променад между каплями солнца

      Ацуму шел по улице, кутался в красный шарф и невольно морщил нос. Утро выдалось очень холодным, и только поднявшееся солнце еле-еле выглядывало сквозь тучи. Сегодня был первый день подготовительных курсов для поступления в Гэйдай*. Осаму, предпочитающий масляным краскам глину для скульптуринга, ездил в другую школу, поэтому старшему близнецу приходилось идти в такую рань в одиночестве.       Однако уже у самого входа в изобразительную школу Ацуму столкнулся с кем-то. Ниже где-то на голову, укутанный в такой же, как и у него, красный шарф, из которой лишь торчат рыжие кудряшки. «Такой яркий ребенок», — Ацуму показалось, будто в этом человеке собрался весь солнечный свет этого дня. — Ох, извините! Я совсем не смотрю по сторонам… — «ребенок» поклонился, а затем поднял улыбающееся лицо и невинно спросил: — А вы тоже на подготовительные курсы? — Ах, нет, точнее да… — Ацуму опешил от такой прыти, слегка запутавшись в ответе. — Я на курсы перед поступлением в Гэйдай… — О, я тоже! Меня зовут Хината Шоё, надеюсь, сработаемся! — оказавшийся далеко не ребенком Шоё помахал рукой и скрылся в стеклянных дверях художественной школы. — А, да, я… — парень несколько секунд простоял в замешательстве. Шторм под именем «Хината Шоё» заставили Ацуму на секунду засомневаться в собственной адекватности. — Какой странный… *** — Так-так, добро пожаловать! — в кабинет вошла похожая на очень молодую Эдну Мод из мультика «Суперсемейка» преподавательница. Она заразительно улыбалась, держа в руках небольшой блокнот. — Меня зовут Кудо Акеми, с этого дня и в течение следующего месяца я буду вашим куратором. Предлагаю начать с переклички.       Ацуму слушал преподавательницу вполуха — запоминать имена своих однокурсников он считал лишней тратой времени. Однако одно имя все-таки заставило его встрепенуться: — Хината Шоё? — Присутствую! — Ацуму аж обернулся, чтобы наткнуться на улыбчивое лицо утреннего «шторма». — Отлично, все на месте, — Акеми закрыла блокнот, а затем обвела помещение взглядом. — Сегодня наше первое занятие, поэтому я попрошу вас взять свободную тему. Я хочу познакомиться с вами поближе, а в нашем случае лучший вариант — посмотреть на ваши холсты. Вы можете занять любое удобное место и приступать. У вас есть пять часов.       Студенты потихоньку расселись по кабинету, уложившись материалами, кистями и прочими мелочами. Ацуму задумчиво провел кончиками пальцев по ручке кисти, затем прикрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох. Сейчас вся его жизнь была сосредоточена на кончике пучка, и любая ошибка могла стоить ему этой самой жизни.       Опустив кисть в подготовленную краску, Ацуму сделал первый мазок. Затем еще и еще. Краски ложились тонкими, аккуратными слоями. Изредка убирая лишнее марлей, парень растворялся на своем холсте. В какой-то момент кисть сменилась на мастихины. Создавая фактуры, Ацуму невольно вспоминал утреннюю встречу. И неожиданно для себя понял, что просто пейзаж моря — недостаточно. Взгляд заскользил, дыхание сбилось, а мастихин в его руках дрогнул. И вместо фактуры водной ряби потянулась линия поднимающейся волны.       «Черт, черт, черт!». Ацуму задыхался. Это не то, это не так! Почему эта быстрая встреча так его будоражит? Но затем парень сделал вдох. Он прикрыл глаза, умеренно задышал. Успокоился. Только после этого посмотрел на картину под другой перспективой. И вместо спокойного морского заката поднялось цунами. Вода бурлила, шипела, затягивала в себя солнечный свет и, кажется, становилась его частью. Мастихин в руках больше не дрожал, он твердо скользил по холсту и создавал невероятные текстуры. — Студенты, время вышло. Отложите инструменты и поставьте свои картины вдоль стены, — голос преподавателя заставил Ацуму вздрогнуть. Он словно резко вынырнул из воды после долгого погружения.       Усевшись напротив выставленных картин, студенты скользили взглядом по чужим полотнам и невольно вздыхали. Кто-то восхищался, кто-то расстраивался из-за качества собственной работы. Но у Ацуму не было на это сил. Ему казалось, что он все еще слышит шум бурлящей воды, из-за чего взгляд от своего «цунами» оторвать не получалось.       Комментирование чужих работ прошло мимо ушей. Лишь когда очередь подошла до соседней к его полотну работе, Ацуму перевел взгляд. И почувствовал себя потерянным. Картина была… невероятной. Желтые, будто утомлённые жарой подсолнухи на фоне сомонового закатного неба, выполненные только мастихином, казались живыми. Да, они были слегка грубыми, неаккуратными, но энергия, вложенная в их изображение, заставляла почувствовать себя новее. — Слабая техника, но невероятная экспрессия и цветопередача, Хината-кун. Тебе стоит улучшить навыки создания композиции…       Все остальные слова вновь прошли мимо ушей Ацуму. Он перевел взгляд на серьезно кивающего Шоё и кажется понял, почему же эта встреча так взбудоражила его внутреннее море.       Этот солнечный свет стал новым маяком на скалах-границах его маленького мира.