Ром с запахом розы

Маргейт Альфи сидел в гостиной и перечитывал свящённую книгу, слушая шум моря и чаек. Ему тяжело было сосредоточиться на чтении, он встал, подошёл к балкону, достал револьвер и несколько раз выстрелил в птиц, те стали сильнее шуметь. Он махнул на них рукой, вернулся к креслу, и услышал шаги. ⁃ Сколько время, что ты уже начал стрелять во всё попало? - зашла в комнату Розали, завязывая пеньюар. Она только проснулась. ⁃ Уже полдень, моя благоверная жена. Я будил тебя как мог, даже стрелял около тебя, но ты даже не шевелилась. Думал померла. ⁃ Что? Полдень? И тем не менее я чувствую сильную усталость, - Розали села к нему на колени, Альфи убрал книгу в сторону, одна рука легла ей на талию, вторая на коленку. Она смотрела на один его глаз, напоминание как Альфи обманом отослал её в США, пока он сам ждал, когда за ним придёт Томми Шелби. Розали получила письмо от мужа, в котором в грубой форме спрашивалось где черти носят его жену, которая должна ухаживать за ним перед смертью во имя любви к нему, которая она ему обещала. Сначала девушка ничего не поняла, позвонила Томми, и тот ей всё рассказал. Розали от злости не знала кого из этих двоих пристрелить: Томми за то, что тот, чуть ли не убил её мужа, или Альфи, который обманом отправил её в Америку. «Чёрт, я был под таким кайфом, что даже написал письмо Томми, спрашивая как поживает Сирелл», - это было оправдание мистера Соломонса перед миссис Соломонс. Розали от злости сказала, что убьёт его собаку, на что получила пустой выстрел. Она поняла, что перегнула палку, и молча ушла. Спустя некоторое время девушка успокоилась, приняла и отпустила всю ситуацию. Они жили в Маргейте, в доме её бабушки, который Альфи приметил для себя, и купил для них. Находились в покое, в своём собственном мире, где никто им не мешал извне. Как-то он спросил, скучает ли она по людям, по выходам в свет, на что, та ответила нет. Ей было хорошо в мире, который он создал: они занимались любовью в спальне, на берегу океана, спорили, ругались, первой всегда замолкала Розали, зная, что Альфи Соломонс всегда прав, даже когда это не так; когда он сидел и читал в гостиной, слушая музыку на проигрыватели, Розали ухаживала за цветами в саду, либо же старалась освоить еврейскую кухню. В редкие дни она садилась за пианино и играла, в эти особые моменты, Альфи убирал книгу в сторону, смотрел на неё и слушал её душу. Дни для обоих пролетали беззаботно, размеренно, словно волны в океане. ⁃ Я видел сон: длинные, светлые волосы висели над моим лицом, они качались словно на ветру. Я думал это ты, но услышал детский смех, Рози, - Альфи взглянул на Розали, и снова повторил, - детский смех, - она поняла, что должна сейчас сказать. ⁃ Я беременна, Альфи, - со спокойной улыбкой на лице ответила девушка. ⁃ Рад, что у меня будет дочь. ⁃ Не будь так уверен. ⁃ О нет, я уверен на 100%, что будет дочь, и звать её будет Лея Нора Грейс Соломонс. ⁃ Лея? - резко сменила тему Розали. Об именах «Грейс» и «Нора» она поняла, и была признательна ему. ⁃ В честь моей матери, переводится «львица». А наша дочь точно ею будет, учитывая какая в ней будет кипеть кровь. Когда рождалась Лея Соломонс, Альфи стрелял в чаек, дабы заглушить крики жены, которые его нервировали. Услышав плач ребёнка, он убрал револьвер в сторону, сел в кресло, взял бинокль и рассматривал кораблей на горизонте. Альфи ждал, когда к нему придёт прислуга и скажет, что родилась его дочь. ⁃ Мистер Соломонс, поздравляю, у вас родилась дочь. ⁃ Да да, спасибо. Почему без радости сказано? Мы с женой наконец выполнили, то зачем были посланы самим Господом Богом, а вы говорите это так, словно завтрак подан, - проворчал Альфи, - свалите нахер, я хочу побыть наедине со своей женой и дочерью. Он поднялся в спальню. Розали держала на руках, укутанное пелёнкой, младенца, который прижался к её груди. ⁃ Ты только посмотри, просто библейская картина. Судя по всему я и в правду Бог, как все думают. ⁃ Тебе стоит спуститься с пьедестала, - сказала миссис Соломонс. ⁃ Не могу, меня туда вознесли, - развёл руками Альфи, подходя к жене, - моя первая библейская картина была создана на войне, оставил личные стигматы на лице итальяшки. И вторая: моя персональная Дева Мария с младенцем на руках. Альфи подошёл к ней, взглянул на ребёнка, посмотрел на жену, заправил её растрепанные волосы за ухо, и поцеловал в лоб. Затем он встал и вышел из комнаты, спустился к себе в гостиную, взял в руки бинокль и смотрел как на горизонте плывут корабли. Вспомнил своего хорошего друга Томми Шелби, войну, которую оба пережили, тот внешний мир, который пропитан кровью погибших людей, по которому ходят сейчас те, кто выжили, и те, кто начали это кровавое месиво. Подумал о том, что возможно будет ещё одна война, и нынешние люди будут втянуты в неё, все, но не он, не она и не их дочь, ибо он унёс их от того страшного мира, в котором родился он и его жена, и вдвоём создали свой собственный, и поместили его в уголок Маргейта, на берег, чтобы в случае чего, океан мог унести их далеко, от всех.