Казалось бы, причём здесь фиалки?

      В последнее время я совсем перестала себя узнавать. Мне не свойственны были легкомыслие и беспочвенная агрессия в сторону незнакомцев, я не ценитель ночной жизни и тем более жизни разгульной, да и отношения с кем бы то ни было… Скажем так — я всегда подходила к выбору с умом, поэтому в итоге оставалась одна. Но теперь всё изменилось. Не помню с какого именно момента я так рьяно устремилась себя переделывать: дорогие духи; яркие, чересчур блестящие наряды; каждодневные опоздания на работу заменили собой приевшийся для окружающих шаблон. Ох!.. Меня стали замечать. Не сразу, постепенно, однако все без исключения. Вот только принесло ли всё это то, что когда-то обещали мне Паркер и Фло?       Я вздохнула и пнула ногой сморщенный осенний лист. В этой короткой юбке, что едва прикрывала собой ягодицы, я грозилась серьёзно подорвать здоровье на холоде. И чем только думала, когда выперлась на улицу в таком виде?       Очередной порыв ветра ударил в затылок, благодаря чему спутал мои волосы и сшиб несколько их прядей мне на лицо.       — Вы ведь никогда не опаздываете, профессор, — вздохнула я.       — Просто я не ожидал, что сегодня хоть кто-то придёт. Декан ведь распорядился о длинных выходных.       Я встрепенулась и тут же убрала с лица волосы. Нащупав каблуком землю, я встала с лавки и протянула руку Бенедикту.       — Давно Вас не было видно.       — А я… мы опять на «Вы»?       Почувствовав, как к лицу стала приливать кровь, я вновь принялась убирать и так убранные с лица волосы. Подумала вернуть протянутую руку себе, спрятать её в карман, как неожиданно по ней пробежали сотни мурашек, которые появились из-за затянувшегося приветствия.       — Вы первая задали тон беседе, — произнёс он, улыбаясь.       — И правда, — смущённо отвела я взгляд в сторону. — Вы… Глупая привычка.       Я ещё не до конца осмыслила сказанное, поэтому его негромкий смешок вновь выбил меня из колеи. А моя едва приевшаяся наигранность… Защитная оболочка смелой оторвы рушилась на глазах.       — Значит, я — глупая привычка?       В его голосе промелькнуло самое обычное мальчишечье озорство и что-то ещё. То, что я так и не смогла разобрать из-за несносной погоды: ветер опять взялся за своё. Поэтому, глупо улыбаясь, я стала молча кутаться в тонкое пальто и переступать с ноги на ногу, как провинившаяся студентка.       — Давайте продолжим внутри? — произнёс Бенедикт на выдохе, и я краем глаза заметила, как он потянулся в карман. — Говорят, люди куда сговорчивей, когда их нос и ноги содержат в тепле.       — Согласна, — тут же кивнула я и отступила от двери, ведущей в библиотеку, когда услышала звон ключей.       Мне было неловко на него смотреть, поэтому я постоянно пялилась в пол и теребила пуговицы пальто. Отчасти потому, что мне казалось, будто за мной наблюдают. К слову, между нами повисла пауза, разбавили которую вой осеннего ветра и тонкий металлический звон ключей. Если бы не они… я и так из последних сил держалась на ногах.       Даже когда Бенедикт разобрался с дверью, никто из нас двоих не посмел взять слово: он непринуждённо отступил в приглашающем жесте, а я, кивнув и миловидно улыбнувшись, прошмыгнула вовнутрь. Засеменила так, что стук моего каблука едва успевал разлетаться по помещению. Ему повезло, что я резко затормозила в самый неподходящий момент, когда увидела на дальней стене библиотеки часы и сверилась со временем на мобильном телефоне.       — «Мои спешат!», — приподняла я брови от изумления и поджала губы, — «Значит… Я ведь прекрасно знаю, что он никогда не опаздывает, тем более на вечера поэзии!».       Хотелось влепить себе по лбу, но мне чудом удалось сдержаться. Ещё та юбка так и норовила задраться, из-за чего я почти в конец вернулась в свой былой образ запуганной девушки на побегушках.       — Чай?       — Кофе.       Из-за накатившего волнения я вновь стала теребить пальто.       — Вы пока можете раздеться.       — Я…       — От холодной одежды мало проку, — произнёс он в тот момент, когда я обернулась на него и уставилась с неким испугом.       — Так тоже люди говорят?       — Так говорю я, — пожал он плечами.       Он отвернулся так же непринуждённо, как вёл со мной беседу. Повесив пальто на одну из свободных вешалок, он ровным шагом направился к старенькому кофейному аппарату. Я же в тот момент поняла, уяснила для себя одно — этой библиотеке недоставало именно такого человека.       Заворожённая атмосферой, которую я стала забывать, не заметила, как сняла с себя пальто. В руках его держать было глупо, поэтому мне пришлось сократить расстояние между собой и профессором, и подойти к небольшой гардеробной. Только после того, как я распрощалась с верхней одеждой, вспомнила свой нелепый внешний вид — красная юбка Фло, чёрная водолазка на размер меньше обычного и новенькие ботильоны на тонкой шпильке. Как же мне в ту минуту захотелось прикрыться!..       — Так… где Вы пропадали?       — А мы разве не перешли на более… Тебе правда интересно?       Я по его затылку мало что могла прочесть и, признаться, боялась это делать. Поэтому едва увидела его намерения обернуться, сорвалась с места и быстрым шагом направилась к небольшому низкому столику, который обычно использовался во время вечерних бесед и небольших мероприятий. По разные стороны от него были расположены кожаные диваны и несколько стульев. Видимо, забыли убрать всё после очередного занятия. И пока я думала, куда же лучше присесть, что-то тихонько брякнуло с краю.       — Мне всегда интересно послушать, чем ты увлекаешься.       Переступила с ноги на ногу и шире обычного улыбнулась, увидев на столе чашку с кофе.       — Не мог не отметить твои изменения в образе.       — Тебе не нравится? — растерялась я.       По его шагам понимала, что он удалялся от меня за другой порцией напитка и смотреть в тот момент на меня точно не мог, поэтому, воспользовавшись моментом, я чуть ниже приспустила юбку, чтобы хоть как-то растянуть её длину.       — Главное, чтобы нравилось тебе.       — Но это не ответ.       Едва устояла на ногах, когда ни с того, ни с сего пошатнулась на каблуках.       — На тебе этот образ кажется чужим.       Услышав то, чего я боялась услышать больше всего, невольно приоткрыла рот и отвернулась.       — Он больше подходит какой-нибудь студентке, чем девушке, чья любимая книга рассказывает о маленьком принце и его розе.       Досада в мгновение сменилась негодованием. Почувствовала, как непроизвольно нахмурилась и стиснула в пальцах края рукавов.       — Хочешь сказать, я не могу быть этой студенткой?       — Скорее, пользоваться этим образом, как делала бы это студентка.       Я на него обернулась и подумала воспротивиться словам, как в голову пришла чересчур сомнительная идея, навеянная то ли обидой, то ли злостью: не проронив ни слова, я села на край стола и стянула с ног обувь. А чтобы действие это не осталось в стороне, я намеренно шумно бросила её в сторону дивана.       Бенедикт отреагировал не сразу. Лишь когда очередная порция кофе была готова, он соизволил меня заметить, а я… я была готова. Наплевав на стеснение и нагло глядя ему в глаза, я горделиво выпрямила спину, приподняла ноги и стала медленно снимать с себя трусики. Хотела, чтобы он наблюдал за мной. И, да, он смотрел: взгляд его лениво плёлся следом за каймой белья, а пальцы грубо сжимали ручку кружки. Я закусила губу и иронично выгнула брови, внутри же… меня никак не отпускало чувство фальши. Он ведь был прав, у меня никогда бы не вышло быть такой, какой я пыталась предстать перед ним теперь. Однако не успела часть нижнего белья упасть на пол, как Бенедикт, поставив чашку куда-то за спину, направился ко мне, попутно разбираясь с застёжкой брюк. У меня в тот момент всё перевернулось внутри и заныло то ли от предвкушения, то ли от стыда. И я пошла до конца: развернулась к нему спиной и, стоя на коленях, стала балансировать на краю стола. Юбку задрала повыше и прогнулась, как грациозная кошечка. Вытянула перед собой руки, сомкнула кисти в замок. Даже вильнула ягодицами, когда почувствовала мужчину поблизости. Низ живота покрылся россыпью мурашек, а клитор предательски запульсировал.       — Софи, — неуверенно прошептал Бенедикт, пристроившись сзади.       Едва я попятилась на мужчину, заманивая его своей оголённой попкой, ощутила лёгкое прикосновение к губам. Он медленно протиснул меж них головку, чтобы доставить мне чуточку больше удовольствия, чем себе. В благодарность я подарила ему тихий стон в смятую водолазку.       Окончательно голову снесло. Хотелось лишиться одежды, сплестись голыми телами на полу и поддаться соблазну, как животные, но слишком опасно, ведь никто не отменял того факта, что двери библиотеки были не заперты.       Из-за предвкушения я буквально захлёбывалась воздухом и переставала узнавать себя. А после… Приятно вскрикнула, ощутив, как медленно Бенедикт коснулся меня членом. Вошёл размеренно, прижавшись своим пахом ко мне. С каким же упоением я тогда закатила глаза и упёрлась лбом в стол!.. Глухо я вскрикнула:       — Глубже… прошу!       Вздрогнула из-за избытка эмоций и качнулась сама, в попытке задать ритм. Ежесекундно каждая клеточка моего тела проходила через то, что трудно описать словами: кожа покрывалась морозом, а кровь под ней пылала, как дикое пламя. А когда Бенедикт одним толчком сбил прежний ритм и завёл свой, я и вовсе растеклась по столу. Плавно он входил в меня, вынуждал постанывать и сильней выгибать спинку, и одним ловким движением выводил член по головку, чтобы вновь проскользнуть в мою узкую дырочку. Казалось, он всё ещё пытался доказать свою правоту. А я… я тряслась от каждого его движения и неровного дыхания.       Не заметила, как он стал наращивать темп. Хрипы перешли в сдавленные выдохи, а толчки стали до приятного глубокими. Его член скользил во мне не так свободно, однако из-за этого возбуждение только нарастало. Я попятилась к нему навстречу и вильнула бёдрами. Стала сбивать ритм, сама того не зная. Поэтому из плавных движений, толчки быстро превратились в смесь нескольких вихрей.       Поскуливала от наслаждения, когда он с силой стягивал кожу на моих ягодицах и останавливался на долю секунды, чтобы я насладилась едва различимой пульсацией в себе. Я кончила только от одной мысли, что профессор мог бы сделать, будь библиотека заперта на ключ.       По телу прокатился холод и приятная усталость, из-за которой я чуть не соскользнула со стола: Бенедикт в последний момент удержал меня за бёдра, прижав к себе.       Я не слышала собственных вздохов. Чувствовала лишь жгучую сухость во рту и боролась с приятным головокружением, которое пошло на спад только, когда шлепки наших тел участились, а после по пустой библиотеке прокатился сдавленный мужской хрип — Бенедикт спустил струйку спермы мне на ягодицы и пальцами стиснул мою юбку на пояснице.       Стук дождя стал мешаться с моими тихими вздохами и неразборчивой речью мужчины. Он что-то шептал, возможно, молился, но я в тот момент вдруг задумалась о кое-чём донельзя важном — кто же всё-таки из нас оказался прав?