Дело обстоятельств

Следующее утро выдалось славным. Даже очень. Среди спутавшихся конечностей все трое лежали с болью в теле и неопределённой радостью на душе. Первым проснулся Зак. Рука, закинутая на него, оказалась Жана, её он отбросил, медленно трезвея ото сна, а уже потом вытащил свою ногу из хватки Джил. Таким образом он встал на ноги и обязал подняться остальных – вот такой он был мерзкий. Джил отправила его в пешую эротическую в сонном бреду, а Жан по ребячески покорчился пару минут, но всё же вылез из кровати. С того утра прошла ровно неделя. Спонтанное знакомство переросло в дружбу, на удивление крепкую. Пацаны часто оставались у Джил до самой полуночи, пока родители Зака не подбивали его возвращаться домой. Он уходил, а Жан оставался ночевать. Из последних семи ночей, не считаю ту первую, он спал с Джил под одной крышей четыре раза. Иными словами он как-то сам перебрался к девушке. В её доме то тут, то там валялись его вещи, воздух пропах его деодарантом и в целом он «жанифицировал» помещенье с завидной скоростью. Благо, не переставил тарелки на верхние полки. Его макушку и кучерявую макушку Джил разделяло всего каких-то несколько сантиметров – захотелось бы, не поставил чашку на самых верх. Жан таскал и Джил, и Зака с собой. Вместе они посетили самые разные углы города и даже один раз вышли за его пределы. Из образовавшегося трио он был наиболее напористым, что лично Джил очень нравилось. Обычно ей приходилось проявлять инициативу, брать первое слово на себя, а тут вон какой кадр попался, слова лишнего не скажи, просто отвечай положительно на любую его новую затею. Так, например, сегодня они отправились на ярмарку. Там они встретились с какими-то местными друзьями Жана, странно поглядывающими на Зака, но парень сказал, что тут показывает прелести жизни в маленьком городе приезжей, и те вскоре попрощались. Улица была украшена всяческими флажками и ленточками. По краям устроились лавки, продающие еду и символику ярмарки. Зак объяснял что-то Джил по поводу исторического происхождения праздника и его значения для города. Рассказ выдался длинным и по итогу Джил уловила только общие очертания картины: ярмарка проводилась ежегодно в честь, кажется, огромных тыкв, которые выращивались в городе, и жители охотно ходили сюда всей семьёй, потому что это весело и делать особо им нечего. Как бы то ни было Джил здесь нравилось. Даже не так. Ей не претило общая весёлость и она также чувствовала некую сопутствующую свободу, но скорее не от общего духа огородников – она вообще сложно могла представить себя на поле, всё таки она была исконно городским жителем, - а в силу отдалённости от одних и тех же лиц по утру. Нет, она, конечно, любила свою семью, просто иногда давление с их стороны раздражало её, как бутылку шампанского. И вот, наконец, под натиском пробка вылетела из бутылки и очутилась вместе с каплями шампанского где-то относительно далеко от их первичного места обитания. Джил чувствовала себя счастливой. Способность дышать редко, когда кого удивит, но дышать полной грудью редко кому удавалось. К парням у неё сформировалась отношение схожее с любовью к вымышленным персонажем. Она ни раз видела, как они спят, ругаются, как Жан подбирает свалившеюся на пол чипсину и пихает её себе в рот, и, как Зак за это на него ругается, однако ощущение не реальности момента никуда не уходило. Она как будто бы знала их всё жизнь или две, или все, которые её душа только могла прожить в предыдущих телах, если такое возможно. Стеснение никогда не появлялось. Она не боялась находиться с ними одна в комнате, не прикрывалась, когда ходила с ними по улице. Каким-то чудесным образом она даже запомнила, где у кого примечательные родинки на теле. В то же время спроси её, какого цвета их глаза, она замнётся. Вроде карие у обоих. У Зака чуть светлее. Наверное. Она точно не знала. Единственное, все в сумме четыре глаза казались знакомыми и, если бы ей дали распознать обоих парней только по глазам, она бы не ошиблась. И Зак, и Жан были персонажами. Вдвоём комедийным дуэтом. Где Жан не мог подняться, Зак протягивал свою руку, а где Заку не хватало смелости, появлялся Жан. Они дополняли друг друга по странному, почти натуральному закону. Что Джил там забыла, ей самой было не совсем понятно. Она приходилось им чем-то вроде третьего колеса, определённо не лишнего, но не необходимого. Впрочем, с ними ей было хорошо и перестать подстраховывать их она не собиралась. Троица стояла у чёртого колеса почти первыми в очереди, ну, точнее, стояла бы, если бы Заку внезапно не приспичило. Когда он отошёл, внезапно затихло. - Эй, знаешь, мне нравится Зак, - уверенным полушёпотом произнёс Жан. Он смотрел в пол и, только усилившись сказать фразу, которая крутилась у него на языке уже минут пять, встретился лицом с затылком Джил. - А мне нравится сахарная вата. Вновь повисла тишина. Где-то на фоне заплакал ребёнок. - Вся? - Только свежая. - А. Послышались перешёптывания. Всех раздражал плачущий ребёнок. - Я подумала, мы тут откровенничаем! - Ну да! Но моё признание весомее! - Поздравляю! Это ты ему должен признаваться, а не мне! Жан открыл было рот, но не нашёл подходящего слова. - Ты права. Я так и собирался сделать, просто хотел, ну, предупредить. - Не бомбёжка - мне твоё предупреждение погоду особо не делает, но я рада, что ты мне доверяешь. – Джил сдержалась, чтобы не продолжить. В конце концов всем участникам их собравшейся группы были даже не совершенолетними – начавшиеся отношения в таком возрасте заканчиваются примерно через месяц, два. Она не сказала вслух ни одну свою искреннюю мысль, и Жан не заметил скептицизма в её глазах. Опьяняющее действие произнесённых заветных слов накатило на него с запозданием. - О, нас черёд. И где он носится? – Джил не придала идиотски влюблённой роже Жана никакого внимания. Из толпы послышались шорохи и периодические ругательства. - Помяни дьявола. Просрался - Да, спасибо за заботу. - Зак ловко выхватил сахарную вату из рук Джил и запихнул её остатки себе в рот. Лицо Джил можно было использовать в качестве объявления о бешеной собаке. Они ушли вперёд, ругаясь на ходу. Жан поплёлся за ними всё с тем же глупым выражением на роже.