Главный приз - надежда.

-Тихо всем! — Куникида ударяет рукой по столу, от чего все доселе идеально разложенные канцелярские принадлежности разбегаются в разные стороны, точно тараканы. Сдвинув брови к носу, он несколько секунд испепеляет взглядом сбегающую канцелярию и переводит взгляд на притихших сотрудников.- С минуты на минуту придет директор с Дазаем и Ацуши. В письме он сказал, что нас ждет сюрприз. Я надеюсь, что место, как он просил, расчищено. -Куникида-кун, все сделано! -Кенджи отрывается от гнезда какой-то птицы, которое он недавно приволок.-Кстати, это перепелка! -Ха, я была права! Вот удивится Ацуши, когда окажется, что он мой подопытный на 3 дня! -Йосано просияла своей самой жуткой улыбкой. Она отела сказать что-то еще, но застыла с открытым ртом, ведь в следующее мгновение дверь в ВДА распахнулась, и в нее вошел Фукудзава. -Надеюсь, вы сделали то, что я просил. Дазай, Ацуши, заносите! — Директор загадочно улыбнулся и отошел с прохода, продолжая придерживать дверь для несущих что-то членов агентства. Из-за длинного плаща Дазая, закрывающего собою весь сюрприз, интригу удалось сохранить до самого приземления ящика на пол. А посмотреть там было на что. -Что? Директор, вы уверены?! — Доппо подскочил на месте, когда увидел то, что будет обитать в ВДА еще минимум с несколько недель. -Да, Куникида, я полностью уверен. Помня прошлый конкурс танцев и ваше общее рвение в нем поучаствовать, я подумал, что в этот раз стоит подготовиться заранее. -Но директор, это же акустическая система с микрофоном! — Блондин не как не хотел верить в то, что сейчас в офисе находится микрофон. -Классно, да, Куникидушка?! — Дазай светился от восторга. -Так же, мы с Мори-донно договорились, что совместными усилиями займем первое место и полетим в Рио. Список вы найдете в коробке. И поторопитесь, через час у вас встреча с мафией.- Еще-раз загадочно улыбнувшись, директор скрылся за дверью. -Это кошмар…-Куникида бессильно проводил взглядом Фкудзаву и повернулся к уже что-то бурно обсуждающим коллегам. -Куникида-сан! -Раздался жалобный голос Ацуши. — Посмотрите на это! -Это какой-то кошмар! — Простонал Дазай и протянул листок только что подошедшему блондину. — Ты только взгляни! Листок оказался списком. -Всем молчать! Дайте я зачитаю в слух! Так… Группа «Совмещенная организация». Участники: За синтезатором — Акутагава Рюноске, Доппо Куникда. Гитарист-Накхара Чуя. Бас-гитарист — Мори Огай. За барабанами — Фукудзава Юкичи. Главный солист — Дазай Осаму. Бек-вокал- посмотреть... Что? — Доппо перечитал написанное еще минимум раз пять. В комнате стояла тишина. -А я увидел там только Чую, вот и начал…-Робко прошептал суицидник. -Аэ, Дазай, ты умеешь петь? — Йосано с недоверием посмотрела на шатена и вздернула бровь. -Конечно, умеет. Если его немного послушать, можно услышать, как он тянет некоторые буквы. Так делают певцы, когда разминаются. -А правда, господин Рампо прав. Но… Куникида-кун, вы разве умеете играть на синтезаторе? — Вопрос от Ацуши вогнал идеалиста в краску. Ну, было дело, учился он играть. И даже очень хорошо овладел этим навыком. От бессмысленных объяснений блондина спасли часы, пробившие час дня. -Мы так опоздаем, пошевеливаемся!

***

-Да как так-то?! Что это значит?! — Чуя прожигал взглядом босса, стоящего напротив.- Почему?! -Чуя, ты можешь не заметить кого-нибудь, пока будешь играть, и врезаться в него. Или улететь за пределы сцены, это нам тоже не надо. — Улыбается мужчина, видя надувшего щеки подчиненного. — Где они? Я не вижу их, хотя встреча должна состояться буквально через пять минут. -Бууу! — В ту же секунду вылетает от куда-то из-за спины Мори Дазай, от чего босс мафии отпрыгивает в сторону, а рыжеволосый начинает заливаться смехом. –Чуя, я в долгу не останусь! Несколько бутылок «Chateau Petrus» ждут тебя. Конечно, не 89-го, но я думаю, ты будешь не простив. Или я буду пить его сам и заедать… Мммм, дай-ка подумать… -Заглохни, скумбрия. Я согласен! — Затыкает шатена Чуя, уже начиная закипать. –Ну так, кто у нас на «подпевках»? -Эээ… Я? — В этот раз шарахается повелитель печали, а его босс ржет. Тигр умеет подкрадываться незаметно, как-никак семейство кошачьих. –Ой, простите, я не хотел! -Ничего, забудь. У кого есть предположения, какую песню мы играем? В листке ничего не написано. -Есть парочка предложений.- Доносится справа голос только-что подошедшего Куникиды.-Успели секунда в секунду.

***

Раз и, два и, три и…. -Басист пропустил вступление. В 5 раз.- Констатирует Акико, потягиваясь и сползая с насиженного места. -Один из клавишных тоже.-Соглашается с врачом Хироцу. -Предлагаю сделать перерыв. Эй, вы, на сцене! Мы на перерыв, вам тоже-бы не помешало! — И немногочисленная публика, состоящая из ящериц и нескольких членов ВДА, покидает зал. -Предлагаю сменить песню. Минут десять на разбор, и тоже на перерыв.- Чуя окидывает «Совмещенку», как ее прозвала Гин, взглядом и задерживает его на Дазае.- А ты что лыбишься? У тебя самая легкая работа, так ты еще и фальшивить умудряешься! -Чу~у, да ладно тебе! — Осаму устало хрипит и садится на сцену. Как оказалось, его связки не столь сильны, чтобы надрываться в микрофон, поэтому было решено, что покажет он себя в полной мере чуть позже.- У кого-нибудь есть вода? -Держите Дазай-сан. Вы большой молодец! –Тигр просто спасает Дазая, которому по ощущениям, режут горло изнутри очень тупыми ножницами. –А какая песня у нас будет следующей? -Предлагаю попробовать эту.- Куникида вставляет в синтезатор флешку и включает нужную песню.-Дазай, ты как, вытянешь? -Да, за меня не волнуйся.- Дазай улыбается и встает. — Предлагаю начать! Уж очень хочется есть!

***

— They say she’s too hot, they say she’s too cold. Where she came from nobody really knows. -Солиста однозначно забавляет выбор песен. Но именно эта заставляет его чаще бросать взор на рыжую бестию, которая не упускает шанса показать ему, насколько может прогибаться. Так же смешно смотреть на Рюноске и Ацуши, которые улыбаются друг-другу. Между ними явно есть какая-то химия. — They say she looks young, but say she acts old. From everything I’ve heard she gets out of control*.- Голос у Осаму уставший и чуть хриплый. Они играют это уже третий раз и пока все чисто. Он облегченно вздыхает, чуть отводя микрофон в сторону, предвкушая заслуженный отдых. Последний прогон перед перерывом прошел без фокусов. -Дазай, я впечатлен. Не думал, что у тебя такой сильный голос.-Фукудзава придерживал дверь, дожидаясь, пока все выйдут. Шатен, опирающийся на рижика, улыбается и пожимает плечами, немо выражая таким образом «спасибо». Ему срочно нужно что-то с замораживающе-бодрящим эффектом, в ином случае он или заснет, как только опуститься на стул, или удушит себя первым попавшимся под руку предметом, чтобы облегчить свои мучения от болящего горла.– Чуя-сан, вы как? -Нормально.-Чуе приходится придерживать бывшего напарника, так как того не слушаются родные ноги. Сам он был едва ли в лучшем состоянии, но хотя-бы с рабочими конечностями.- А как Вы не устали за барабанами? -Долгие тренировки и практика. Старый как земля, но никогда не подводящий способ. –Директор ВДА еще раз бросает взгляд на идущую около него пару и, убедившись в правильности следующего своего предложения, чуть замедляется.- Давай вы с Дазаем пойдете за стол, а я возьму вам еды? Есть какие-то особые пожелания, или взять самое стандартное? -Два стандарта. Один чуть меньше. И…-Смерив Осаму вопрошающим взглядом, на что тот тыкает пальцем себе в горло, добавляет- Два энергетика, один из них из холодильника, пожалуйста. -Хорошо, я скоро буду.- Ускорив шаг, директор идет в кафетерий, а Дазай и Чуя бредут к ближайшему столику.

***

На время в ВДА становится чуть тише. Дазай старается не говорить и обходиться только жестами. Горло разрывает на части, и он мучается, но никак не хочет сдаваться Йосано. -Ну, давай, тебе станет сразу лучше! — Акико пытается ухватить за ногу суицидника, который болтается на люстре и активно мотает головой. Что за непотребное поведение! Человек, может, хотел поспать, нашел удобное место на люстре, только пристроился, и его уже пытаются оттуда достать. Как только сможет говорить, сразу же расскажет Йосано все, что накипело! И накипь тоже покажет. Короче, изольёт на нее душу. -Дазай, суицидник хренов, мы из-за тебя опаздываем! — На вошедшего в офис Куникиду сразу-же на прыгнул Осаму. Вид у него был такой, будто он вовсе не 22-х летний сотрудник вооруженного агенства, а кот, которому прилетело тапком. Волосы взъерошены, плащ и рубашка помяты, глаза огромные и испуганные, а тонкие острые пальцы впились в жилетку Доппо, и ближайшие 10 минут разжимать ее точно не планировали. –Дотор Йосано, я же просил, не трогайте Дазая! Ацуши, ты-то собран? -Да, Куникида-кун, я собран! — Ацуши правда был собран. Уже часа, эдак 3, назад. -Хорошо, тогда бегом вниз. Машина уже прибыла, у нас сегодня генеральный прогон.

***

-Что же, будем надеяться, что на концерте все будет так же хорошо, как и сегодня. За репетицию! -За репетицию! — За тостом последовал звук ударяющихся друг о друга бокалов. Две недели, пять улетевших барабанных палочек, 8 заменённых басовых струны, 3 порванных обычных струны, 4 слетевшие клавиши и ,хрен пойми, сколько проводов, энергетиков и медиаторов. При попытке прикинуть, сколько же было потеряно медиаторов, невольно закрадывалась мысль, что гитар у группы больше нет. Но есть два больших маракаса. Таковы были итоги подготовки к конкурсу. Группа уже почти не переживала, ведь даже если они не займут никакого места, они хорошо провели время, вдоволь насмеялись и отдохнули от скучной и повседневной работы.

***

Большой зал, наполненный людьми. Шастающие туда-сюда корреспонденты, судьи и критики с взглядом а-ля «Я в своём познании настолько преисполнился, что как будто бы уже 100 триллионов миллиардов лет проживаю», гости с разинутыми ртами, на которые боишься наступить и переломать им зубы. И, конечно, накрахмалено-намарафеченые музыканты. Настолько накрахмаленные, что если в легкие поставить фильтр, он сломается минут через пять, потому что крахмал проникнет во все его отверстиях. Но, вот, наконец, свет погас. Гости, папарацци и «преисполнившиеся» сидят на местах, и конкурс объявляется открытым. На сцену выходили и уходили участники, один за другим. Однотонные одежды; серые, ничего не выражающие взгляды; скучные и бессмысленные песни. Крахмал и желание обдурить, обвести всех вокруг пальца — на этом можно было закончить описание 99% участников. Противное зрелище. Хороших групп было очень мало, и они старались держаться вместе, невольно создавая спасительные островки надежды и ума, в море глупости, серости и однотонности. Объявляют следующую, последнюю группу участников. -Группа «Совмещенка», просьба пройти на сцену! — Доносится уставший голос из рации над зеркалом. Гримёрная освещена тусклым светом лампы, висящей под потолком, но и его хватает, чтобы разглядеть находящихся тут. Девять человек, с накрашенными ногтями, смоки макияжем, сияющими улыбками и только одной целью — взорвать зрительный зал. И плевать они хотели, выиграют они или нет — не для того было потрачено столько сил на это выступление. Не плохо, да? Ведущая, привносившая хоть какое-то разнообразие в выступления, удалилась со сцены. Прожектора, обычно освещавшие выход выступающих, а потом уже и их лица, затухли. Зал погрузился во тьму. Зрителей окутала темнота, вселяя надежду, что выступление последних участников будет незабываемым. Начало уже было не похожим на другие. В полной тишине начинают играть синтезаторы. Вступление было тихим и неуверенным, но каждая последующая нота выходила все лучше и насыщенней. Несколько секунд и к синтезаторам подключается гитара, задавая настрой песни. — Я слышу тысячу голосов, но не слышу, что они говорят.- Резко включается средний прожектор, освещая лицо искусно начавшего свое выступление вокалиста. Шатен, с тяжелым взглядом, выделяющимися скулами и милыми ямочками. Его голос глубокий, чуть с хрипотцой. — Я смотрю в зеркало и представляю, что в цирке. На карусели счастья, и я не хочу с неё спускаться, хотя мне уже не весело.- Ответственный момент, Дазай чуть прикусывает губу. Раз и, два и… Барабаны вошли идеально. Попадая в ритм, еще два прожектора ударили по глазам музыкантов, но ни кто не сбился. Еще секунда, и вокалист снова перетягивает внимание зрителей на себя. — Порой я чувствую себя чудом, а порой — посмешищем. Затем я вмиг теряю голову, только никому не рассказывай об этом… Я не в себе, не в себе.-Рваный вдох, вступление басиста. И, Раз и… Чуя так же идеально попадает в ритм, как и барабанщик. Наградой ему служит включившийся прожектор, который освещает струны и самого парня. Не промедлив больше не секунды, под одобряющим взглядом Осаму, Чуя взмывает над сценой вместе с усилителем. Ох, как не доволен будет потом Мори, но сейчас не до этого. Лазурные глаза встречаются с коньячными. В обоих теплится чуть безумный и азартный огонек. Они только начинают. У Дазая еще даже голос не прорезался да конца. Это выступление Йокогама запомнит на года. — Так что возьми меня, укуси меня, лиши меня всего, но я по-прежнему не буду бояться темноты. Когда я буду лежать на земле, разбитый, я по-прежнему не буду бояться темноты. Так что плюнь на меня, сорви с меня одежду. Но я по-прежнему не буду бояться темноты. Купи меня, продай меня, сделай со мной что угодно! Лишь у тебя есть страх темноты, не у нас! — На одном дыхании спел, молодец Дазай. Нужно набрать воздух в легкие. Губы пересохли, и он проводит по ним языком. Краем глаза замечает увлеченного игрой Чую и показывает ему «очко». Накахара с новой силой ударяет по струнам, выражая, таким образом, свое негодование. Дазай доволен своим поступком — песня заиграла новыми красками, продолжая набирать обороты. Проведя по волосам рукой, шатен переключает свое внимание на остальную группу. Ацуши и Рюноске подпевают «не у нас», Фукудзава динамично выстукивает ритм, иногда поглядывая на Мори, готовящегося сыграть свою партию. Взгляды боссов встречаются, пролетает искра, и они с новыми силами принимаются играть. Вокалист тихо хмыкает и снова облизывает губы. Зал ждет продолжения представления, и оно будут. Прямо сейчас, на этой сцене. — Я готовлюсь к танцу с дьяволом с самого детства. Можешь звать меня безумцем, ублюдком, больным. — Дазай азартно улыбается и бросает взгляд на Чую, который отвечает ему такой же улыбкой. Напряжение зашкаливает, зал боится сделать лишнее движение, лишний раз вздохнуть. — Я произнесу за это тост с бокалом вина. Да, я выпью за тебя! -Да, я выпью за тебя.- Доносится со стороны бек-вокалистов. Осаму пошло улыбается, думая, кто-же с низу: Ацуши или Рюноске. — Потому что знаю, что хотя ты меня ненавидела, ты будешь воспевать моё имя!- Быстрый вдох, дальше много текста. Не расслабляемся Осаму, покажи им, из какого ты теста! — Так что возьми меня, укуси меня, лиши меня всего — я по-прежнему не буду бояться темноты. Когда я буду лежать на земле, разбитый, я по-прежнему не буду бояться темноты. Так что плюнь на меня, сорви с меня одежду, но я по-прежнему не буду бояться темноты! Купи меня, продай меня, делай со мной что угодно — лишь у тебя есть страх темноты! Не у нас…- Выдох. Отлично, скоро конец. Но впереди осталась самая ответственная часть. Они с Чуей зададут жару. — Ты вернёшься ко мне с усталым видом, с порезами на рука. Ты осталась одна на корабле. Я узнаю эти знаки на твоём лице! Ты вернёшься ко мне, умоляя, ты вернёшься ко мне…- Дазай издевательски складывает руки в молитвенном жесте и подмигивает Чуе. Гад, знает же, что давит на больное. Но буквально через секунду лицо снова принимает отрешенный вид, Осаму сосредоточен на другом. Инструменты заканчивают партию один за другим, оставив солиста и басиста вдвоем. Большая часть прожекторов выключена, оставлены только два, направленные на Осаму и Накахару. Продолжая наигрывать мелодию, Чуя подлетает ближе к Дазаю и замирает за его спиной. Глубокий вдох. Глаза закрыты, зажмурены. В темноте новыми красками играют воспоминания о Оде. В последние строки он намерен вложить как можно больше переживаний, специально для того, кого больше нет в живых. -Ты вернёшься ко мне, умоляя… Ты вернёшься ко мне…- Большей глубины голоса нельзя было и представить. Протяжно, глубоко и красиво. В этом было что-то завораживающее. Знаете, если просто петь — получается непонятно что. Это пением-то назвать нельзя, если говорить честно. Только чтением текста под музыку. Чтобы реально петь, нужно прочувствовать строки, нужно пропустить их через себя, нужно их прожить. Прожить почти целую жизнь за три минуты — сложно. Но Осаму не просто прожил, он сделал это так, что зал прочувствовал эту жизнь. Зал прожил эту жизнь вместе с Дазаем. Только голосом он смог передать то, что скрывалось от глаз обывателя за обычным текстом, напечатанном на бумаге. Доиграв последние ноты и умело расставив все точки над «и», басист завершил выступление. Дальнейшую судьбу их труппы будут решать судьи и зал, а им остается только ждать. Но сначала заслуженный отдых. После концерта несколько минут в зале стояла гробовая тишина. Первыми в себя пришли судьи. А потом зал наполнился свистом, криками и другими звуками. Люди плакали, кричали и смеялись. Йокогама запомнит это выступление, и пронесет в самом сердце через года, не дав покрыться пылью.

***

-Знаешь, Дазай, тогда, на концерте, на последних секундах, ты пел так… Искренне. –Рыжик протянул валяющемуся на гамаке Осаму коктейль. -Хах, спасибо, Чуя. –Шатен улыбается, берет напиток и поднимает глаза на Накахару.-Эти слова правда очень важны для меня! -Странно это говорить, но… Одасаку гордился бы тобой.- Чуя улыбается, видя, как в глазах Осаму загорается давно забытый огонек надежды. -Чуя, ты…- Дазай набирает воздух в легкие, чтобы задать столь волнующий его вопрос, но ему было не суждено это сделать. -Дазай-сан, Чуя-сан, вода такая хорошая! Пошли! — Раздается веселый крик тигра. -Идем! — Кричит повелитель печали и смотрит на прошлого напарника.- Можешь ничего не говорить. Мой ответ — да. А теперь, пойдем!

***

-Спасибо…-Шепчет этой ночью в макушку Чуе Дазай. Осаму не просто получил первое место в конкурсе, он получил нечто большее. Он получил надежду. Надежду на будущее