Стань мне ближе

Стань мне ближе бессонных ночей, Попытайся со мной молчать. Я терял слишком много людей, Но тебя не хочу — терять. В. Ток, «Ближе».

      — А-Сюй!       Дверь его кабинета с шумом распахнулась, а на пороге, натянув улыбку до ушей, стоял такой до тошноты жизнерадостный и явно довольный собой Вэнь Кэсин. Если бы Чжоу Цзышу только знал, к чему в последствии приведёт эта встреча, то никогда бы не позволил этому наглецу так просто стать частью его жизни.       Как же так вышло, что их судьбы переплелись, и вот уже на протяжении месяца у Чжоу Цзышу не было ни минуты покоя от чересчур много о себе возомнившего (или ему так только казалось, он не особо-то жаловал слишком назойливых и слишком гиперактивных людей) Вэнь Кэсина?       История была совершенно проста и начиналась, как в любом типичном сериале, вот только Чжоу Цзышу не планировал, чтобы его жизнь превратилась в грёбанный театр, в котором ему постоянно придётся быть начеку и серьезно размышлять каждый раз, стоит ли идти в библиотеку для поиска необходимого к следующим лекциям материала; уж лучше он воспользуется помощью интернета, чем впоследствии ему всеми силами придётся отваживать от себя липучку по имени Вэнь Кэсин. И ведь прицепить её не к кому — ходит по пятам, выслеживает после занятий, оказывается — вот так неожиданность! — в том самом крыле здания, где Чжоу Цзышу чаще всего проводит занятия, а недели две назад и вовсе позволил себе наглость — посещать его лекции в свободное время. И кто бы только мог подумать, кто бы мог ожидать, вот Цзышу — никак точно. Каждое утро перед работой его единственным желанием было не столкнуться с Вэнь Кэсином в университете, но всем известно, что удача не всегда поворачивается лицом, а чаще всего чем-то совершенно другим, и увы — не настолько привлекательным, как задница Чжоу Цзышу, по скромному мнению Вэнь Кесина, разумеется.       — А-Сюй, ты снова меня не слушаешь! — недовольно дёргает его за плечо Вэнь Кэсин, а взгляд такой, что наизнанку выворачивает. И где он только научился так смотреть?       Чжоу Цзышу все же вспоминает о человеке, нарушившем его покой, и возвращается в нежеланную реальность, устало потирая переносицу.       — Я тебя внимательно, — он особенно сильно сделал на этом акцент, — слушаю, лао Вэнь.       — Не слушаешь, совсем не слушаешь, А-Сюй. — Он дуется, точно ребёнок, смотрит на Чжоу Цзышу, словно ожидая, что тот подойдёт, обнимет, успокоит и предложит конфетку, ну или себя. От второго варианта Вэнь Кэсин будет в куда большем восторге, вот только его невероятный и любимый А-Сюй пока что не спешит признавать, что они — родственные души, предназначенные друг для друга.       — И что же в твоём понимании «слушать»? — Он лениво тянется за телефоном, но взять его в руки ему не удаётся — тонкие, длинные пальцы тут же перехватывают его запястье.       — Смотреть на человека, — Вэнь Кэсин словно загорается от вопроса, на который Чжоу Цзышу, к слову, совсем не требовал ответа, — смотреть на него и слушать, нет-нет, даже выслушивать, внимательно вслушиваться во всё, что человек говорит, — сбивчиво добавляет он, повторяется, постепенно переплетает их пальцы, подаётся вперёд, второй рукой опершись на столик с кучей ненужных никому бумаг. — Вот так, как сейчас я на тебя. И видит бог, А-Сюй, если ты сейчас начнёшь что угодно рассказывать, то я буду слушать тебя с превеликим удовольствием, смотреть только на тебя, запоминать каждое слово, ловить каждое движение губ, волноваться, когда ты вдруг замолкаешь и облегчённо вздыхать, когда продолжишь. Ведь ты…       — Довольно красноречия!.. — голос Чжоу Цзышу звучит немного сбивчиво, он опускает взгляд, машинально дёргая рукой. Как бы сильно ему ни нравилось ощущать чужое тепло, он, в первую очередь, на работе, во вторую — ни за что не покажет, что Вэнь Кэсин в каком-то смысле начал побеждать.       — Но, А-Сюй, ты ведь сам спросил, — на лице Вэнь Кэсина засияла лукавая улыбка, а взгляд — сама невинность. — Как жаль, что у нас снова мало времени. Мы же встретимся после, А-Сюй? Скажи, что да, встретимся же?       — Иди уже! — это все, что вырвалось из его уст, пока он всеми силами старался выпроводить настойчивого Вэнь Кэсина за порог кабинета. Он точно был литературоведом, а не закончил курсы по глупому флирту? Хотя… одно другому не мешает.       Вечером они встретились после занятий. Удивительно, но Чжоу Цзышу закончил гораздо раньше, и всё же дождался этого неугомонного, мысленно себя убеждая, что Вэнь Кэсин ему потом все уши прожужжит и мозг проест, если он вот прямо сейчас развернётся и уйдёт домой, не дождавшись.       — А-Сюй! — голос раздался едва ли не над ухом, Чжоу Цзышу не успел опомниться, как тут же оказался в цепких тёплых объятиях. — Я знал, что ты меня дождёшься. Скажи, я могу это принять на свой счёт и сделать вывод, что в моих продвижениях есть успехи?       — Успехи? По-моему, ты ничуть не продвинулся. — Он едва заметно усмехнулся. — Даже отдалился, — прошипел над ухом и тут же ухватил за бока, с силой ущипнув, отчего Вэнь Кэсин сам отскочил от него, недовольно поглядывая. Наконец-то получил по заслугам.       — Ты жесток, А-Сюй, но именно это мне в тебе и нравится.       — Так ты ещё и мазохист? О каких секретах я узнаю в следующий раз, лао Вэнь?       — Я готов раскрыть перед тобой душу, А-Сюй, но ты совсем не хочешь принимать дар, дарованный тебе самой судьбой!       — Скорее наказание, — слова прозвучали достаточно тихо, чтобы кое-кто очень назойливый этого не услышал и не начал свои тирады о близкой связи и бла-бла-бла.       Оставшийся путь до дома прошёл по изученному сценарию: Вэнь Кэсин говорил о всяком, казалось, не затыкался ни на секунду, цитировал непонятные фразы из книг, без просьбы их объяснял, рассказывал, что сегодня сотворил такой-то студент или о том, как его манере преподавания в очередной раз сделали множество комплиментов! А потом ни с того, ни сего в шутку спрашивал, насколько он приблизился в своих попытках заполучить всю любовь Чжоу Цзышу, и когда же тот наконец пригласит его к себе на чай — все попытки продолжить тему обрывались Чжоу Цзышу одним простым «нет», позже оно превратилось в «не сегодня» или «тебе стоит в следующий раз быть более убедительным, лао Вэнь». Но что для Вэнь Кэсина, что для Чжоу Цзышу эти моменты были особенно тёплыми; только если один этого не скрывал, другой продолжал строить из себя непробиваемую кирпичную стену, но даже её были все шансы разрушить, надо было лишь найти трещинку.       Заканчивался их вечерний сценарий примерно одинаково.       — Вот увидишь, А-Сюй, однажды ты сам проявишь ко мне всю свою нежность.       — Я буду с нетерпением ждать этого дня.       Но никто из них не знал, в шутку это говорилось или всерьёз.

***

      — А-Сюй, какая неожиданная встреча!       Над ухом раздался чересчур довольный голос. Чжоу Цзышу оторвал взгляд от телефона, чтобы уделить внимание своей головной боли — Вэнь Кэсину. Он показушно закатил глаза и перевел взгляд обратно на заблокированный экран. Не было смысла притворяться, что его не интересует эта заноза рядом с ним. Ну или стоило бы с самого начала делать это лучше.       — Действительно, лао Вэнь, какая неожиданная встреча, ведь по расписанию сегодня у тебя нет занятий, — он усмехнулся, убирая телефон в карман брюк.       — А-Сюй такой милый, даже знает моё расписание. — Вэнь Кэсин довольно заулыбался, подошёл почти вплотную, и нет, его совсем не смущало, что они стояли в коридоре, возле одной из аудиторий, где сейчас Чжоу Цзышу должен вести лекцию. На них смотрели все, и даже ленивый, наверно, посмотрел бы тоже, но для Вэнь Кэсина публичность лишь была на руку — все должны знать, что у него на этого мужчину большие планы. — Неужели ты тоже ищешь встречи со мной?       Чжоу Цзышу словно в испуге сделал пару шагов назад, огляделся вокруг и с досадой цокнул. Дёрнуло же его сказать об этом, будто не знал, что Вэнь Кэсин посчитает это удачной возможностью для своего флирта.       — Чушь какая, — он отмахнулся, сверля Вэнь Кэсина взглядом, — скорее, ищу возможность не попадаться тебе на глаза. — Вот теперь и он состроил наглую и очень довольную своим ответом гримасу.       — У тебя плохо получается, надо больше практики, дорогой, — Вэнь Кэсин обхватил его запястье, поднося к своим губам, едва касаясь костяшек на руках, — ведь мы снова совершенно случайно пересеклись, А-Сюй. — Он смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, взгляд Вэнь Кэсина в эти минуты выглядел завораживающим, казалось, если бы не атмосфера между ними, Чжоу Цзышу ещё долго позволил себе им любоваться.       — Ты… Ты что творишь! — он выдернул руку из крепкой хватки и отпрянул назад. — Или что, родители совсем не учили правилам приличия? Как только у них мог вырасти такой непутёвый сын… — Он не заметил, как высказал собственные мысли вслух. И тут же об этом пожалел.       Он глянул на Вэнь Кесина, видимо, надеясь, что вырвавшаяся фраза не сильно его задела, ну, в самом деле, разве мог этот человек на что-то всерьёз обижаться? Но обстоятельства складывались против него. Вэнь Кэсин стоял, сжав руки в кулаки, он выглядел так, будто его подменили: ни озорства, ни весёлого огонька во взгляде, который выражал сейчас только тоску и злобу.       — Лао Вэнь, я…       — Ты прав, — прервал его Вэнь Кэсин, — им нечем гордиться. — Он натянуто улыбнулся, встретился взглядом с Чжоу Цзышу и развернулся, чтобы уйти.       Чжоу Цзышу наблюдал за ним, не до конца понимая, что он чувствует в эту минуту. Всё, что он мог — смотреть на удаляющуюся фигуру Вэнь Кэсина, которая быстро растворилась в длинном коридоре.       На следующий день Чжоу Цзышу ожидал увидеть перед собой все того же назойливого Вэнь Кэсина, которого он знал, но к его удивлению, тот ни разу не напомнил о себе. Совесть грызла Цзышу, не давая нормально сосредоточиться на работе. Если таким образом этот наглец хотел намекнуть, что они играют в прятки, и его, такого незаслуженно обиженного, надо найти, то уж точно не на того напал! Чжоу Цзышу отложил рабочие бумаги, глянул на непроверенную стопку работ, закатил глаза, мысленно грозясь, что Вэнь Кэсин обязательно заплатит за все его тревоги сполна, и двинулся на поиски своей головной боли. Если ещё и найти эту боль будет сложно, то заплатит вдвойне. С процентами. И даже не деньгами.       На поиски понадобилось приличное время, или Чжоу Цзышу не умел играть в прятки, а может, просто Вэнь Кэсин был в этом достаточно хорош, но долг оставался в силе и выплачивать его придётся уже не вдвойне. Для начала Чжоу Цзышу собирался выяснить, что за комедию тот решил устроить в очередной раз, видимо, пытаясь напомнить, что его жизнь — сплошной спектакль.       Вэнь Кэсин нашелся в одной из аудиторий.       — Ты удивляешь, лао Вэнь. — Цзышу без стука прошёл в пустующее, едва освещённое закатными лучами солнца помещение. Вэнь Кэсин сидел на преподавательском столе, склонив голову. Он выглядел подавленным, хотя в остальном, никак не изменился — оставался всё таким же невозможно утончённым и идеальным, словно картина, на которую только и можно было любоваться, когда он молчит, разумеется. Но только сейчас это молчание напрягало больше всего.       Чжоу Цзышу подошёл к нему, наклонился, чтобы встретиться взглядом и, вздохнув, попытался попросить прощения:       — Хей, лао Вэнь… прости, ладно? Я не хотел тогда высказываться так грубо, — он мялся, с трудом подбирая подходящие слова. Ну да, кто же мог подумать, что в этой жизни за свои поступки ему придется извиняться перед Вэнь Кэсином. — Уверен, что у тебя замечательные родители, которые воспитали достойного сына. Пусть местами ты надоедливый, раздражающий и… — он поднял глаза, встретившись со взглядом лао Вэня и внезапно замолчал: по лицу Вэнь Кэсина скатились слёзы, и Чжоу Цзышу захотелось их убрать.       — Ты… ты чего? — с трудом выдавил из себя Цзышу, осторожно потянувшись к лицу Вэнь Кэсина. Теперь его в самую последнюю очередь волновало то, как они выглядят со стороны.       — А-Сюй за меня переживал. — Вэнь Кэсин прижался к чужой руке и попытался улыбнуться, но вышло очень натянуто. — Скажи… теперь у меня получилось стать к тебе чуть ближе?       Выглядело это попыткой перевести всё в шутку, но Чжоу Цзышу не стал подыгрывать.       — Даже слишком близко… — хрипло отозвался он, аккуратно смахивая слезы, кончиками пальцев касаясь влажной дорожки, — но, лао Вэнь, я ведь серьёзно, я… не хотел, — он замялся и отвёл взгляд в сторону. Ему было стыдно смотреть на покрасневшее лицо человека напротив, который даже сейчас изо всех сил старался шутить в привычной ему манере.       — А-Сюй… — голос Вэнь Кэсина немного дрожал, он накрыл ладонями чужие руки, прижимая к своим щекам. — Ты только что подарил мне надежду, ну разве могу я долго на тебя обижаться? — Он подался чуть вперёд, словно хотел поделиться секретом и почти шёпотом продолжил: — Я наконец-то ощутил в своих руках человека, которого ни в коем случае не должен потерять, — он замолчал на несколько секунд, — как когда-то потерял своих родителей… — На этой фразе голос его дрогнул, но он поспешно продолжил, пытаясь объясниться: — Ты об этом не знал, и я не могу злиться на тебя, те слова… ты же сказал это не со зла? — он прикрыл глаза и по щекам скатилось еще несколько слезинок. — Да, в тот момент мне было ужасно больно, в очередной раз переживать своё прошлое, но если жить и постоянно сожалеть о том, что было, о всех поступках и словах, то можно упустить что-то… или кого-то очень важного в своей жизни, а таким для меня стал ты, А-Сюй… — перешёл он на шёпот и грустно улыбнулся. Он крепче прижал тёплые руки Цзышу к своему лицу, боясь, что тот испугается и попытается разорвать тактильный контакт.       Вот только Чжоу Цзышу после услышанного легче не стало: если до этого совесть просто скреблась, то сейчас она готова была съесть его изнутри.       — Почему ты не сказал мне о своих родителях раньше?.. Хах, лао Вэнь, кажется, самый настоящий дурак здесь именно я, — он покачал головой.       Лёгкое касание лбом чужого лба, полуприкрытые глаза и тишина.       — Ты всё ещё надоедливая заноза, нагло ворвался в мою спокойную жизнь, не оставив даже шанса на покой. — Руки Цзышу аккуратно выскользнули из чужой хватки, касаясь густых прядей волос, пальцы осторожно вплелись, перебирая и массируя. — Но ты стал настолько частью моей жизни, что теперь минуты спокойствия вызывают во мне лишь грусть и тревогу. — Чжоу Цзышу усмехнулся сам себе, он не ожидал от себя таких откровений. — Пойдём домой, лао Вэнь. А ещё… — он подался вперёд, насколько это только возможно, касаясь губ Вэнь Кэсина лёгким, ненавязчивым поцелуем.       И почему он только отказывался целовать этого мужчину каждый раз, когда тот с такой отдачей себя предлагал? Вот уж точно дурак.       — А ещё? — тихо прошептал в губы Вэнь Кэсин, нагло исследуя руками тело А-Сюя.       — А ещё ты должен мне заплатить за то, что заставил волноваться, — он перехватил наглые ручонки и как ни в чём не бывало продолжил, — с процентами.       — Но, А-Сюй…       — Вдвойне.       — Ты жесток, А-Сюй, я ведь только что рассказал тебе о своих душевные травмах!       — О, лао Вэнь, не ты ли когда-то говорил, что моя жестокость тебя привлекает? Что, уже поменял своё мнение?       — Ни в коем случае! Ну что ж, великий благодетель Вэнь Кэсин готов будет заплатить, даже втройне, но взамен придётся слушать весь сборник Ши Цзин.       — И кто из нас ещё жесток?       По аудитории разнёсся смех. Сложно было сказать, кто начал первый, но поучительный разговор со сдачей всех долгов обещал быть интересным и незабываемым.