1.
8 августа 2021 г., 13:04
Хаосный гомон голосов растворяется в ритме агрессивного японского трэпа – спасение в ином мрачном мире музыке, дробящем реальность на невыносимую и терпимую. Хан Джисону нравилась только такая музыка – не украшающая повседневность, а наблюдающая за всеми тяготами жизни, не лживая, воинственно холодная. Саундтреки жизни в городских джунглях, гимны выживания.
Хотя жизнь не была такой уж плохой, просто трудной и при этом пустой. Разлагающийся старый кусок бумаги, на котором так и не довелось ничего написать.
Но так было только до сегодняшнего дня, когда на бумаге появилась первая точка-клякса, пока ещё неизвестного оттенка и недостаточно значительная, чтобы на что-то повлиять, но очень заметная. По крайней мере Джисон думал, что точка малозначима, но он ошибался, совершенно не представляя, что эта точка станет отсчётом для написания имени, перевернувшего всю жизнь.
Ли Минхо.
О его появлении в школе знали все, ещё до того, как он впервые пересёк порог здания – слава дворового бродяги, одного из лучших уличных бойцов, приправленная девчачьими сплетнями о невероятной красоте и неприступности, сделала своё дело. Джисон, конечно же, о слухах не догадывался, но достаточно было одного взгляда, чтобы понять, с кем имеешь дело: завалился в класс, развязно шагая, закинув на плечо металлическую биту, выводя из себя классного руководителя не только поведением, но и одеждой – от школьной формы одни клетчатые брюки и рубашка, поверх неё – тяжёлая кожаная куртка с множеством заклёпок, цвета бордо.
Джисон сначала не мог понять, почему стащил с головы большие наушники ровно со звонком, а урок ещё не начался и по классу – эхо перешёптываний, чей-то неловкий смех и тупые комментарии. Только посмотрев в сторону учительского стола, сообразил, что сегодняшние изменения – из-за знакомства с переведённым учеником, одним видом кричащим, что он – не просто новый ученик, а новый комплекс проблем для администрации, головная боль директора и катастрофа для школьного режима и дисциплины. Пожар, что сожрёт спокойную тихую жизнь, но пока, сегодняшним утром - первая безобидная искра, когда понял, что новенький – пиздецки красивый. Но уже целый сноп искр, когда он подошёл и плюхнулся на соседнюю парту - не только красивый, но и сильно пахнущий: засохшей кровью, кровью, пропитавшей бинты на запястьях, кровью, запёкшейся под ногтями, многочисленными ссадинами и царапинами. Целый букет кровяных ароматов.
Джисон замер, стараясь не дышать, замер, перестав ощущать себя, и замерла картинка, впечатавшаяся в сетчатку: растрёпанные волосы, чёткая режущая линия нижней челюсти, мягкий подбородок, острый нос – красивый профиль красивого человека, который вдруг кидает косой взгляд в его сторону.
- Отвернись, грызуноподобное, - бросает лениво, но эффект хлеще пощёчины: неужели всё это время пялился, как распоследний идиот?
Теперь не видно идеальной картинки, а повернуть голову всё равно что лечь под топор палача. Визуальная часть искусства больше не мучает, зато желудок крутит в голодных позывах от яркого сочного аромата – пахнет как легкодоступная жертва, но на деле не уступит хищнику, сам сожрёт любого.
Пока живот не начинает громко урчать, выбегает из класса, подхватив с собой рюкзак, и несётся к туалетной комнате, чтобы запереться в одной из кабинок и съесть дополнительный перекус, что приберёг на вечер, но, если не съест сейчас, до вечера попросту не дотянет.
В класс решает не возвращаться, сидит в коридоре в обнимку с рюкзаком и гадает как добиться пересадки – иначе страшно: как он выдержит каждый день столько крови, пропитывающей воздух?
После звонка коридор постепенно наполняется подростками всех возрастов, шумящих, бегающих, бродящих, идущих кто куда, и Джисон натягивает наушники. Смотрит, как вышедший из класса новенький хватает за шкирку тощего одноклассника в крупных очках – одного из самых тихих, неприметных и очевидно покорных – прижимает к шкафчикам и что-то выпрашивает.
Повезло, что привязались не к нему. Джисон кусает губу и отворачивается к окну, пытаясь слиться со стеной, а затем, когда новенький уходит, получив необходимые тетради, слезает с подоконника и бежит в раздевалку, чтобы успеть одним из первых переодеться на физру и поменьше отсвечивать.
━━━ • ✙ • ━━━
- Эй, белка! – Джисон напряжённо ловит адресованные ему взгляды шумной компашки главных задир класса, среди которых теперь и Минхо, обращавшийся сейчас к нему. - Зачётные ножки! Джисон кривится, проклиная всё на свете – раньше удавалось присутствовать в школе незамеченным: благодаря физической подготовке и выносливости его не считали слабым местом и не делали жертвой, но теперь всё может измениться, если Минхо посчитает его интересным для травли. Новенький вообще как-то слишком быстро завоёвывает позиции в классе: вроде бы только пришёл, а к его мнению уже все прислушиваются, и есть своя группка друзей – таких же непутёвых, жестоких и держащих в страхе всю школу. Джисон изучал свои кроссовки, боясь поднять взгляд, пока Минхо набирал себе команду для вышибал – разминки перед баскетболом. - Эй, белка, хомяк или кто ты! Да пните его уже кто-нибудь! Джисона пихают в спину, выкидывая вперёд, и тот, споткнувшись, падает, глядя снизу вверх на смеющегося Минхо – невыносимо, что даже смех у него обаятельный. - Постарайся вылететь в самом начале, чтобы не мешать никому играть, - Ли хватает за плечо, а Джисон машинально стряхивает его руку и снова утыкается вниз. Так сильно пахнет кровью. - Тебе в медпункте надо лежать, а не спортом заниматься, - бурчит Джисон, не догадываясь, что говорит вслух. – Будто бы не болит ничего. Игра начинается сразу жёстко, с множеством нарушений правил, из-за них уши слишком часто режет свисток физрука. Хочется, чтоб всё побыстрей закончилось, поэтому летает по полю, перехватывая мяч и метко выбивая игроков команды противников, которых и так уже слишком мало – благодаря зверским ударам мяча, что раскидывает Минхо направо и налево, наплевав на то, что надо рассчитывать силу. Играет так, будто от этого жизнь зависит. После первого раунда Джисон садится на скамью и забивается в угол, подальше от визжащих от каждого действия новенького девочек, организовавших стремительно разрастающийся фан-клуб. - Ты чего уселся? – снова этот пропитанный кровью десерт. - Я плохо себя чувствую. - Но без тебя не интересно: все остальные играют как инвалиды. Пошли! – Минхо хватает за руку, но его быстро останавливает учитель, знающий, что Джисон участвует в уроке только по своему желанию и рекомендуется не напрягать его из-за проблем со здоровьем – что-то там поначеркано в справке, купленной за деньги, о приступах хронической анемии. Но в баскетбол играть соглашается – в основном потому, что жалко тех, кому приходится выступать против Минхо: телу Джисона синяки и падения не так страшны. Но Минхо почему-то перестаёт играть жёстко и постоянно просирает защиту, из-за чего команда Хана довольно быстро выигрывает. - Ты чего не блокировал этого чмошника? – налетают на Минхо собраты по игре и статусу. Ли ничего им не отвечает, лишь улыбается коварно-загадочно, и Джисон спешит поскорей скрыться в раздевалке, предчувствуя неладное. Зря так светился сегодня, с этим парнем нужно поосторожней.━━━ • ✙ • ━━━
- Почему ты ходишь на физкультуру, если у тебя проблемы со здоровьем? - А ты почему ходишь, если весь побитый? – спросил Джисон, пережевав гематоген. Минхо смеётся совсем не зло и хватает за щёки, треплет, растягивая в стороны, - неприятно. Нагло откусывает кусок батончика и морщится. - Это делается из бычьей крови, - ляпает Джисон в надежде, что того стошнит от мысли о столь непривычной диковатой пище. - Слишком много сахара, - Минхо глотает, улыбается напоследок так, будто задумал что-то нехорошее, и убегает. Какой же он странный.━━━ • ✙ • ━━━
Джисон не ошибся, когда предсказывал, что из-за Минхо потеряет свой статус невидимки: постоянные шлепки, тычки, комки бумажки, выплюнутые из ручки – как первоклассник, достающий понравившуюся одноклашку. И другие подхватили тренд, и теперь каждый раз пройтись по коридору означало: споткнуться о чью-то ногу, растянуться на полу, врезаться в стену от чьего-то толчка, ходить самыми незаметными путями, в толпе, чтоб не выделиться лишний раз и не получить оскорбление. Приходилось бегать по всей школе в поисках сменки и находить кроссовки на дереве, вытаскивать из рюкзака мусор и насекомых, отклеивать от шкафчика прокладки и наклейки с неприличным содержанием, прятать наушники, чтоб не дай бог не отобрали и не сломали. Но однажды всё-таки позарились на святое – сдёрнули с шеи ободок музыкального устройства, и Джисон вцепился в руку мёртвой хваткой, глядя исподлобья. Но потом вспомнил, что ему нельзя бить людей, и сжался, понимая, что сейчас получит сполна за попытку сопротивления. Запах собственной крови сбивал с толку, боль распаляла: он сегодня не успел поесть - рюкзак выкинули в окно, и ключи от шкафчика где-то потерялись. А били жёстко, не останавливаясь. Он перестал дёргаться и сплёвывать кровь, постарался оставаться в сознании, но человеческое ускользало, оставляя инстинкт – голод. Последним усилием засыпающей воли – оттолкнуть. Возможно, слишком сильно, потому что кто-то врезался в стену, а у кого-то хрустнула кость. Побежал, не понимая куда, главное – отсюда, подальше от жажды. Но сбежать не получилось: он с головой окунулся в море запаха крови – свежей, ещё не успевшей засохнуть. Придавить к стене, не дать сбежать, подготовить и впиться. Кожа такая нежная и сладкая, будто десерт с невероятно вкусной начинкой внутри. Нет, нельзя. Джисон распахивает зажмуренные от удовольствия глаза, встречается с удивлёнными глазами напротив и чудом приходит в себя, осознав, что напал на Ли Минхо, вернувшегося с очередной драки. Ужас, ужас, ужас. Минхо хотел что-то сказать, но Джисон побежал ещё быстрей, чем до этого. Мимо школьной остановки, мимо книжного с самым большим отделом манги, мимо любимого музыкального магазина – все эти места отныне прошлое. Снова придётся уйти из школы, снова суматоха переездов. Родители снова сильно расстроятся, снова придётся видеть их опечаленные лица. Домой идти нет сил, поэтому петляет кругами и загагулинами по дворам, находит детскую площадку, садится на лавочку, но чувствует, что вот-вот заплачет и лезет в купол-тоннель, спрятаться от окружающего мира, прорывающегося внутрь только слабым светом сквозь пустые кружочки-окошки. Нужно набраться сил и смыть алые брызги, испачкавшие засохший старый лист. Пока не стало слишком поздно, пока старо-коричневый бумажный цвет не пропитался насквозь и не протёк на землю потоком крови, после которого не получится отмыться никакими средствами.
