Все, на что его хватило, это слегка свести брови над переносицей, на что он получил тихий, грудной, до невозможности мягкий смех. Под такой хотелось засыпать. И просыпаться тоже хотелось. Под такой хотелось все. Желательно с обладательницей неподалёку. А лучше рядом. Всегда. — Боруто, ты же знаешь его. То, что случилось — не страшно. Страшно, если дальше ничего не случиться. — Но если… — Если «если», то все так и останется. А сделать должен ты. И ты это знаешь. Поверь, он все понимает. Было что-то волшебно-особенное в их тихом разговоре, в котором каждый вкладывал все, а произносил только то, что можно. Спокойствие, понимание, приятная недосказанность так и висели в воздухе. И абсолютное ощущение, что они одни не только в этом доме, но и во всем мире. Боруто немного насторожился. — Вы что… — Нет, — голос стал твёрже. — На счёт этого нет. Боруто тихо улыбнулся и вновь опустил голову. — Сегодня что, день меня перебивать? — тихо пробормотал он, стрельнув потеплевшим взглядом. Тихо вздохнул. — Но мы уезжаем. Я ещё не скоро смогу его увидеть. — Думаю, если мы продолжим так же долго собираться, ты успеешь не только сходить к нему, но и поговорить. Дважды. Боруто усмехнулся. Это уж точно. — Если что я пойду к вам, где бы вы в это время не были, учитывая, что я уверен, что папины вещи все ещё дома. В разложенном виде. Кстати попроси его забрать мою сумку, если к тому времени я не успею. Был и довольно практичный пунктик в их отношениях. Они могли отчетливо ощущать чакру, а в ярких случаях настроение и состояние, друг друга, где бы они не были. Наверно, где бы не были. Ведь сильно далеко, в другие измерения к примеру, они не уходили. Как минимум поодиночке. — Хорошо. Сарада слегка улыбнулась. Парень немного наклонился вперёд, опустив взгляд на такие цепляющие лепестки роз и замирая. Прямо как ее сердце, каждый раз, когда он так делает. В голове очень некстати всплыли мысли о Саске, который помимо отсутствия двери владел ещё и риннеганом, но, до дрожи в пальцах, знакомый и, возможно, самый приятный, что ей удалось встретить, запах, заполнивший весь ее рассудок, заставил сразу смести мысли в сторону. Не было сейчас ничего важнее тёплого дыхания, четко ощущаемого в непозволительно-приятной близости к ее лицу. А точнее у неё даже не было возможности подумать о чём-то другом, кроме тёплых губ, накрывших ее собственные. И сердце все же замирает. Абсолютно каждый раз. Прямо как в первый. Тепло незамедлительно расползается по всему телу, вызывая просто ураган мурашек и поднимая, почти никогда не спящих, бабочек в животе. Она улыбается в поцелуй, думая, что лучше себя чувствовать невозможно. И что ценнее этого чувства у неё нет. И никогда не будет. — Спасибо, — тихо, почти на уровне чувств, но Сарада слышит. Чувствует. И благодарность была отнюдь не за принесенную в будущем сумку. И оба это понимали. *** Как только захлопнулась дверь, Сарада зашла на кухню. Пока дочь нарезала себе помидор, он уже как минуту не мог вдуматься в лежащие перед ним свитки, мыслями возвращаясь к одному и тому же. Да, он, конечно, сначала бесился, когда узнал с кем встречается его дочь, но, по правде говоря, не сильно то и всерьёз. Тем более это все же хорошо знакомый ему человек, ученик. И как бы он не выделывался и что бы не говорил сам Саске, человеческие качества у него хорошие. Но Саске никогда не думал, что все может оказаться так. Он никогда не верил в этот бред, но невольно ловил себя на мысли, не может ли быть такого, что они изначально были предназначены друг для друга. Ведь то, что между ними, иногда не поддаётся объяснениям с точки зрения обычных отношений в этом возрасте. Он, конечно видит далеко не все, но даже в каждом взгляде, маленьком касании, читаются насколько большие чувства, что это не укладывается в рамки его мира. Может, все же, все ещё очень давно шло к этому. Сама история? У всех их предков была такая же ситуация, что у них с Наруто. Но вселенная видимо решила все. Хватит. И получились они. Как что-то невероятно-волшебное. А ещё взрослое. Саске иногда думал, что эти дети разбираются в отношениях намного лучше, чем он сам, и в этом, взрослее его лет так на десять точно. Ведь все разговоры, свидетелем которых он невольно стал, пропитаны этой взрослостью, которая, впрочем, никак не мешает очень глубоким чувствам приобретать подростковую беззаботность. И как бы он не пытался от них избавится, похожие мысли, все же, иногда лезут ему в голову. В его совершенно не предназначенную для этого голову. А вот Наруто как будто вообще над этим никогда не задумывался. Будто знает только, что встречаются, все хорошо, да и все с этим. Нужно взвалить такие мысли и на его голову, а то одному удивляться становиться не так интересно.