Очерк из замкнутого пространства

      Человек замкнут на себе и в себе. Таким он рождается, и, было бы неплохо, учить его взаимодействовать с собой и жить в гармонии с этим таинственным «я». Но общество стремится к иному. Оно вешает ярлыки, ломает, исправляет, обобщает и упрощает. Люди не могут быть разными. Ты не можешь быть разным. Если человек отходит от принятых стандартов, он сразу же ощущает на себе давление. Только вот первые и самые болезненные удары судьбы приходят не извне, не от незнакомых людей, а от самых близких и родных. Семья ведь первой замечает, что ты какой-то не такой. И начинается лечение. Кто-то из пациентов пребывает в стабильном состоянии, кто-то в коме, кого-то вылечат, а кого-то ждёт летальный исход. Всё это, конечно же, будет курировать ваш персональный врач с отсутствием знаний в медицине. Конечно, нельзя забывать про счастливчиков: им и препараты подошли, и врач попался профессиональный, да и в целом комфортно живётся. Жаль, что Юнги не повезло родиться таким.       Его идеал счастливой жизни — закрыться в квартире и забыть о существовании людей. Ему бы часами играть за пианино, читать ночами напролёт и иметь бесконечный запас кофе. Не быть обязанным кому-то, кроме себя, а самое главное чувствовать себя полноценным. Жаль, что так нельзя.       Неподходящий обществу, отщепенец, неудачник, нелюдимец, лентяй и ещё множество нелестных эпитетов. И все они, кажется, родились вместе с юношей. Настолько уже приелись к коже.       Юнги часто прокручивает их в голове, находя в них всё больше правы, всё больше ненависти к себе. С ещё большим усилием возобновляется этот процесс после стычек с матерью. Вот и сейчас он стоит в комнатушке, ласкаемый закатным солнцем, которое заполняет холодно горящими лучами всё пространство. Взгляд, полный боли и презрения, злостно, с немым укором впивается в отражение. Он окатывает ненавистью всё, каждую чёрту, каждую родинку: начиная с растрёпанных высветленных волос и узких лисьих глаз, заканчивая слишком худыми ногами. Он выглядит слишком печально, слишком уставшим, будто бы вынужден нести на этих хрупких плечах непосильный груз. И Мин уверен — именно так выглядит разочарование. Брови сводятся к переносице, глаза начинают заметно поблёскивать даже в полумраке, а уголки губ нещадно, и даже слишком резко, опускаются вниз.       Да, Мин Юнги — разочарование.Что-то больно кольнуло в груди. Если бы можно было назвать ребёнка разочарованием, то его так бы и звали. Ком застревает в горле. Нет, он не худший человек в мире, не маньяк и не убийца. Он всего лишь ещё ниже рангом. Нервный выдох. Он всегда был ниже.       Но сегодня день такой же как и всегда. Сегодня общество никак не изменится. Мягким движением руки он стирает скользящую влагу с щеки, неуклюже шмыгая носом. Просто сегодня Мин Юнги стал ещё ниже целого мира. Просто он даже на дне обязательно найдёт свой космос.