Мой любимый цвет - ты

      Любимая музыка Джисона вырывалась из колонок, громыхая на всю комнату и выплёвывая агрессивный быстрый текст: под этот жанр хотелось двигаться быстро и отрывисто, что-нибудь в стиле хип-хопа, с ударами локтями, и побольше прыжков – чтоб в ярость, во всплеск негатива, освобождающего разум, и ни секунды на расслабление, но сейчас музыка играла только чтобы оградиться от остальной части дома, посторонними звуками, шумами и стуком в дверь врывающегося в комнату. Минхо стоял напротив зеркала, держа в каждой руке по кофте и по очереди прикладывая к себе: лучше та, которая с капюшоном и на завязках, чтобы можно было затянуть под самый подбородок, или та, которая без капюшона, но с высоким горлом? Больше хотелось выбрать чёрную с капюшоном, ведь треугольник выреза и контраст цвета так красиво выделяли и подчёркивали шею, но надеть серую кофту, прячущую горло, - адекватней и более уважительно по отношению к Хани.       Он до сих пор не мог поверить, что таки уговорил Джисона поехать в школьную поездку – две недели уговоров, вплоть до крайнего срока сдачи денег, но сработало: казалось, Хан больше повёлся на обещание Минхо, что они сбегут вдвоём подальше в лес и проведут время вместе, чем на пышные описания смысла таких поездок – сблизиться с классом, оставить яркие неповторимые воспоминания, возможные только в этом возрасте, отдохнуть от школьной рутины. Ну и хорошо, Минхо был очень даже не против, если только он один будет главным источником самых ярких и тёплых воспоминаний Джисона о школьной жизни.       А ещё он думал, что в этот раз получится вступить на новую ступень отношений – Джисон согласился быть снизу, согласился рискнуть, решился довериться ему полностью. Вроде бы всё важное они обсудили, и у Минхо было много надежд на эту поездку. Поэтому и готовился уже вторые сутки, даже слишком ответственно и немного одержимо – будь это кто угодно другой, какая-нибудь девчонка, Минхо бы подумал, что свихнулся, но он делал всё ради Хани, значит, это имеет смысл, значит оно необходимо.       Вместе с рюкзаком Ли собрал аптечку: много бинтов, пластырей, спирт, влажные салфетки, ватки, нашатырь, там же оказалась упаковка презервативов, смазка, и, в случае исполнения наихудшего сценария – шприцы с раствором альтезина, с большим трудом раздобытые по связям в больничке. Минхо пытался верить, что до них дело не дойдёт: он знал, что Хани обязательно его укусит, но надеялся, что удастся остановить его своими силами.       Серая кофта осталась лежать на стуле, свежевыстиранная и сильно пахнущая кондиционером для белья – нужно будет ещё завтра перед выходом из дома пропшикать самыми едкими въедливыми духами. Сложив на сиденье джинсы и запихнув под стул кроссовки, Минхо забрался на кровать, смёл на пол гору одежды вперемешку с обёртками от снеков и включил ноутбук.       Он не был уверен, что знает, как всё сделать правильно: с девчонками проблем не возникало - опыт, начатый с четырнадцати лет, делал его лучшим в сексе, и не было ни одной девушки, с которой он переспал и которая не захотела бы с ним повторить. Но Джисон был его первым парнем и, честно, Минхо понятия не имел насколько большая разница в женском и мужском анальном сексе. Ему придётся заново учиться, получать новый опыт, а ошибаться было нельзя – главное, чтобы Хани понравилось, чтобы он испытывал как можно меньше дискомфорта.       Открыв вкладку с лгбтшным порносайтом, выбрал нужный раздел и вбил в поисковике «gentle». Пролистав первые пару видео и убедившись, что это то, что нужно, Минхо стал смотреть подробно, стараясь подмечать детали, и кусал себя за запястье, чтобы не забыться. Но он всё равно забывался: думал о Джисоне, о том, что увидит его обнажённым, прикидывал в каких позах Хану будет удобней всего, мечтал, как будет сгибать его красивые ножки, закидывать их себе на плечи, целовать лодыжки, мять пальцами бёдра.       До будильника оставалось пять часов, и Минхо решил, что надо попытаться заснуть, закрыл ноутбук, поставив его на пол, и лёг на живот. Он был возбуждён, но в ванную идти не хотелось, как и мастурбировать в кровати – казалось предательством по отношению к Хану. Думая о Джисоне, о том, как не дать ему сорваться, и не сделать больно, Минхо заснул.

━━━ • ✙ • ━━━

      На экскурсию с классом Джисон пошёл, но от музеев отказался, сославшись на приступ анемии (на самом деле боялся, что после музеев все пойдут в кафе и решил заранее себя обезопасить), при этом создав удобный повод для Минхо избежать изматывающей скукоты и занудства - он вызвался сопроводить Джисона обратно до гостиницы. Вместо музеев они целый день бродили по деревенским улочкам, собирали дурацкие сувениры, слушали сплетни бабушек, байки дедов и местные легенды – Джисону нравилось, он много смеялся, и Минхо, сначала скучающий, как-то втянулся, найдя общий язык со старым ворчащим рыбаком, язык которого говорил мат чаще, чем приличные слова, и остаток дня они провели на дряхлом судёнышке в море, помогая ловить рыбу.       Они вернулись в традиционную деревянную гостиницу, построенную на подошве горы, только под вечер, получили нагоняй от классного руководителя, разошлись по разным комнатам и только после полуночи, когда дежурящий учитель заснул на лавке в холле, смогли встретиться – наконец-то одни, наконец-то вдвоём. Минхо сразу повёл к стоянке автомобилей, занятой только школьным автобусом и большим чёрным джипом, и достал из кармана украденные ключи.       - Ты что творишь? – Джисон превысил громкость шёпота и нервно оглянулся по сторонам.       Минхо приложил палец к губам и продолжил невозмутимо возиться с ключами от джипа.       - Готово, - радостно распахнул дверь с водительской стороны. - Я включу японский трэп, как только отъедем подальше, - и довольно улыбнулся Джисону, клюнувшему на приманку: тот спешно стал обходить машину, чтобы сесть с другой стороны, но остановился.       - А твои телохранители?       - Не узнают и не поймают. Я подкинул им снотворное в пиво.       - Снотворное в алкоголь?!       - Да не боись ты, я уже так делал, - закатил глаза Минхо. - Эти быдланы вылакали всё и храпят как обычно.       Всю дорогу в неизвестность ночи они говорили мало, да и разговорам помешала бы громкая музыка. Джисон ещё какое-то время переживал и постоянно оглядывался назад, ожидая погоню и яркий свет мигалок полицейских машин, но затем отвлёкся на Минхо – на то, как невозмутимо и уверенно тот держал руль, как выделялись вены на его запястьях и обвивали выпирающие кости на ладонях. Красиво и маняще. При первой же мысли о крови заставил себя поднять взгляд на лицо Минхо, и в животе защекотало: ну невозможно, чтобы этот красивый парень принадлежал ему, что он заинтересован в Джисоне, что проводит столько времени с ним. Чем больше смотрел, тем больше чувствовал, что любит – осознание нахлынуло внезапно, с резким притоком крови, повышающим температуру. Дурманило не хуже литра свежей крови, до спазмов в животе и громкого ощутимого сердца, а чувство благодарности душило: Минхо так много делает для него, благодаря ему жизнь стала интересной, а каждый день – ожидаемым, Минхо помог открыть столько новых эмоций и чувств, фейерверком украшающих повседневность. Минхо был проводником, держащим за руку и сопровождающим во время пути в липком вареве страхов, боязней и комплексов: то, что он знал куда идти, как держать за руку, как заставлять Джисона идти за ним, было невероятно. Минхо слишком многое отдал, слишком многое поставил на карту, и не было способа отблагодарить его за всё.       Джисон не заметил, как машина остановилась, музыка выключилась, а Минхо смотрел на него в ответ – изучающе, с теплотой, не привлекая внимания словами. Когда понял, что Джисон вернулся в реальность и смотрит теперь осознанно, Ли встрепенулся, положил снова ладони на руль, затем убрал и объявил, что они приехали. Джисон кивнул, сглотнув, и ужаснулся сухости, образовавшейся во рту. Он сильно мёрз, несмотря на то что закутался в зимний пуховик и натянул широкий шарф, но к лицу попеременно подкатывала волна нервного жара.       Заметив, что Минхо поворачивается к нему, Джисон стянул плотней полы пуховика, облокотился на подлокотник, вздрогнул от скрипа кожаного сиденья и зачем-то открыл рот, интересуясь что они будут делать, хотя ответа не ждал, продолжил тараторить просто потому, что так было легче и можно было создать иллюзию деятельности: Минхо только моргал удивлённо, вставлял комментарии и смеялся, слушая сплетни про одноклассников и учителей. Джисон не знал, что будет делать, когда все эти неловкие истории закончатся и ему нечего будет сказать, но Минхо не дал ему изговориться, прервал, заметив вслух, что Джисон дрожит и стучит зубами.       - Сильно замёрз? – Ли сжал его ладони, и Хан чуть ли не взвыл – руки будто попали в два обогревателя. – Минуточку.       Минхо отпустил его и, пока рылся в бардачке, Джисон рассматривал свои ладони, боясь, что на коже проявятся следы ожогов, но ничего не было. Кажется, он перенервничал, или правда слишком сильно замёрз.       Минхо достал бутылку алкоголя и один из пакетиков с кровью, которые Хан дал ему сегодня на сохранение, когда учителя устроили пристальную проверку рюкзаков и сумок на предмет запрещённого или подозрительного содержания.       - Давай смешаем? – Минхо улыбнулся заигрывающе, помахав бутылкой. – Получится настоящая «Кровавая Мэри», - он весело хмыкнул. – Ты выпьешь и согреешься. Иначе совсем у меня тут в замороженный труп превратишься.       - Лучше включи печку, - Джисон опустил подбородок в шарф и натянул его до носа.       - Не могу, двигатель выключен. А свет горит на автомате, пока дверь не откроется.       Джисон поднял взгляд на лампочку подсветки, поджал губы и отвернулся к окну, за стеклом – бесчисленное количество веток, выглядывающих из ночной тьмы более тёмными силуэтами.       - Я никогда не пил, не знаю, как алкоголь подействует на меня и переварю ли я его вообще. Давай не рисковать, Минхо.       - Тогда позволь мне согреть тебя по-другому, - Минхо кладёт ладонь ему на щеку, разворачивает голову к себе лицом и сразу же целует.       Его губы, уже давно ставшие привычными и ожидаемыми, прижимаются мягко, скользят щекочуще, и от поцелуя пробегается по спине тепло мурашек. Джисон разворачивается на кресле, садясь ближе к Минхо и позволяя его рукам гладить затылок, шею и спину, широко открывает рот, чтобы Минхо было удобнее. Не возражает, даже когда Ли стягивает его на край сиденья и сам подсаживается ближе, чтобы положить ноги Джисона себе на колени и подставить под спину руку. Джисон перестал упираться руками куда-то в кресло, держался теперь за шею Минхо. Приятные прикосновения, вызывающие трепет, согревали, и скоро понадобилось снять шарф. Ещё через какое-то время тепло от одежды стало казаться неправильным и искусственным, гораздо приятней – тепло Минхо, от его горячего тела, жарких губ, его естественное тепло, поддерживаемое движением крови и процессами терморегуляции организма. Что может быть лучше, чем Минхо, его прикосновения, его поцелуи, его кровь?       Кровь.       Джисон вздрогнул и прикрыл губы запястьем, сжавшись в плечах.       - Что-то не так? – Минхо открыл глаза и всмотрелся в его лицо.       - Я не могу, - Джисон откинулся назад, приподнял ноги, чтобы убрать их с бёдер Минхо, но тот надавил руками, оставляя ноги Джисона на месте.       - Хани, всё в порядке. Если очень хочется меня укусить, ты можешь. Смотри, - Минхо перебил его возражения и, открыв бардачок, достал небольшую аптечку, открыл её и взял один из шприцов. – Это сильное снотворное. Если ты не сможешь остановиться сам, я вколю его тебе и тебя сразу же отрубит минут на двадцать.       - Если укушу хотя бы раз, потом будет трудней сдерживаться. Хочешь заработать хроническую анемию? Посиди пока спокойно, я выпью один пакет.       - Может всё-таки добавить немного соджу? – Минхо поднял с коврика бутылку. – Ты такой напряжённый…       Джисон взглянул на шприцы и сдался.       - Если только чуть-чуть.       Выпив обжигающую горло смесь, Хан долго откашливался. Если бы кровь всегда была такая, он бы вообще не хотел бы её пить. Минхо отпивает прямо из бутылки, и Джисон хмыкает беззвучно: может, в его крови теперь будет достаточное количество алкоголя, чтобы был такой же отвратный вкус. Озвучивает эти мысли, и Минхо смеётся.       - Извини, но всю бутылку пить не буду. Я хочу быть трезвым.       Он смотрит на губы Джисона, облизывается и сглатывает пару раз. Ладонью гладит коленки Джисона и снова тянет за ноги ближе к себе. Во время поцелуев продолжает скользить ладонями по его ногам, но не поднимаясь слишком высоко по бёдрам. Так сильно хотелось почувствовать больше Минхо, стать к нему ещё ближе. Джисон привстаёт, не разрывая поцелуя, не понимая, что делает, главное – оказаться вплотную. Позволял Минхо ласкать его язык своим, прижимался к его груди, обнимая, ёрзал в нетерпении, ожидал большего, жаждал большего. Минхо попросил не стискивать его так сильно, потому что Джисон забыл про его больные рёбра. Помнить и удерживать в голове что-либо было вообще нереально. Совсем забылся и зацепил губу Минхо зубами и, конечно же, задел клыком. Вздрогнул, почувствовав вкус крови, извинился, но Минхо не дал сбежать, удержав за спину обеими руками. Джисон слизал со своих губ кровь, отвёл взгляд от лица Минхо, посмотрел на шею, пытаясь найти взглядом тонкие реки вен под одеждой, в которых бежало, кипело, бурлило; проследил взглядом за предположительным течением циркуляции и буквально прочувствовал сильный приток крови, чуть ли не нагнулся, чтобы уткнуться носом, вздрогнул, осознав, что только что мог бы повести себя, как самый настоящий извращенец, повернул голову к окну, но снова опустил взгляд случайно.       - Что такое? – Минхо спросил тревожно, гладя большими пальцами его щёки.       - Там очень сильный приток крови, - Джисон снова стрельнул глазами ниже его живота и тут же отвернулся, кусая губу.       Минхо перестал гладить его щёки и опустил руки, не дотрагиваясь больше до Джисона.       - Я, мы… - Джисон облизал губы, сглотнул и сжал ладонями свои колени. – Мы не должны. Прости, что запутал тебя.       Хан побоялся смотреть в лицо Минхо и привстал с его бёдер, аккуратно перебираясь на своё кресло. Виновато склонил голову, вслушиваясь в дыхание Минхо, которое тот всеми силами старался наладить.       - Всё в порядке, - Минхо улыбнулся, как ни в чём не бывало, но Джисон знал, как тяжело ему это даётся. – Поехали обратно? Или может хочешь выйти погулять? Можно найти опушку, где хорошо будет видно звёзды.       Голос Минхо такой ровный и спокойный, будто то, что он так сильно возбуждён, вообще ничего не значит. Джисон робко взглянул на него, получил нежную улыбку и отвёл взгляд, чувствуя, как полыхают щёки от стыда. Что о нём подумает Минхо? Это так эгоистично: Джисон ведь сам лез к нему, проявлял инициативу, позволял себя трогать, а сейчас пасует только потому, что испугался своего чокнутого желания полизать член.       Между прочим, не такого уж и чокнутого: люди ведь и так делают это, потому что хотят. Он, вообще-то, подумал о крови, но ведь не обязательно кусать. Джисон закрыл лицо руками: о чём он вообще, он обязательно укусит, почувствовав во рту пульсацию крови, да и без того Минхо будет больно, потому что он обязательно заденет клыками.       Минхо тем временем нагнулся к нему, притянул к себе за затылок и поцеловал в лоб.       - Всё хорошо, Хани. Поехали обратно.       Минхо потянулся к ключу зажигания, но Джисон перехватил его руку, держал, пока садился обратно на бёдра Минхо, и положил себе на талию, когда сел.       - Ты уверен? – спросил Минхо, поглаживая его. - Всё в порядке, не переживай за меня: если ты не хочешь сейчас, ничего страшного, я могу подождать до следу… - Джисон заткнул его поцелуем и стянул с себя пуховик.       Минхо почему-то ничего не делал, только смотрел тревожными глазами, позволяя себя целовать, и Джисону пришлось самому стягивать с него куртку. Оторопелость Минхо прошла, стоило только положить ладонь на его натягивающий джинсы член: парень ожил, спустился по его спине ладонями, сжал ягодицы и пошёл руками дальше, поглаживая бёдра.       Джисон снял через голову свою кофту и тут же прижался к Минхо, боясь холода, ударившего в кожу. Минхо обнял и спросил можно ли ему тоже снять толстовку. Получив отказ, послушался, вместо раздевания - приник губами к ключицам Джисона, стал покрывать поцелуями шею, и Джисон поддался его рукам, укладывающим куда-то между стенкой каркаса автомобиля и креслом, но тело столкнулось с ледяным покрытием обивки из искусственной кожи, и Джисон зашипел, вжался в Минхо, приподнимаясь и хватаясь за его шею. Минхо обнял, удерживая, тут же спросил в чём дело, и подложил под Джисона его пуховик, спросил, лучше ли так, и продолжил, получив положительный ответ. Быстро становилось жарко, и невыносимо, не хотелось ничего больше, кроме Минхо, так безумно и очертело. Минхо будто чувствовал его мольбы, исполнял их, вторил им – освободил от джинсов, стянул бельё, сжал рукой член, целовал в шею, когда Джисон задирал подбородок. Немного сбило, когда Минхо стал поднимать его ноги, но щекотные поцелуи в колени и лодыжки заставили рассмеяться и ответить положительно на вопрос, удобно ли ему. Джисон так сильно хотел, что чуть ли не взвыл, когда пальцы Минхо оказались внутри, и не было никакого дискомфорта, как когда он делал это наедине с собой, стараясь подготовиться как следует.       Минхо помогал ему заполнить это жаждущее чувство наслаждением, но вместе с этим разыгрался голод – он будто месяц ничего не ел. Клыки нестерпимо чесались, и от очередного поцелуя пришлось отказаться: губы Минхо и так прокушены и опухли, он не сможет сдержаться, прочувствовав их вкус. А сдерживаться становилось всё сложней – Минхо глушил собой жажду тела, но это действовало как гематогены на голодный желудок: раздразнивало жажду крови, выкручивало внутренности в нестерпимом позыве. Боль поможет отрезвиться.       Джисон запихал в рот своё запястье, сжимая на нём челюсти, и подался бёдрами вперёд, насаживаясь до конца – Минхо до этого двигался не на полную – и ударил пятками, попав куда-то ему в спину, подгоняя, чтобы увеличил темп. Минхо понял, перестал прицеловывать его коленки, подхватил под бёдра, удерживая на месте, и заставил метаться – но не от распирающей анус боли, как рассчитывал Джисон, а от того, как было хорошо. Невыносимо хорошо, во всём теле хорошо, в голове так ясно и чисто, что непонятно, что с ним происходит, и почему он горит, почему его тошнит от пустоты в желудке.       Минхо довёл его, и Хан только спустя время понял, что довёл во всех смыслах – пришёл в себя когда в шее торчал шприц, а Минхо поглаживал по спине одной рукой, а ладонью другой руки прикрывал свою шею, но не мог удержать размазывающуюся по коже кровь.       - Всё хорошо, - улыбнулся он. – Ты не выпил много, ты просто меня не слышал. Был как в трансе.       Не было сил отодвинуться, извиниться, глаза слипались, и Джисон уронил голову на плечо Минхо.       Минхо уложил Хана обратно на пуховик, закутал поплотней и, открыв аптечку, взял салфетки. Только когда вытер рот Джисона от крови, живот от спермы и перебинтовал его прокушенное запястье, занялся своей шеей, пульсирующей слабой болью в месте укуса. Обработав, как надо, приклеив пластырь и перебинтовав себя, Минхо нагнулся над Джисоном, чтобы поцеловать в лоб, заметил, что тот плачет во сне и перетащил на себя, усадив боком. Гладил и баюкал, пока сон не стал безмятежным.

━━━ • ✙ • ━━━

      Джисон проснулся на обратной дороге, смотрел недоумённо в окно, на прятавшиеся во тьме, проносящиеся мимо, деревья, а потом вспомнил и резко дёрнулся, посмотрев на Минхо.       - Я в порядке, - тот слегка повернул голову в его сторону и улыбнулся обворожительно. – Я бы не смог вести машину, если б мне было плохо. А ты как?       - Тебе было очень больно? – Джисон засунул в рот пальцы, прикусывая машинально: клыки почему-то стали меньше и на секунду показалось, что всё было сном – он бы не смог с такими клыками прокусить кожу. Но он до сих пор чувствовал отголоски дразнящего вкуса во рту.       - Нет, - Минхо тихонько рассмеялся. – Я вообще плохо помню, это было неожиданно.       - Я тоже плохо помню, как укусил, - прошептал Джисон, оставив во рту только большой палец, прикусывая кожу на нём.       - Ну, неудивительно, - снова рассмеялся Минхо, на этот раз задорно. – Ты кончал в этот момент, при оргазме нормально терять связь с реальностью.       Джисон охнул и съехал по сиденью вниз.       - Только попробуй сказать, что нам больше нельзя трахаться, потому что ты теряешь контроль, - Минхо перестал улыбаться. – Тогда я накачаю тебя снотворным, привяжу к креслу, дождусь, когда ты придёшь в себя и буду доводить до оргазма несколько раз подряд, чтоб ты вообще забыл, как произносятся слова, - он хмыкнул задумчиво. – А вообще, несколько оргазмов подряд – неплохая идея, ты тогда выбьешься из сил и вряд ли будешь способен шевелиться, а кусать и подавно. Надо будет попробовать так.       - Идиот, - бормочет Джисон и отворачивается к окну.       - Да ладно, ты бы хотел попробовать, признай. Ты так кричал подо мной.       - Замолчи, - вышло слишком зло.       - Извини, - Минхо тревожно взглянул на него и вывернул руль, заезжая на гостиничную парковку.       Выключив двигатель, Минхо развернулся к нему, смотрел большими блестящими глазами и нервно шевелил пальцами сжатых кулаков.       - Хани, - начал осторожно. – Тебе не понравилось? Или ты испугался, что укусил меня?       Джисон посмотрел на него и тут же зажмурился: тревожно-заботливый взгляд Минхо делал больно.       - Нет, - Хан поддался вперёд, обняв за шею и отвернув голову. – Мне понравилось, и я хочу ещё, но… но мне надо подумать. Всё слишком сложно для меня, я путаюсь. Дай мне время, хорошо? Я не отказываюсь от тебя.       Минхо кивнул, сглотнул судорожно, но ничего не сказал. Только спустя какое-то время, пока они молча смотрели друг другу в глаза, вздохнул и сообщил, что ему надо съездить ещё кое-куда по делам, а Джисон может идти к себе в комнату. Хан кивнул, поцеловал напоследок, мягко прикоснувшись губами, и вылез из джипа.       Минхо уехал, а Джисон решил наведаться к телохранителям и проверить, в порядке ли они: Минхо ведь ни за что этого не сделает.       Комната оказалась пуста, а на столике вибрировал забытый телефон. Джисон подошёл машинально, и взгляд случайно упал на дисплей: сообщение от неизвестного номера, содержащее одно единственное слово – «сейчас».       - Джисон? – раздалось в дверях, заставив подпрыгнуть.       Он оглянулся и увидел ту самую девушку, к которой когда-то приревновал Минхо. Как её там, Джию?       - Помоги мне пожалуйста, - её глаза были мокрыми, она дрожала, одетая в тоненькую ночную пижаму. – Мне сказали я должна привести Минхо в комнату в соседнем здании, но я не могу найти его и не хочу подставлять его снова. Я знаю, что прозвучит эгоистично, но не мог бы ты пройти со мной? Прикинься, пожалуйста, Минхо – нужно будет сказать пару слов и тебя отпустят. Тот человек не знает, как он выглядит, ему нужно только выполнить инструкцию, он мне доверяет. Тебе ничего не сделают, честно.       - Почему я должен тебе верить?       - Моего отца убьют, если я не справлюсь… пожалуйста, Джисон, я не знаю, что мне делать, - она закрыла лицо руками, всхлипнула и плечи затряслись от слёз.       Джисон не знал как проверить врёт человек или нет, но Джию плакала, и её пульс зашкаливал, она явно была напугана. Что бы там не было, но она была искренна в своих эмоциях.       - Хорошо, я схожу с тобой. Посмотрим, что можно сделать.       Джию бросилась ему на шею, омочив кофту слезами. Выплакавшись и усыпав благодарностями, взяла за руку и всю дорогу проводила инструкции, подсказывая ответы на будущие вопросы: где и когда был, что делал – если ответить так, как она говорит, у него будет алиби и его отпустят. А может, наоборот, схватят и увезут, или вообще убьют – кто знает на что готова пойти эта подозрительная девчонка.       В комнате, в которую она привела – автоматический замок, свет выключен и не пахнет человеческим присутствием.       - Прости, - дверь закрывается за спиной. – Мне сказали привести тебя сюда и не выпускать.       Ну да, конечно: Джисон не сомневался, что Джию его подставит, но что более странно – где-то поблизости, судя по запаху, находился один из телохранителей Минхо. Судя по пронзившей бок боли, встряхнувшей всё тело, - очень даже близко.       Джисон упал, а когда пришёл в себя – услышал разговор по рации. Сколько прошло времени? Если говорят при нём, значит, не боятся, что он услышит. Задержав дыхание, Хан остался лежать на месте, не шевелясь, вслушиваясь в разговор, хотя в ушах немного шумело: говорили что-то про машину, про аварию, которая должна произойти. Это про Минхо? Его пытаются спасти?       В живот неожиданно бьют ногой.       - Как-то ты быстро пришёл в себя, - «Пумба» поднял его голову, схватив за волосы. – Будь хорошим мальчиком и сиди здесь, не высовываясь. Если, конечно, хочешь выжить.       Прошипев, Джисон спросил, что случилось, что с Минхо, а в ответ услышал, что не его дело. Зато по рации, обращаясь к кому-то «Господин Ли», мужчина пообещал закончить дело и вышел за дверь, а Джисон остался в запертой тёмной комнате, раздумывая, что ему делать и как выбраться.       - Джисон? – в дверь осторожно постучали. – Ты слышишь? – приглушённым голосом.       Снова эта девчонка! Джисон проигнорировал, но то, что она сказала дальше, заставило кровь во всём теле разом заледенеть:       - Пожалуйста, спаси Минхо. Я знаю, ты можешь. Они что-то сделали с тормозами в джипе, чтобы они не работали на большой скорости, и собираются спровоцировать аварию. Пожалуйста, Джисон, только ты можешь. Я сейчас открою дверь, поспеши!       Его не нужно было долго уговаривать: Джисон сразу же вылетел за дверь, чуть не сшибив девушку, не успевшую отойти, и так же быстро пересёк двор, перескочил ограждение и выскочил на шоссейную дорогу. Он надеялся, что Минхо не уехал очень далеко, или туда, где есть перекрёстки, и что его можно догнать.       Он никогда так быстро не бегал и не знал, что может развивать такую скорость: лицу больно от ветра и глаза слезятся. Джисон только сейчас спохватился, что бежать по центру ночной дороги, по которой машины проносятся на всей скорости, - самоубийственно, и свернул к краю дороги, но оступился, не успев сбавить скорость, чтобы не врезаться в деревья, и скатился на землю, разодрав одежду и получив пару синяков. Вскочив, успел заметить приближающуюся машину и пригнулся инстинктивно: в седане сидели телохранители Минхо.       Если они едут уже в обратную сторону и Минхо с ними нет, значит?..       От бега на огромной скорости Джисон задыхается, а увидев впереди съехавший с обочины джип, врезавшийся бампером в фонарный столб, подбегает сразу же, несмотря на боль в груди, не давая себе ни секунды, чтобы отдышаться.       Дверцу водительского места он выломал к херам и поймал вывалившегося мешком Минхо, вытянул из машины и положил на асфальт. Увидел – искорёженную руку с открытым переломом, залитое кровью лицо, осколки, застрявшие в шее и плечах, вспоровшие плоть и залитые густым алым. Зачем-то вытаскивает осколки, если знает – он должен бежать отсюда, сейчас же.       Открытые раны, много крови – потеря реальности.       Когда столько крови, человек - не жилец, он одной ногой в могиле. Какая разница, он всё равно умрёт. Вкус расцветает на языке, а желудок скручивает в судороге наслаждения.       Где-то там внутри, запертый в ловушке собственного тела, метался в отчаянии Джисон, не в силах найти выход и остановить себя. Что-то пульсировало в голове и в сердце, болезненно отдаваясь во всём теле, чьё-то имя, чей-то голос, важные слова.       Если он остановится, это животное наслаждение закончится, а желудок разорвёт в голодных позывах. Если он остановится, то умрёт с голоду. Нет сил остановиться.       Человек, казавшийся полумёртвым, шевельнулся и издал болезненный звук. Значит, живой? Шевелит губами, глухо хрипя: «Прости».       Минхо. Он смотрит на Джисона, осознаёт кто перед ним – уголки губ поднимаются вверх, запечатывая еле заметную улыбку. Он знает, что умирает, а Джисон не собирается его спасать, более того, вместо помощи - пьёт кровь, убивая. Джисон убивает его, не даёт и шанса на спасение, так за что «прости»?!       Один дьявол знает как Хану удалось встать и заставить себя уйти. Каждый тяжёлый шаг спиной назад будто выламывал кости, его мутило и корёжило, он словно умирал без крови.       Он заслуживает смерти за то, что сделал.       После десяти шагов стало чуточку легче и Джисон смог развернуться и побежать.       Что он сделал? Что он сделал?!       Минхо, Минхо, Минхо…       Скатился с холма, упал на живот и приподнялся на локтях, не вставая, – желудок вывернуло наизнанку и всё, что принял в себя, вышло наружу кровавым месивом. Джисон задыхался, грудь разрывало на части, ногти скребли землю. Пытаясь заглушить вкус, он пихал в рот комья земли, глотал вместе со слезами и кричал.       Всё встало на свои места. Убийца, убийца, убийца, убийца. И никогда не был никем другим. В момент, когда увидел Минхо окровавленным, он забыл, что Ли Минхо для него значит, забыл все свои человеческие чувства к нему, он видел Минхо обезличенным – не человек, не живое существо, а жертва. Легкодоступная кровь, добыча. Всё, что нужно было, чтобы вырубить в нём человека – много крови. Кровь и только кровь контролирует его сущность.       Он никогда не любил, лишь обманывал себя. Его любимый цвет – цвет крови, и только потому, что этот человек так сочетался с этим цветом, был пропитан им, носил его, стремился к нему, только потому он стал так важен для Джисона.       Но почему тогда так больно?       Джисон остался лежать, зарывшись в землю.