Солнце за луной

Впервые это произошло совершенно случайно и внезапно для обоих. Просто кое-кто, а если точнее — Серёжа, попадал в вечные неприятности. В какой-то момент Олег даже начал шутить о том, что его друг был проклят, и к нему цеплялось всё самое паршивое. Так и в этот раз угораздило ввязаться в разборки с типичными забияками, каких хватало всегда и везде. И так уж вышло, что Серёжа был тем самым вечным объектом издёвок. Зажатый в угол за ржавыми побитыми жизнью гаражами, Разумовский хмуро исподлобья поглядел на обидчиков. Он не боялся, нет. Смешно было бояться, когда одно и то же событие с теми же исходами происходило из раза в раз. Но и дать сдачи не мог. Что может сделать тощий подросток против трёх крепких тел? Правильно — ничего. А вот его более физически развитый и агрессивный друг мог. И вот незадача. Олега здесь не было. Как думал Серёжа пару минут назад. Пока перед ним не образовалась чудесным образом спина Волкова. Подумать о том, как он успел его найти и оказаться тут, времени не было. — Свалите, — грозно рявкнул ощерившийся Олег, но на хулиганов это едва ли сработало. — И найдите кого-то себе по размерам. Троица разразилась мерзким хохотом, который был как скрежет по стеклу. Олег поморщился. Он раздражался всё больше, а это был плохой, просто ужасный знак. Для кого именно — под вопросом. — Чё, герой дофига нашёлся? Пришёл за своей принцесской? Ах, ну да, вы ж вечно вместе. Педики! — злобно бросил один из обидчиков. В то же время другой из шайки попытался сделать опасный шаг вперёд, обогнуть Олега и подобраться к Серёже, который всё это время жался к спине друга, хватаясь как за единственную опору. Но трюк не прошёл. Олег оскалился, толкнул в грудь наглеца, тот отшатнулся, но быстро перегруппировался и перешёл в наступление, словно только и нужен был ему повод. Завязалась драка. Неравный бой. На Волкова накинулись сразу двое, но у него хватало силы и ловкости отбиться, и даже не получить пока серьёзных увечий. И только один удар он пропустил. Когда услышал сдавленное жалобное «Олег» со стороны. Глаза тут же зацепились за Серёжу, которого успел схватить за запястья третий из банды. И в этот момент мир словно застыл. Та животная ярость, что появилась в груди у Олега, завладела его разумом, будто на секунду отключив. И вот он уже раскидал два навалившихся на него тела, бросился вперёд, повалил на землю третьего. Удары жёсткие, броские. Он будто со стороны услышал собственное рычание, тяжёлое дыхание и своё имя вперемешку с паникующей просьбой прекратить. — Олег! Ты ж его... Олег, стоп! — громко позвал Разумовский, удержав друга стальной хваткой за плечо, лишь бы подействовать на него. И это сработало. Олег застыл, моргнул пару раз, с ужасом заметив то, что наделал, отшатнулся, подорвавшись на ноги. Все взгляды направлены на него. Хулиганы застыли в ужасе и явно были чем-то шокированы. И это едва ли из-за самого факта яростного отпора. — Ещё раз. Свалите, — уже более спокойно сказал Олег, отойдя на шаг назад. Трижды повторять не приходится. Те двое помогли подняться своему предположительному лидеру и наконец удрали прочь. Только тогда Олег вздохнул, повернулся к Серёже, наконец заметив и его шокированный взгляд. Чёрт. Кажется, причина такой реакции была ясна. Олег бегло провёл языком по удлинившимся клыкам, заметил свои когти. Глаза, наверное, тоже дикие-дикие. Даром что уши и хвост не показались. Он попал. — Слушай... Это... Это... — слова никак не шли, Олег замолчал и поджал губы. Как вообще можно было объяснить что-то такое? Он не сдержал свою природу. Не уберёг свой секрет. И теперь, наверное, напугал единственного близкого человека, которого совсем не хотелось терять из-за своей беспечности. Было страшно. До одури. Ещё и Серёжа молчал. Хоть бы уже пусть кричал и называл его монстром. А нет, молчал и смотрел. Олег был уверен, что он смотрел. Прям прочувствовал взгляд. Надо разобраться. — Я просто... — Олег сделал ещё одну попытку оправдаться, но осекся сразу, стоило поднять голову и посмотреть на Серёжу. Ожидаемого страха и близко не было. И отвращения. Да и вообще никаких негативных эмоций, что странно. Не такой реакции он ждал на своё перевоплощение. Зато вот неподдельный восторг засиял в глазах. — Ты тоже умеешь обращаться? — на одном дыхании выдал Серёжа, за секунду оказавшись рядом. То, как он с чистым восхищением в ярких голубых глазах посмотрел на Олега, как бережно взял его за руку, с которой пока всё ещё не исчезли когти, было... Без преувеличения волшебно. А ещё это вовсе сбило с толку Олега. — Тебе не страшно? — осторожно спросил Волков, шевельнув пальцами той руки, которую держал Серёжа. — Стой! Что ещё за «тоже»? Теперь была очередь Разумовского смутиться. Он отступил на полшага назад, осмотрелся украдкой по сторонам, ну мало ли, и зажмурился крепко-крепко, вдохнув так, будто собрался в воду с головой прыгать. Мгновение ничего не происходило. А потом раз… И медную макушку украсила пара пушистых лисьих ушей, что забавно дёрнулись на секунду. — Я пока умею только вот… Так вот, — неловко протянул Серёжа, улыбнулся и снова дёрнул лисьим ухом. А Олег застыл с широко распахнутыми глазами. Вот так сюрприз. Он тут извёлся весь, изволновался, подумав, что, мол, всё, это конец, но Серёжа вновь удивил его, ну дела. Руки сами собой потянулись к этим очаровательным ушам, которые, по скромному мнению самого Олега, ну очень уж шли Серёже. — Вот же… Точно лис! Хитрый и молчаливый лис! — рассмеялся Волков, коснувшись мягкой шёрстки в осторожной ласке, на что получил довольное, но ещё более смущённое выражение лица. — Ну уж прости, не каждый день о себе узнаёшь такое. И как я должен был понять, что тебя это не оттолкнёт? Тем более… Сам-то хорош! Тоже ничего не сказал. И тоже испугался, — возмутился Серёжа, да так искренне, что только больше удивил Олега, но он был прав, конечно же, оба просто молодцы, а ещё лучшие друзья. Олег выглядел виновато, даром что волк, а глаза как у провинившегося щенка, ну и ну. И как такого не простить? Вот и Серёжа только вздохнул тяжело и прильнул к руке, которая вдруг прекратила приятную ласку. — Больше никаких секретов, ладно? — и сощурился так истинно по-лисьи, что вызвал у Олега тёплую улыбку. — Обещаю, — уверенно покивал головой Олег, не в силах перестать улыбаться.

***

С того момента рассекречивания прошло два года. За это время Серёжа успел раскопать столько информации, что удивил самого себя, да и Олега, который до этого дня и не предполагал, что можно узнать что-то реальное об их природе, а не только лживые детские сказки и ложные мифы. Да, было и много информации, прошедшей через их юные умы, не самой достоверной, но не зря Разумовский отличался наличием аналитического ума и задатками критического мышления. И всё бы ничего, вот только от информации мало было практического толка. А если точнее — для одного из них. К своим пятнадцати Олег научился полностью обращаться и многое познал об этих силах, о плюсах и минусах бытия оборотнем, о том, чем в теории полезны ему эти силы в повседневной жизни. А Серёжа… Ему повезло явно меньше . Потому что за два года он не продвинулся особо, только к ушам прибавился хвост. Но что это по сравнению с тем, чего достиг Олег? Правильно — совсем ничего. Его это расстроило и злило. И успокаивающие слова Волкова в этот раз не значили ничего, а помощь не дала своих плодов. В такой беспомощности прошёл ещё целый год. Дело не сдвинулось с мёртвой точки ни на йоту. Конечно, такое положение дел не устроило Сергея, и он впервые предпочёл сдаться за неимением других вариантов. И уговоры Олега никак не помогли попытаться ещё и ещё, тем более они уже испробовали всё, что только можно было, даже несколько странных обрядов, которые тоже не помогли никак. — Это бесполезно, Олег! Я просто… Всё. Я не могу, ясно? — раздражённо отмахнулся Серёжа от очередного предложения попробовать другой метод. Олег вздохнул лишь на это упрямство. Он же хотел как лучше… А ещё не хотел сдаваться. Пусть Серёжа в самого себя не верил, но в него верил Олег. Буквально за двоих. — Пожалуйста, Серёж, ещё одна попытка. Давай. Как минимум — хуже точно не будет. Обещаю тебе, — умоляюще протянул Олег, заглянув в глаза с такой просьбой и одновременно уверенностью, что шанса на сопротивление не осталось. Разумовский задумался, попытался проигнорировать мольбу в чужом взгляде, но быстро сдался. Махнув рукой, он получше закутался в тёплый шарф и потянул Олега за руку на выход. Пока не передумал. — Ладно. Но только в этот раз. Если не выйдет — больше и не попытаюсь, ясно? — деловито нахмурился, будто на Олега это подействует. А на Волкова, судя по тому, как энергично он кивнул и заулыбался, обрадовавшись шансу, это совершенно не повлияло. Стоило ребятам оказаться за дверью, как колючий сухой ветер окутал их со всех сторон. Он гонял крупные снежинки туда-сюда, создавая красивые вихри. Пахло свежестью. Высокие непотревоженные сугробы выглядели как пушистые облака, такие большие и мягкие. Они прям так и манили упасть в них с разбегу, со звонким смехом, как нравилось когда-то в детстве. Но Серёжа эту мысль быстро от себя отогнал. Именно. Они уже не такие уж и дети, чтоб дуростями подобными заниматься. — Холодно, — пожаловался Сергей, опустив голову в попытке укрыть лицо от летящих колючих льдинок. — И куда ты меня тащишь в такую-то погоду? И что вообще за план? — Узнаешь на месте. Загадочная улыбка на лице Олега вызывала только больше вопросов, но Серёжа ему доверился, молча следуя за другом. Идти по сугробам было тяжело, потому уже через десять минут ноги начали уставать. Но Разумовский упрямо молчал, уйдя в свои мысли, да так, что не заметил, что Олег остановился и врезался в его спину с тихим «ой». — Пришли, — торжество в голосе намекало на то, что Олег в своей задумке был уверен. — И? — глаза скептически просканировали местность — их любимый пустырь, где много свободного пространства и при этом ни души, как правило, сейчас тут было прям снежное белое-белое поле, но в остальном ничего особенного, Серёжа не понимал пока, как ему это поможет. — Прости, конечно… Но мы просто… Тут? Волков ничего не ответил, только ещё одной загадочной улыбкой одарил. Он развернулся полностью лицом к Сергею и схватил его за руки, утянув вперёд, прям в самый центр поляны. По глазам было видно, что задумал что-то. — Я тут подумал… В общем, мы перепробовали уже всё, так? — Олег сделал паузу и продолжил только после короткого растерянного кивка. — Но мы не подумали о самом простом способе. Позитивные эмоции! Если связать какие-то приятные воспоминания и яркие эмоции, то это может сработать, помнишь, ты читал о подобном? Вот я и решил… Небольшой эксперимент. Хоть Серёжа и продолжал понимающе кивать, но понимал он ровно ничего. Точнее, саму идею он понял, конечно. Но никак не мог выяснить суть — чего от него-то надо. А Олег больше ничего не объяснил, только ещё пару шагов назад сделал теперь уже сам и обратился. Крупный волк издал совсем несвойственный ему, как казалось раньше, лай, по кругу несколько раз оббежал Серёжу, ткнулся мордой ему в ноги и со всего разбегу махнул в сугроб, как совсем недавно мечтал сделать сам Серёжа. Серая морда поднялась из белоснежного вороха, чихнула, подняв в воздух невесомые снежинки, и любопытные глаза уставились на Разумовского, так выжидающе долго, да уши дёрнулись, точно вопрос задав. И вот озадаченное лицо Сергея наконец сменилось в эмоциях. Непонимание и хмурость ушли, а на их место пришло веселье, сопровождаемое звонким смехом. План начинал работать. На это Олег вынырнул из сугроба, вновь закружил рядом с Серёжей, вторя его смеху лающим звуком, который отдалённо тоже напоминал смех. Он ткнулся мокрой холодной мордой в чужую ладонь, осторожно прихватил зубами за рукав и потянул пару раз на себя. Пушистый хвост игриво вильнул, призвав за собой. И Серёжа сдался. Он оставил все ненужные мысли, бросил заниматься анализом и погнался за своим волчком, скользя по снегу и не прекращая смеяться. Они пару раз по кругу обогнули поляну, бегая наперегонки, а потом оба рухнули в сугроб. Широкая улыбка не сходила с лица Разумовского. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги звёздочкой, тяжело дышал, красный, мокрый, но с таким великолепным чувством свободы, что было так хорошо на душе. Он прикрыл глаза, просто наслаждаясь этим моментом. Только он, его любимый Олег и прекрасная в своей естественности природа. Морозный запах, стихнувший ветер, хоть и не греющее, но яркое приятное солнце, скрип деревьев вокруг и бесконечная тишина. И Серёжа, наверное, даже задремал бы, несмотря на не самые приятные для этого условия, но его умиротворение было прервано радостным урчанием и лаем рядом. Он хотел нахмуриться, возмутиться, мол «ты испортил момент», но вместо привычных слов вышло только какое-то звериное ворчание. И вот он, момент истины. Пушистое тельце завозилось в снегу в попытке встать на ноги. Точнее, теперь уже на лапы. Потребовалась пара не самых ловких попыток, но вот он уже стоит несмело на всех четырёх. Ощущения были… Странными. Будто твоё сознание поместили в чужое тело, хотя теоретически-то тело было всё ещё своим собственным. Просто немного иным. Серёжа издал пищащий высокий звук и ткнулся носом в нос волчьей морды. Олегом это было воспринято за ликование и такое животное «спасибо». Конечно, Серёжа поблагодарит его потом ещё раз и более привычным способом, а пока он радовался своей удаче и уверенно, но крайне неловко побежал, скользя вперёд. А Олегу ничего не оставалось, кроме как подорваться следом. Ещё один круг догонялок под игривые скулящие звуки. А потом ещё и ещё. Катание меховым брюхом по скользким участкам голой земли и блаженное мышкование с головой в мягкий снег. Это поистине животное во всех смыслах веселье продолжалось до самого заката, пока солнце совсем не стало уходить за горизонт. Сигнал к тому, что пора возвращаться. Вернулись в свою человеческую форму ребята абсолютно мокрыми, растрёпанными, но такими блаженно счастливыми. И позволили ещё пять минут посидеть на поваленном дереве, игнорируя холод. Они смотрели на прекрасное закатное солнце, а Серёжа тихо благодарил Олега за всё. И сам не заметил того, как они оказались неловко близко. Но никто из них и думать не думал, чтоб отодвинуться. Глаза в глаза. Рядом, так хорошо и спокойно. И потом… Их первый неловкий и совсем невинный поверхностный поцелуй. Но в нём было столько чувств, столько тепла, столько благодарности, что каждый из них точно запомнит этот момент до конца своих жизней. Потому что это то, как оно должно быть.

***

И дальше всё хорошо. И дальше всё только лучше. Беззаботные дни подростковой жизни, маленькие проблемы, сомнения и страхи. Новые открытия и дни, полные любви и заботы друг о друге. Совсем как прежде, но чуть взрослее, серьёзнее, иначе. Потом выпуск. Университет. И нашедшие наконец свой выход гормоны. Касания, изучение, долгие ночи наедине, жадные поцелуи и руки везде-везде. И кажется, что дальше будет так же. Что ничто не нарушит их маленький уютный мирок, их нору на две мохнатые макушки. Но изменения пришли внезапно, как смерч. Они смели за собой все те остатки прекрасного, яркого и хорошего. Олег принял своё решение. Он бросил Серёжу. Оставил за собой в душе огромную чёрную дыру, которая только чудом не поглотила в себя каждую эмоцию, чувство и надежду на лучшее. Так было ровно до момента, пока в дрожащие руки не попала проклятая похоронка. Дальше только бессонные ночи, полные жгучих слёз и пустая душа. Долгое время Сергей не мог пережить эту травму. В нём всё выло от печали и умирало с каждым новым днём без надежды. Без любви. Без его драгоценного Олега. Было так больно, так тяжко, что хотелось лечь на пол прямо посреди офиса, завыть в голос, не держа слёз, и пальцами скрести по груди, где сердце было, с надеждой разодрать к чертям кожу, пробраться в самую глубь и вытащить из груди проклятый орган, который тянул до боли в каждой клеточке жалкого тела. Но надо было встать, умыться и двигаться дальше. По инерции, вынуждая истощённый организм работать на износ, лишь бы забыть, почему так больно и плохо до колкого кома в горле и безразличного взгляда в стену каждый божий день перед сном. Потому что надежда на чудо где-то внутри ещё теплилась дотлевшим угольком. И этому угольку было суждено зажечь в мёртвом взгляде новый огонь, уверовав в чудеса. Потому что его Олег вернулся. — Что… Олег? — голос дрогнул, защипало в носу, а на глазах проступили слёзы, больше Серёжа не думал и не хотел думать о том, как это всё и почему, просто кинулся на шею с порога, обнял крепко. — Я думал... Ты же... Олег, я скучал, я так скучал... Шёпот прервался всхлипом, и Серёжа совсем затих. Тело всё прошибла крупная дрожь. Но руки Олега были такими тёплыми, успокаивающими, настоящими. И вот уже всё хорошо, как прежде. Потому что не может же быть иначе? Да. Не может. И плевать, что чужое тело почему-то не привычно тёплое, почти горячее, а скорей прохладное. И плевать, что не различить привычного запаха от него. В конец-то концов Серёжа утратил все свои способности, когда узнал о смерти Олега. Да и какая разница, если он вот тут, живой и такой родной. Об остальном думать не хотелось. Всё будет только лучше, думалось Серёже, пока он зацеловывал волчье лицо.

***

После возвращения Олега прошло уже несколько месяцев, жизнь вернулась в своё русло. Но почему-то обещанное самому себе «лучше» никак не происходило. Всё чаще Разумовский замечал за Олегом новые черты. Он стал будто жёстче, грубее. А с другой стороны... Он прошёл через тот ещё Ад, военным положено грубеть. Наверное. Просто Серёжа старался не задумываться об этом. Как и о другом вопросе, который всё же в итоге всплыл. — Слушай, — задумчиво протянул Сергей, устроившись под боком у Олега, он часто так делал теперь после рабочего дня — забирался на диван с ногами и жался к Олегу, пока тот его обнимал и поглаживал по плечам. — Я тут всё думал по поводу... Ну, знаешь, обращений. Со мной всё ясно. Я говорил тебе уже, что не могу ничего после той новости о тебе. Но ты? Почему не обращаешься? Раньше ты даже часто спал со мной в виде волка, чтоб я не мёрз, как всегда, я помню это... Но сейчас... На моменте приятного воспоминания Серёжа улыбнулся так мечтательно и тепло, но стоило вспомнить про колючую реальность, как он с печальной гримасой вздохнул. Наверное, не стоило вообще вспоминать про это всё. Они оба изранены, искалечены, каждый своим кошмаром. Но Серёжа всё равно хотел знать наверняка. Чтоб прогнать противное скользкое чувство где-то внутри, которое изо дня в день шептало о том, что это подозрительно. — Ну, нашёл что вспомнить, — хмыкнул Олег, отзеркалил тут улыбку, которая только что была на губах у Серёжи и потрепал того по непослушным прядям, вызывав этим недовольное ворчание, хоть это было неизменно – лисьи повадки. — Нам же уже не по восемнадцать, чтоб так делать. Да и зачем? Практической пользы сейчас не вижу. А пока ты сам не вернёшь свою способность, то зачем? Одному не так интересно. — А, может, так бы ты меня мотивировал и подбодрил, м? Как при первом моём обращении. И всё бы точно стало как раньше, — печальный, даже жалобный вздох должен был дать свой эффект, но этого не произошло. — Нет, Серёж, — и вдруг привычный тёплый голос стал жёстким, буквально стальным, что иногда происходило в последнее время, но стоило Олегу увидеть испуганный взгляд и почувствовать дрожь, тон снова смягчился, а рука в чужих волосах скользнула ниже, успокаивающе погладив за ухом. — Я так не могу. Только с тобой. Хорошо? Подождём немного и будем решать, что с этой твоей проблемой делать. А пока отпусти ситуацию и не зацикливайся, как ты вечно делаешь. Всё будет, но не сразу, помнишь же? Сергей кивнул, расслабился в чужих руках так же быстро, как и напрягся. Но в сердце такого покоя не было. Зато ворох сомнений и вопросов поселился накрепко в душе. Но, наверное, сам виноват. Незачем так давить, Олег был полностью прав. И Серёжа решил прислушаться к этому совету — забыть, забить и плыть по течению. Больше этот вопрос он не поднимал, оставив свою тревогу волнами биться о стенки разума где-то там далеко, за пределами осознанности.

***

С момента возвращения Олега ментально Сережа окреп вновь и это определённо радовало. Прошлые раны затянулись, и он встал на ноги, войдя в привычный темп своей безумной жизни. Всё шло своим чередом. И, видимо, причиной, по которой способность обращаться сошла на нет, и правда было то нестабильное состояние, которому Серёжа поддался, начиная с ухода Олега и заканчивая новостью о его кончине. Потому что сейчас он был в полном порядке и восстановил себя из остатков своей разломанной психики. И как заключительный этап исцеления его души — возвращающиеся силы. Заметил странности Сергей не сразу. С утра за завтраком отдалённо заприметил, что запах какой-то резковатый стал, яркий, да и вкус тоже. Но для анализа ситуации он ещё не до конца проснулся и просто проигнорировал эти детали. И только за работой Серёжа заметил что-то не то. Потому что фоновый шум в абсолютно тихом офисе был отвлекающим. Шум с улицы, который он не должен был слышать. Слишком громкий стук клавиш. Механическое жужжание, которое никогда не было слышно. Ещё и зрение резало от яркости экрана. И только тогда пазл сошёлся наконец. Абсолютно так же ярко всё ощущалось и в первые дни после первого удачного полноценного обращения. Серёжа замер, прислушался к ощущениям, неверяще усмехнулся про себя и тут же подорвался с места. Повёл носом, подмечая родные запахи чуть чётче, застыл посреди офиса, прислушался к звукам. Всё было таким ярким, вот только почему-то чужие шаги он не услышал, что странно. Потому от внезапности вздрогнул, едва ли не подпрыгнул на месте, почувствовав руку на своей спине. — Что за повод для утренней радости? — Олег! — секундная заминка и удивление тут же сменились обратно на счастливую улыбку, своей радостью хотелось поделиться как можно скорее. — Ты не поверишь! Кажется, всё наладилось! И хочется ещё столько сказать. Вновь, как и в давние времена, поблагодарить за всё. Прижаться и не отпускать никогда. Серёжа порывисто обнял Олега, прижался носом к его шее, в надежде учуять родной запах, но резко отстранился от него. Безмерная радость мгновенно перетекла в страх и неверие. Это не то. Точно нет. — Что такое? Ты будто призрака увидел, — вопросительно приподнял бровь Олег и сделал шаг вперёд, протянув руку навстречу Серёже, но тот снова отшатнулся, стараясь держать дистанцию. — Не подходи ко мне! — зашипел и оскалился Разумовский, выставив руки вперёд, лишь бы не подпускать самозванца к себе, не позволять вновь захватить доверие. — Ты не Олег. Ты… Зачем? Зачем ты вернулся? И как ты смеешь использовать его лицо? Уходи! Всего одна маленькая деталь и обман так легко вскрылся. Тонкий животный нюх уловил то, что так быстро разоблачило лжеца. Потому что даже спустя столько времени Серёжа прекрасно помнил едва различимый запах шерсти, пыли и озона. А существо перед ним имело другой запах. Перья, дым и металлические нотки крови. И к сожалению, этот запах Серёжа тоже знал слишком хорошо. Но надеялся никогда больше не почувствовать. — Хм, а всё так хорошо было. Я не мог выдать себя. И как же ты узнал? — разочарованно хмыкнул Птица, наконец скинув с себя «маскировку», в которой больше нужды не было. — Что тебе нужно от меня, чудовище? — коротко и чётко, как удар по лицу. — Ауч, как грубо, — наигранно вздохнул Птица, сведя брови к переносице, он выглядел обманчиво спокойным, но никогда эти эмоции не были реальными и постоянными, уж Серёжа знал это наверняка и ждал надвигающуюся бурю. — Я, вообще-то, помогал тебе. Привёл тебя в чувства. Смог помочь. Да так, что сам себе в убыток это сделал. Печально. А ты меня прогоняешь. И всего-то стоило перестать притворяться твоим драгоценным мёртвым Олегом. Жаль. Мне хотелось вернуть наши отношения на прежний приятный уровень. Я хотел показать тебе, что это я важен. Что это я нужен тебе! А ты опять разбиваешь мне сердце. Как и ожидалось, Птица быстро потерял своё терпение. От его напускной мягкости не осталось и следа. Он двинулся в сторону Разумовского, дико скалясь в ответ. Пытался показать своё превосходство, задоминировать всегда столь мягкого и слабохарактерного Сергея. Только просчитался и в этом. Да, было страшно. Да, хотелось сдаться. Да, легче было не спорить. Но после такой подлой выходки Серёжа не мог так просто взять и оставить всё на самотёк. — Нет у тебя сердца. Ты всегда только искал выгоду для себя. Ты делаешь всё это для себя, а не для меня. И я не хочу в этот раз узнавать к чему всё это приведёт, — в голове осталась лишь яркая мысль о том, что Птица нёс за собой только беды и насилие, ему нельзя было верить и позволять управлять собой, не сейчас, когда всё стало улучшаться. — Убирайся прочь! Я тебя ненавижу. Слышишь? Ненавижу. Ты никогда не заменишь его. Ты не он. Ты жестокий и ужасный. Не хочу ничего общего с тобой иметь. У Сергея остались силы, чтобы дать отпор. Он уверенно вздёрнул подбородок, замерев на месте. Посмотрел на Птицу с таким вызовом и ненавистью, что даже сущности стало вдруг не по себе. Такие фокусы были в новинку. Птица потерялся от понимания того, что никакой власти больше не имеет над этим человеком. Это так сильно сбивало с толку и пугало, что ему только и оставалось принять своё поражение. И откуда только вдруг столько внутренней силы? Неужели сам виноват, сам просчитался и помог в этом? Вот незадача. — Ты пожалеешь об этом. О, как ты пожалеешь об этом. Ты без меня — ничто. Только когда я тебе понадоблюсь, не плачь и не зови. Я не как твой верный пёс, не буду ждать разрешения. Запомни мои слова, — напоследок разразился гневной тирадой Птица, хищно взмахнул крыльями, в надежде хоть так припугнуть и исчез, позорно смирившись с поражением. Серёжа ещё минуту так и простоял на месте. Весь напряжённый и решительный. Но стоило понять, что он один, совсем-совсем один, он медленно осел на пол, почувствовав дрожь и слабость в ногах. Противный ком вновь встал поперёк горла. Но нельзя. Быть слабым нельзя. И плакать тоже. И нести своё горе за собой тем более. Даже если всё это было обманом, и Олег не вернётся к нему, он должен быть сильным. Нельзя позволять монстрам из прошлого брать над собой верх. И вот опять ему придётся жить по новой и учиться стоять за себя в полном печальном одиночестве.

***

— Сергей, к вам посетитель, — мелодичный искусственный голос привлёк внимание и заставил Серёжу нахмуриться и вздохнуть. — Я никого не жду. И вообще, я просил не беспокоить меня, — чуть резче, чем хотелось, ответил Сергей, даже не оторвавшись от работы, у него на сегодня была куча важных дел, которые требовали особого внимания к себе. — А я думал, что ты будешь рад меня видеть. Родной и любимый голос заставил резко вскинуть голову. Серёжа так и замер, во все глаза посмотрев на Олега. Противное чувство дежавю накрыло с головой, как и отчаянное неверие. Однажды он уже обжёгся на своей доверчивости и чуть не сделал самую большую ошибку, второй раз так не выйдет. Потому Разумовский не спешит. Он подошёл крадучись, словно под ногами было минное поле, заглянул в глаза, вытянул руку вперёд. Даже сквозь одежду чувствовался жар тела. Не как в прошлый раз. Потому Серёжа позволил сделать себе ещё полшага вперёд, чтоб принюхаться. Где-то внутри он боялся до жути вновь уловить ненавистную смесь из пугающих запахов. Но нет. В этот раз Олег точно пах как Олег, да и выглядел как Олег. И был более чем реальным, вроде как. — Ты… — неверие и осторожность растворились, дав место долгожданному облегчению и радости. — Мой Олег. Точно мой Олег. Живой! Серёжа так и накинулся на Олега, вызвав у того тихое удивлённое «ох». Он не мог перестать улыбаться, даже между короткими звонкими поцелуями куда придётся — щёки, губы, нос, лоб. Лишь бы всю свою безмерную радость и любовь выместить на том, кто этого заслужил сполна. —Твой, твой. Стоит ли мне знать, почему такая реакция? — ошарашенно спросил Волков, который так и не понял смысла всех странных манипуляций перед тем, как его схватили в крепкие объятия, но ответом ему послужило только упрямое отрицательное мотание головой и тихое «мхм». — Ну нет, так нет. Чужая улыбка была заразна, и сам Олег уже улыбался не менее счастливо и широко. Он дома. В тёплых руках своего лиса, в пока ещё незнакомой, но приятной обстановке. Там, где он и должен был быть. И только груз вины остался где-то там в глубине души. Потому что и слёзы чужие успел углядеть. И бледность измученного лица. И остриженные явно собственноручно со злости волосы. — Прости меня. Я тебя оставил тут одного и так надолго. Никогда себе не прощу этого. Какой же я дурак… Заставил волноваться, наверное, да? — прошептал Олег, уткнувшись носом в рыжие пряди, слова ничего не изменят и не вернут, но сказать было надо. — Ой, да замолчи ты уже наконец, — фыркнул в ответ Серёж, даже немного удивив этим, да и тише добавил самые главные слова. — Я рад, что ты вернулся. И больше никаких слов и не надо. Так они и простояли ещё долгие минуты, в обнимку, в тишине, вспоминая, как им было хорошо просто рядом друг с другом. Эти чувства были самыми прекрасными на всём проклятом белом свете. И Серёжа мысленно пообещал себе, что никогда больше не отпустит Волкова от себя, пусть делает что хочет, но не уйдёт. А Олег думал о том, что не позволит себе уйти, потому что давным-давно душу продал этому бесстыжему лису и обязан быть рядом. Иначе никак. Тихий звук сообщения прервал эту долгожданную идиллию, вынудив Серёжу очень нехотя, чуть ли не с болью физической, оторваться от Олега. Между работой и любимым выбирать не хотелось, и его муки совести и выбора, к счастью, прервал сам Олег, сказав, что устал с дороги. Так он решил и чужую дилемму тоже, отправив Серёжу работать, а сам себе дал время в первую очередь привыкнуть к новому месту. Конечно, у обоих накопилось много вопросов и недосказанностей, но всё это потом. Теперь времени было так много, что спешить точно некуда. И всё равно Серёже поскорей хотелось провести побольше времени с Олегом. Да так, что ушёл с головой в работу, думая о том, что так справится быстрее, а в итоге только загнал сам себя в ловушку, о чём заметил, только потянувшись в перерыве. А за окном... Было уже чертовски темно. Серёжа удивлённо моргнул, перевёл взгляд на диван, на котором расположился Олег и спокойно что-то читал. И он даже не стал отвлекать его, сохранил привычку с университетских времён и помнил, что лезть — себе дороже. Это вызвало тёплую улыбку и тихий смешок у Серёжи. Теперь всё точно будет, как и прежде. Без сюрпризов. У него есть свои гарантии, спасибо их нечеловеческой природе. К которой Разумовский наконец позволил себе вернуться, вспоминая как это — обращаться. И к Олегу на диван забирается уже рыжий хитрец, под собственный радостный скулёж. Как давно он не обращался и не вспоминал, как это бывает вообще. Мокрый нос ткнулся под руку, шершавый язык лизнул ладонь, вынуждая обратить на себя внимание. Серёжа лёг под боком у Волкова как можно ближе, голову положил на колени, уши прижал, да хвостом лениво замотал. И раздалось недовольное пищание, которое так и намекало на то, что источнику звука хочется внимания. Олег рассмеялся, отложил книгу и зарылся рукой в густой мех на загривке. Пальцы бережно, но с нажимом чесали и мяли, вызывая звуки восторга. Да уж, по этому он точно скучал больше всего. По этой истинно хитрой и вредной лисьей натуре, от которой жди беды в любой момент. Но он готов на любые беды и вообще на что угодно, лишь бы вместе, как прежде. И Олег поклянётся раз и навсегда быть рядом. Потому что волки были настолько же преданными, насколько непоседливыми были лисы.