(Не) одна ночь

Это была первая ночь, первое тёмное время суток, когда Чимин уснул в тепле. Проваливаться в царство Морфея под шум моря очаровательно, но только в том случае, когда ты уверен, что это не последняя поездка, не последняя ночь. Когда можно спокойно закрыть веки и ждать утра, нового дня, где преследуют новые события и продолжается жизнь. Пак не любит просто существовать, ему нужно вдыхать воздух на полную, широко улыбаться и веселиться. Эта ночь подарила ему спокойствие, что заменило тысячи вечеринок, отключила мозги, словно парень пил несколько часов без перерыва. Чимин сидит на большом камне, смотрит на горизонт, где тёмное небо сливается со спокойным морем. Это место навеивает слишком много воспоминаний. Пак никогда не видел настоящей красоты луны и звёзд, потому что просто не зацикливался. Ночь поражает, она скрывает в себе немыслимое, куда больше, чем день. Чимин вздыхает. Эта ночь была единственной. Сейчас это обычное время суток, когда нужно восстанавливать свои силы с помощью сна. Назад ничего не вернуть, ночи тоже.

***

Чимин выходит из школы, крепко сжимая в руках учебник. Он смотрит себе под ноги, пока в глазах собираются солёные капли. Парень не знает, что делать. Его тело пробирает дрожь каждый раз, когда он думает о последствиях этих нескольких часов. Пока все ученики облегчённого выдыхают и спешат домой, чтобы отдохнуть, Пак не знает, куда себя деть. Лицо бледное, напуганное, замешательство и страх управляют мозгом, парень не думает, куда идёт, кому отвечает «Привет», куда улетает книжка из рук и куда ведут ноги. Да, у Чимина только что был экзамен, на который он уверенно шёл с мечтами поступить в престижный университет искусств. Правда, он всё завалил. Задания оказались более сложные, чем думал Пак, а поэтому его будущее под большой угрозой. Он не видит ничего, кроме танцев, поэтому поступать на какую-то другую профессию даже не думает. Да и вряд ли этих баллов хватит на что-то достойное. Внутри Пака всё перевернулось, руки трусятся, сердце пропускает удары из-за страха. Парочка тестов решают судьбу человека, правильно ли это? Но какая разница, если Чимин уже видит себя живущим в коробке. Родители точно не простят такого, что им вообще сказать? Благо, они живут в Пусане, а Чимин — в Сеуле, поэтому у него есть время хоть немного успокоится и подумать. Но домой Пак возвращаться не спешит: в квартире его ждёт пустота и одиночество, а оставаться со своими мыслями один на один хочется меньше всего. Страшно подумать, как сложится его судьба, если оценка будет на самом деле плохой. Правда, должно произойти чудо, чтобы Чимин набрал хоть средний бал. Хочется напиться. Как никогда в жизни влить в себя алкоголь, чтобы успокоиться и уснуть. Одному, без друзей, которые вышли из школы более-менее довольными. По телефону Пак отчётливо слышал это. На высший бал не претендуют, но и выше среднего точно набрали. Чимин не любил, когда его жалели, поэтому только покривился, слыша довольных парней в телефоне. Но обидно то, что в своём классе он учился довольно хорошо, а среди друзей так и вообще был почти самым умным. Достать три бутылки вина несовершеннолетнему не совсем просто, но Чимин сумел это сделать благодаря связям. Поэтому сейчас идёт по дороге, пока в рюкзаке тихо одна об другую бьются бутылки красного вина. Смотрит себе под ноги, полностью погрузившись в свои мысли. Чёрная чёлка непослушно падает на глаза, но парня это волнует в последний момент. Его дела идут слишком грустно, чтобы обращать внимание на волосы. Следующие сутки обещают быть насыщенными, но Пак не представляет, как можно по-другому отвлечься от навязчивых мыслей и переживаний. Нужно просто всё расставить по полочкам и только тогда решать, что делать, но Чимин не в состоянии утихомирить хаос в голове. Пак думал и над тем, чтобы пойти в какой нибудь клуб. Громкая музыка, коктейли, весёлые люди отвлекут его от всего, но впервые ему хочется побыть со своим горем наедине. Ну или просто позвать нескольких друзей. В компании с ними никогда не бывает скучно, а уроки и оценки переходят на второй план, если не дальше. Да, можно так и сделать. В клуб попасть не так легко, Чимину нет девятнадцати, а задумываться над какими-то стратегиями и планами хочется меньше всего. Пак не смотрит на дорогу, полностью погрузившись в раздумья, а поэтому врезается в чью-то спину. Сразу же поднимает голову. Стоящий напротив блондин чуть не падает, роняя что-то из рук, но успевает схватиться за белый скутер. Пак спешит извиниться, взгляд бегает туда-сюда, но в лицо парню Чимин не смотрит. Хочет уйти, чтобы не выслушивать лекций об осторожности и безопасности людей вокруг, ведь незнакомец, похоже, старше. Ну или просто так кажется. Вряд ли мозг сейчас может адекватно обрабатывать информацию. Пак прикусывает губу, наклоняется вперёд, делает шаг и наступает на что-то. Секунда — и он уже летит навстречу тротуару. — Эй, ты в порядке? — блондин спешит помочь Чимину, который скривился от сильного удара. Пак пытается встать, но получается плохо: колено болит просто невыносимо. — Господи, сегодня точно не твой день, да? Пак стонет, когда наконец-то становится на ноги. Облегченно выдыхает, когда сзади слышится звон бутылок. Сложно сказать, каким чудом они уцелели, но Пак неимоверно этому рад. — У тебя… — незнакомец несмело показывает пальцем на его щеку, пытаясь подобрать подходящее слово, но Чимин сразу касается лица пальцами. Что-то теплое. Больно. — Отлично, — невесело вздыхает он, видя на пальцах красные следы. — Я не удивлюсь, если по дороге меня собьёт самолёт. Пак смотрит вниз. Обо что же он споткнулся? На асфальте лежит…бутылка кефира. Похоже, блондин выронил ее от столкновения. Чимин поднимает бутылку, отдаёт владельцу и хочет извиниться перед ним ещё раз, но тот его опережает. — Ты школьник? — Пак в удивлении поднимает голову. Незнакомец внимательно разглядывает школьную форму. Его взгляд задерживается на руках Пака, опускается вниз, поднимается к лицу. От такого пристального изучения Чимину становится даже неудобно. — Экзамен сдавал? — Да, — его передёрнуло от мыслей о проваленном тесте. Пак просто хочет скорее прийти домой и забыться вместе с друзьями, но незнакомец точно не планирует отпускать бедного старшеклассника. — Как вижу, спрашивать об успехах бесполезно, — Чимину стыдно. И этот стыд будет преследовать его ещё очень долго. Даже вот случайному встречному сложно в глаза посмотреть. — Извините, я пойду, — парень низко кланяется, от чего из рюкзака раздаются характерные звуки. Незнакомец ухмыляется, хватаясь за ранец Пака. — Что вы делаете? — Я могу посоветовать поехать на море. Там как раз новый пляж открылся, очень красивый. Вода успокаивает, — Чимин смотрит на странного блондина, как тот слабо улыбается, словно их диалог вполне нормальный. Выглядит этот парень правда крутым: белая кожаная курточка, порванные явно дорогие джинсы, красиво уложенная причёска, уверенный вид, так ещё и скутер сбоку. Паку остаётся только догадываться, почему тот его никак не отпустит. — Я не люблю такое, простите, — ещё раз кланяется. — Но не нужно запивать всё алкоголем. Только здоровье погубишь, но стресс вернётся уже завтра вместе с похмелкой. Чимина раздражает, что его пытаются учить, как жить. Особенно, если это просто прохожие. Красивые, но прохожие. Пак фыркает, плавно освобождаясь от хватки, пытается не сорваться, оставаться спокойным. — Но всё-таки не вам меня тащить домой. Да и после моря стресс особенно не уйдёт. Не знаю, что в нём находят все эти парочки, — пожимает плечами. Блондин хмыкает, оборачиваясь к скутеру, заводит его, а после этого с широкой улыбкой смотрит на Чимина, сложив руки на груди. — Я могу поспорить, — слишком самоуверенно, но Паку нравятся такие люди. Правда, сейчас вряд ли подходящий момент для восхищения. — Эм, — он не знает, как на такое реагировать. Этот незнакомец слишком странный. В его необычно узких глазах играет только азарт, ничего плохого в них разглядеть нельзя. Вообще, парень излучает только уверенность и весёлый настрой. Чудик, но приятный. — Думаю, я просто откажусь. — Спорим на бутылку пива, — протягает руку, словно они давние друзья, но Пак явно не знаком с теми, кому такое нравится. В его компании есть энергичные люди, которые не променяют вино на воду, так ещё и солёную. — Я отвезу. — Почему я должен с вами ехать? — Чимин кривится, но блондин только закатывает глаза. — Говоришь, словно видишь смысл хоть в чём-то, — фыркает. — Не волнуйся, я не педофил и не маньяк, просто ты мне понравился. — Теперь мне ещё страшнее. — Я Мин Юнги, — парень протягивает руку, Пак пожимает её, но всё равно не уверен. Правда, улыбка у этого Юнги яркая и искренняя, из-за чего глаз не видно. Они тоже словно смеются. — И можешь обращаться неформально, я всё равно только два года назад окончил школу. Чимин кивает, раздумывая над ситуацией. Вообще, он неоднократно садился к кому-то в машину, когда речь шла о тусовках. Нужно было увидеть хоть немного знакомое лицо, и пак вскакивал в толпу людей, совершенно никого не зная. Он всегда знал, что приедут они туда, где все его друзья, но сейчас ситуация немного отличается, ведь Юнги Чимин видит впервые. Мин тем временем садится на скутер и заводит его, смотря на Пака. — Я никакому встречному ещё не предлагал ехать со мной, особенно к морю. Считай, ты выиграл лотерею, — усмехается, откидывая волосы назад. А Чимин садится. Вздыхает, понимая, что ему нечего терять. Если убьют в кустах, то потом перед родителями отчитываться не придётся. Да и вообще последствий от экзаменов не будет. — Держись крепче, — предупреждает Юнги, надевая шлем. Пак обхватывает его за талию, прижимаясь к спине, и, кажется, чувствует, как по телу Мина пробежали мурашки. Юнги быстро едет, умело маневрирует, от чего в Чимине зарождается адреналин. Пак выпрямляется, смотрит вокруг. Они едут по мосту, откуда открывается прекрасный вид на пляж и море. Внизу много людей, много машин, жизнь процветает. Но Юнги, кажется, и не намерен туда ехать. Он проезжает весь шум, всё веселье, даже не притормозив. Через несколько минут они оказываются на пляже, где никого нет, только море и несколько маленьких домиков. — Что это за глушь? Ты точно не педофил? — Эй, там дальше полно народу. Стоит тебе крикнуть, чтобы появились свидетели. Чимин оглядывается по сторонам. Скучно. Он вообще не представляет, что здесь можно делать двоим человекам, когда нет ни музыки, ни весёлой компании, просто ничего. Пак кривится и уже жалеет, что согласился сюда поехать, так что начинает думать о плане отступления. — Давай ты просто купишь мне бутылку пива и мы разойдёмся? — Но ведь я её ещё не проспорил, — Юнги входит в один из домиков, рукой приглашая за собой. Чимин очень надеется, что там будет ещё кто-то, с кем можно выпить и повеселиться. Убежать отсюда в какое-то более оживлённое место, в ближайший клуб или просто домой. У Пака нет и малейшего желания быть в тишине с Мином и думать о не особо радостных вещах. — Когда ты снял этот домик? — он садится на кровать, пока Юнги что-то ищет. Вообще, помещение совсем небольшое. Только одна комната и кухня, где невероятно мало места. — Сегодня утром. Я приехал сюда уладить кое-какие дела, но решил здесь отдохнуть. Завтра уезжаю домой, в Тэгу. — Ты так уверенно ориентируешься в Сеуле. Был уже здесь? — Да, я закончил тут старшую школу. Чимин ничего не отвечает. Вообще, его даже радует тот факт, что уже завтра этого парня не будет, а значит, больше не прицепится со своим морем. Это ведь просто вода, просто песок. Паку думается, что его слишком сильно романтизируют. — Что ты делаешь? — Чимин видит, как Мин снимает с себя кофту, откидывая её куда-то в угол, после чего надевает свободную зелёную футболку, что, как подметил Пак, идёт ему куда лучше. — Стриптиз танцую, — язвит Юнги, после чего переодевает и штаны, меняя джинсы на серые спортивные. Блондин стоит к Чимину спиной, но второй замечает накачанные руки парня и широкую спину. Неплохо, пусть с первого взгляда он кажется довольно слабым. Мин ищет что-то в рюкзаке, а потом оборачивается к Чимину, протягивая ему шорты и футболку красного цвета. — Это мне? — не понимает Пак, с прищуром разглядывая одежду. — Зачем? — Хочу поиграть в баскетбол, а твоя форма ещё пригодится, нет? Чимин делает шаг назад, кривится и машет головой, отказываясь от не совсем привлекательной формы. — Почему я должен с тобой играть? — Ты предпочтёшь сидеть тут? — Но ты ведь обещал показать мне красоту воды. — А мы будем около неё, не переживай, — но Пак не спешит принимать одежду, искоса смотря на неё. — А если я никогда не играл? — На физкультуре ведь мяч в кольцо закидывал? — Чимин кивает. — Вот и отлично. Здесь явно нет команды для того, чтобы хвастаться своими навыками. Так что бери, иначе потом свою одежду стирать будешь. — И зачем я только соглашаюсь на это? Парень быстро переодевается, после чего идёт в ванную, чтобы оценить свой внешний вид. — Выгляжу глупо, — выносит вердикт, подумывая над тем, чтобы отказаться от всего и поехать домой. Шорты слишком длинные, а футболка широкая, пусть Юнги и выше Пака всего на несколько сантиметров. — Юнги, отвези меня домой, пожалуйста. — Но ты ведь мне и шанса не дал, — возмущается Мин, когда младший выходит из ванной. — Брось, ты ведь ещё ничего не попробовал. Идея поехать просто так с первым встречным кажется Чимину не совсем удачной. Это всё-таки не большая тусовка, не клуб и здесь нет шансов увидеть друзей. Здесь только какой-то зануда, с которым придётся бросать мяч около воды. — Может, хотя бы выпьем немного? Всё-таки у меня стресс, — Пак надеется на хоть более-менее весёлый исход. На то, что этот Мин Юнги всё-таки умеет расслабляться. — Я не пью, извини. Кроме того я за рулём, не забывай, мне ещё тебя везти домой нужно. Чимин обреченно вздыхает, выходя из домика. За ним идёт брюнет, держа в руках оранжевый мяч. Пак не из тех, кто поддерживает здоровый образ жизни и любит тишину, но из тех, кто так глупо оказался в этой ситуации. А ведь думал, что этот день уже нельзя испортить ещё больше. Баскетбольная площадка находится не совсем далеко, поэтому парни даже не успевают найти общую тему для разговора. Видно, что Юнги изо всех сил пытается втянуть нового знакомого во всё это, что хочет заинтересовать и доказать. Но вот только Чимин слишком упирается, слишком у него низкое настроение после экзаменов, чтобы просто так переключиться на любые веселья. Пак наблюдает, как Мин мастерски отбивает мяч от земли разными способами, после чего срывается с места, бежит и закидывает в кольцо без каких либо трудностей. Видно, что Юнги не первый год занимается баскетболом. Для него мяч уже стал словно другом, он чувствует его и хорошо контролирует. Правда, Чимину такое не интересно. Он хорошо играет только волейбол, был капитаном в школьной команде. — Эй, покажи, что можешь, — Мин бросает мяч брюнету, смотря, как тот неуклюже пытается одной рукой отбивать его. Чимин пытается повторить что-то из того, что минутой ранее делал Юнги, но вполне ожидаемо, что мяч просто катится куда-то в сторону. Потом Пак решает попробовать закинуть в кольцо. У него даже получается. — Похвально, но в игре тебе этого не засчитают. — Это почему? — Пак хмурится, искренне не понимая, что сделал не так, ведь он практически-то ничего и не сделал. — По правилам ты можешь держать в руках мяч не больше двух шагов, а ты сделал целых четыре. Это называется пробежка. Смотри, — Мин берёт мяч, медленно показывая, как правильно делать шаги. — Первый ты делаешь шире, чтобы приблизится к кольцу, а второй — выше, чтобы попасть. — Это буквально считаются шаги? Почему так сложно? — Пак пробует сделать также, но без мяча. Получается не очень. — Не волнуйся, это только базовые умения. Там смотрят не только на шаги, но и на то, как ты отдаёшь пас и бегаешь. Например, нельзя дважды с мячом пересекать середину поля или передавать пас обратно, если ты только что переступил через центр. Также нельзя отбивать мяч выше себя или прыгать с ним. О том, что каждая зона имеет свои секунды, я рассказывать пока что не буду, — Юнги довольно улыбается, когда Пак замирает с явным шоком. — Офигеть, это ведь нереально всё запомнить. Как ты вообще играешь? — Как видишь, всё возможно, просто нужны годы практики. — И сколько ты играешь? — Девять лет. Моя мама очень сильно любила баскетбол, я решил тоже попробовать, когда появилась возможность в средней школе. Я был лучшим в классе, меня даже взяли в команду на соревнования. — Я профессионально могу играть только волейбол, — Чимин довольно улыбается, и это даже забавляет Юнги. Он знает. А особенно ему весело, когда Пак решает всё же научиться некоторым движениям. И смешно даже не от его неуклюжести, а от воспоминаний, ведь когда-то Мин был точно таким же. Да и от того, как Пак хмурится и раз за разом пытается сделать правильно то два шага, то закинуть в кольцо, то просто провести мяч. Чимина явно взял азарт. Не отцепится, пока не научится. — Здесь просто больше нечего делать, вот и всё, — отнекивается он каждый раз, но Юнги слишком знаком этот огонёк в глазах, чтобы точно сказать, что Пак явно не договаривает правды. Когда солнце стало садиться за горизонт, парни всё же устали. Чимин садится на скамейку, тяжело дыша, пьёт воду, которую принёс Мин. — И всё-таки я смог, — гордо говорит Пак, ухмыляясь. — С такими темпами на соревнования Кореи поедешь, — шутит Юнги. Вообще он рад, что смог научить кое-чему этого упрямого парня. Что теперь Пак довольно держит в руках мяч, словно играет баскетбол не первый год. И это так забавно. Пак же не хочет признавать, что ему нравится. Что было правда интересно всё это время отбивать мяч около морского берега. Но это уже надоело, поэтому Чимин смотрит вокруг, но ничего, чем можно было бы заняться, не видит. Недалеко есть небольшое футбольное и волейбольное поле, ещё кафе, небольшой лес, но ничего из этого не привлекает. Только музыка вдалеке смогла заинтересовать Пака. Он сразу начал прислушаться. — Где-то дискотека? — Чимин решил так, разобрав несколько знакомых песен. — Да, они здесь часто проводятся. Чимин круглыми глазами смотрит на Юнги, показывая своё недовольство, смешанное с удивлением. — Может, тебе стоило ещё завтра сказать? — Так ты не спрашивал, — Пак обреченно вздыхает, но Мин решает пойти навстречу. — Так хочешь туда попасть? — Так говоришь, словно вход миллион долларов стоит. — Нет, можем пойти. Чимин тут же поднимается с места, готов идти на звук музыки, но чувствует, что одежда прилипла к спине и ногам, чёлка — ко лбу, а от самого него пахнет явно не фиалками или вишней. Он оглядывает себя, обреченно опуская взгляд. — Идём в душ, я дам тебе, во что переодеться, — Юнги словно читает мысли. Пак тут же соглашается, направляясь к домику. Вообще Чимину неудобно брать чужие вещи во второй раз, но Мин всё-таки настаивает, говорит, что школьная форма важнее, её нельзя портить. Да и Юнги носит хорошие вещи. Пак смело надевает чёрные штаны и белую футболку, а сверху джинсовую курточку. Конечно, не совсем по размеру, потому что блондин чуточку шире пов плечах, но в принципе выглядит хорошо. Юнги замечает, что у Пака явно приподнятое настроение. Чимин так спешит быстрее найти источник музыки, чтобы наконец-то повеселиться, что, кажется, сейчас просто сорвётся и побежит. Для Юнги непривычно, что кто-то настолько не любит проводить время в небольшой компании у моря и просто разговаривать, а предпочитает шумные тусовки среди множества людей. Мин всегда был уверен, что каждому человеку нужно одиночество хотя бы в редкие моменты, что каждому иногда хочется поговорить с кем-то наедине, что каждому нужно спрятать свои эмоции от других. Но, кажется, Чимин просто прячется от своих проблем в толпе, запивая неприятные эмоции и чувства алкоголем. По мнению Мина это не лучший вариант, но не похоже, чтобы Пак жаловался. — Я буду должен тебе бутылку вина, если привезёшь меня домой. А если уложишь в кровать, то две, — довольно обещает Чимин, когда они почти у цели. — Ты собираешься напиться в хлам? Зачем? — У меня сегодня тяжелый день, если ты не заметил. Прости, но твоё море как-то не успокаивает. Но Юнги не обижается, просто думает, что это временно. Море может не понравится из первого или двадцатого раза, но в итоге человек всё равно скучает по нему, когда возможности прийти на пляж в двадцать первый раз нет. Это словно мнимая зависимость, о которой ты сразу не догадываешься. — Не хочешь искупаться? — предлагает Юнги, надеясь на положительный ответ. — Нет. Может, позже, — Чимин смотрит в сторону моря, наблюдая за небольшими волнами. У парня нет никакого желания в данный момент хлюпаться в воде. В детстве он обожал нырять и плавать, но теперь он редко заходит в воду. — Как можно побывать на море и не нырнуть хотя бы раз? — искренне удивляется Юнги. — Как можно знать, что неподалеку должна быть дискотека, но даже не думать на неё идти? Вопрос остаётся без ответа, парни просто продолжают идти в тишине, думая о чём-то своём. Чем ближе они к пункту назначения, тем больше людей им попадается на пути. Многие уже не трезвые, но есть и те, кто вполне думают головой, когда ведут своих друзей под руку, слушая пьяные бредни. Чимин заводится сразу, как только попадает на танцевальную площадку, начинает активно двигаться и громко подпевать. Юнги находится рядом, но он не умеет так веселиться, а поэтому просто наблюдает за счастливым Паком. — Ты будешь что-то пить? — спрашивает Чимин, пытаясь перекричать громкую музыку. — Нет, спасибо, я не пью, — Мину приходится подойти почти вплотную к Паку, чтобы услышать его. — Странный всё-таки, — негромко говорит Чимин, фыркая. Он оборачивается и идёт к небольшой барной стойке во дворе. На удивление, ассортимент здесь большой, Пак даже не знает, что выбрать. Потом решает просто остановится на «Лонг Айленд». Мин, подошедший сзади, только присвистывает такому выбору. Чимин ухмыляется. Из-за толпы людей, которых обслуживают только два бармена, приходится подождать. Юнги замечает, что Пак не сводит взгляда с отдыхающих, словно ищет кого-то. — Не говори, что ты решил какую-то подружку подцепить, — Мин кривится: если это так, то и оставаться здесь он не намерен. — Ты слишком плохого мнения обо мне, — спокойно отвечает Чимин, садясь на высокий стул. — Просто ищу подходящую компанию, чтобы научить тебя веселиться по-настоящему. — С чего ты взял, что я соглашусь? — А ты где-то услышал вопрос? Юнги решил не продолжать эту тему. Мин просто надеялся, что в итоге он окажется в своём домике, где царит тишина и спокойствие, где громкие басы не бьют по голове, словно молотом. — Тебе так легко влиться в какую-то компанию? Тебя вообще не волнует, что ты этих людей видишь впервые? — Послушай, Юнги, — Пак вздыхает, переводя взгляд на Мина. — это тусовка, тут все свои, просто нужно придерживаться некоторых правил безопасности и веселиться. — Правил безопасности? — Ну по типу не принимать напитки от незнакомцев, непонятные штуки, не оставлять около них свои вещи, присматриваться к их поведению и так далее. Всё-таки ты не знаешь, что на уме в людей. Вдруг захотят что-то подмешать, обчистить или похуже. Нужно быть аккуратным. — Вижу, у тебя уже был опыт. — Тебе необязательно учиться, как пользоваться огнетушителем, только после того, как твой дом сгорел. — Справедливо. Чимину приносят заказ, и Пак сразу подносит к губам трубочку. Юнги интересна реакция на такой крепкий напиток, но всё, что он видит, это как Чимин немного кривится и шикает. Он ухмыляется, когда замечает на себе взгляд. — Вот же алкаш, — фыркает Мин, складывая руки на груди. Когда-то он пробовал «Лонг Айленд», но ему хватило одного глотка, чтобы отказаться от такого удовольствия навсегда. Смесь соджу, текилы, джина и прочего вытерпит не каждый, но для Пака это словно разминка. — Для тебя обычное вино, как вода? — А ты что, от него ложишься спать, а наутро мучишься от похмелья? — Чимин хмыкает, делая ещё один небольшой глоток. Он не впервые слышит такое в свой адрес, но это даже забавляет. На самом деле он достаточно редко напивается до потери памяти, просто поднимает себе настроение алкоголем. Хотя в такой день можно и не отказывать себе и в «Лонг Айленде», и в «Нергоне», и в «Смерти в полдень», и просто в бутылке соджу. Как бы там ни было, Пака терзают мысли о заваленных экзаменах и о том, что завтра нужно будет рассказывать об этом родителям. А ещё навязчивые мысли о будущем никак не дают покоя. Парень отвлекается от раздумий, когда очередная песня заканчивается, но следующая не звучит. Люди непонимающе смотрят на диджея, который выходит на середину небольшой сцены с микрофоном. — Что ж, предлагаю немного отдохнуть от простых танцулек, — весело начинает диджей, оглядывая внимательно слушающую толпу, — и начать петь. Давайте устроим караоке! — говорит громче, на что толпа отзывается довольными криками. — Участвовать может каждый. Выбирайте любую песню, а в конце тот, кто по мнению зрителей спел лучше, получит приз. — Сто вон и три конфеты? — кричит Чимин, привлекая внимание остальных людей и диджея. — Десять тысяч вон, ну а для парочек ещё медведь, — парень показывает пальцем в сторону, где стоит аппаратура. Все смотрят на девушку, которая держит в руках белую игрушку. — Неплохо, — комментирует под нос Пак, локтем опираясь о стойку. — Начнём? — громко спрашивает диджей, и публика разражается криками. Сперва желающих немного, но после нескольких добровольцев страх пропадает, и на сцену выходят всё больше людей. Чимин только наблюдает и медленно пьёт свой коктейль. Многие песни весёлые и зажигательные, под некоторые люди танцуют медляк, под некоторые восхищаются голосом выступающего, а под некоторые смеются, когда на сцену выходят кто-то явно под сильным градусом, думая, что он оперный певец. Всё это ожидаемо: в первую очередь караоке — развлечение. Хорошо, что многие это понимают. Юнги сидит в телефоне, только изредка двигая ногой или рукой в такт и комментируя происходящее. — Неужели ты пришёл сюда, чтобы просто сидеть? — спрашивает Мин. Становится скучно, даже Пак не проявляет активности. — Нет, я просто оцениваю своих соперников. Многие даже достойны. — Ты вроде ещё не настолько пьян, чтобы позориться за десять тысяч и медведя, — Юнги смотрит на какую-то девушку, которая, кажется, вот-вот разденется прямо на сцене. — Я школьник, который провалил экзамены. Я буду там, если предложат пять вон. Но ты, я вижу, не веришь в меня, — ухмыляется, наблюдая, как на сцену выходит следующий участник. — Давай я тебе заплачу пять вон и мы уйдём отсюда. — Зачем? Здесь мне предлагают десять тысяч. Юнги решает просто смириться, что он здесь надолго. Мин смотрит на Чимина, у которого явно проснулся азарт. Глаза Пака сияют, когда он смотрит на парня на сцене. Участник, закрыв глаза, тянет высокие ноты, а под его песню пары танцуют медляк. Даже Мин оценивает пение парня, но надеется, что Пак переплюнет его. Чимин делает последний глоток коктейля и идёт в сторону сцены. Юнги не нужно долго думать, зачем Паку туда. Мин пересаживается на место Чимина. Наблюдает, как тот плавной походкой, неспешно пробирается сквозь толпу, а потом скрывается в ней. Как бы там ни было, а Юнги уверен, что Чимин всё-таки скрывает в себе больше, чем просто страсть к алкоголю и тусовкам. Это видно по его манере общения, по тому, как он постоянно ворчит, но слушается того, с кем договорился, как оценивающее смотрит на людей. Пак далеко не глуп, просто иногда быть умным — это вовремя прикинуться тупым. — А следующий участник на сцене — Пак Чимин, — весело говорит диджей, когда названный выходит на сцену, держа в правой руке микрофон, — с песней… — Lie, — с ухмылкой продолжает Чимин, переводя взгляд на толпу. Юнги подходит ближе к сцене, когда звучат первые ноты. Сперва ему кажется, что Чимин абсолютно спокоен, но потом Мин присматривается: его зрачки бегают по толпе, левая рука не может найти места, а губы, видимо, пересохли, потому что каждые несколько секунд Пак их облизывает. — Давай, Чимин-а, — Юнги не может перекричать беснующуюся толпу, но Пак читает по губам. А потом закрывает глаза, начиная петь первые строки. Тело само двигается в такт, но из-за того, что нужно держать микрофон, движения ограничены. Пак совсем забыл о том, что нужно распеться. Только в последние несколько минут, когда предыдущий участник заканчивал выступление, Чимин попытался быстро пробудить в себе голос. Но если его не подводит слух, всё проходит гладко. А потом он открывает глаза, чтобы увидеть то, о чём мечтает всю жизнь. Толпа людей, которые смотрят только на него. Почти никто не танцует, голосов не слышно. Все внимательно вслушиваются в песню, наслаждаются высоким голосом. Чимин доволен собой, он ухмыляется уголком губ во время небольших пауз. Но полная уверенность пришла, когда взгляд упал на Юнги, стоящего у края. Он также застыл, зачарованно смотря на Пака. Так, словно он приятно удивлён, словно это выступление — лучшее, что он когда-либо видел. Мин был уверен, что этот парень хорош, но не думал, что настолько. Чимин выгибает спину и переставляет ноги так, словно для него это обычная утренняя разминка. Сложно подумать, что было бы, если не микрофон. Юнги внимательно слушает начало, но перестаёт даже моргать, когда наступает припев. Этот голос буквально сковывают его, не даёт обратить внимание на ещё что-то, кроме выступления. Неописуемо красиво, Пак правда похож на ангела. А ещё на лжеца, который, оказывается, и правда не только пить умеет. Песня заканчивается быстро. Юнги готов слышать её ещё и ещё, это восхитительно. Чимин восхитителен полностью. Он смотрит вперёд, прищурив глаза, его рот приоткрыт, а лицо расслаблено. Да, ему определённо нравится, он вошёл во вкус. Если Юнги нужно было столько ждать, слышать его недовольства и смотреть, как Чимин попивает «Лонг Айленд» и ничего не делает, то это того определённо стоило. Чимин постепенно перестаёт двигаться, его голос утихает, наступает тишина. А через несколько секунд толпа взрывается криками, свистом и аплодисментами. Конечно, такая реакция не только на него, но он определённо один из лучших. Потом голосование. Его нельзя назвать серьёзным: многие аплодируют тем, у кого шоу было веселее. Медленные танцы мало кому нравятся, так что Чимин немного нервничает. Эта победа, кроме денег, ему ничего не даст, но желание быть первым не перестаёт расти. Пак просто хочет знать, что может, что у него есть хотя бы шанс доказать самому себе, что экзамены не так важны. И побеждает. Публика сошла с ума, когда диджей указал на Чимина. И хоть некоторые участники почти не отставали, но всё же именно Пак получил свои деньги. — Ты пришёл один? Или тебя кто-то ждёт? — диджей подходит с плюшевым медведем, оглядывая толпу. Он ждёт ответ, а Пак просто улыбается уголком губ, понимая, что опять победил без шансов на будущее. — Я не один, — наконец-то отвечает, смотря на Мина рядом. — Значит, это твоё, — радостно проговаривает диджей, протягивая игрушку. — Но кто эта счастливица? — Счастливица? — удивленно спрашивает Чимин. — Так вы же просто спросили, не один ли я? Пак прижимает к себе медведя, который оказался ему чуть ниже пояса, а потом с ухмылкой спрыгивает со сцены. — Что ж, ладно, значит, пусть тебя удовлетворяет этот медведь, — говорит диджей, и люди начинают смеяться. Правда, Чимин пытается не обращать на это внимание. Эта игрушка — просто напоминание о победе, как пинок. Пусть это победа между веселящимися пьяными людьми, но ведь победа. Да и деньги лишними не бывают. — Пошли, Юнги, — парень хватает его за запястье и тянет за собой сквозь толпу. Не хочет больше тут находится, даже оставшийся на барной стойке «Лонг Айленд» не привлекает. — Оооо, — тянет диджей со сцены, — так счастливицей здесь и не пахнет. Все опять начинают смеяться, но парни просто идут на выход, подальше. Юнги не понимает, что происходит с Чимином, почему он себя так ведёт и убегает оттуда, где, кажется, его единственное успокоение. Куда он так рвался и где хотел напиться. Пак крепко держит его за запястье. Становится больно, но Мин терпит, просто идет за ним. Они проходят сквозь небольшую лесопосадку, потом через баскетбольное поле, а там оказываются у берега моря. — Пожалуйста, отвези меня домой, — как-то грустно просит Чимин, прижимая одной рукой медведя. — Почему? Тебе не понравилось? — Юнги ожидал от Пака чего угодно, но явно не такого поворота. Такое впечатление, словно его подменили, и теперь перед Мином стоит не тот парень, который постоянно дерзит и улыбается каждый раз при попадании в кольцо, даже не тот, который постоянно утверждает, что весёлые компании лучше какого-то моря. Перед ним уставший, опечаленный человек, который, кажется, не деньги выиграл, а жизнь проиграл. — Просто хочу домой, уже поздно, — Пак направляется к домику, чтобы забрать свои вещи, но на его плечо ложиться ладонь Юнги. — Но ты ведь выиграл, — удивленно спрашивает Мин в надежде разобраться. — Так почему мне радоваться? Тишина. Юнги не может дать ответ, пока Пак смотрит на него мокрыми глазами, полными боли. Мин пытается разглядеть в них ответы, но всё слишком расплывчато. — Победе можно радоваться, только если она тебе что-то дала. Пак опускает взгляд, не двигается. Так страшно, так необъяснимо плохо внутри. Всё сжимается от того, что впереди слишком темно и тихо, когда раньше из будущего слышался его голос. — А разве не деньги и игрушка твоя главная цель, как будущего студента? — аккуратно спрашивает Юнги, ссылаясь на раньше сказанные слова Пака. — Да можешь забирать, — психует парень, пихая в руки Мина медведя и конверт с деньгами. Юнги не успевает среагировать. Он подхватывает вещи, непонимающе смотрит, как Чимин делает несколько шагов к домику. — Чимин, ты правда красиво поёшь. Ты это знаешь, так можешь объяснить, в чём проблема? — не выдерживает. Пак останавливается, глубоко вздыхая. Стоит несколько секунд, подняв голову, словно от этого слёзы спрячутся обратно. — В том, что теперь всё это не имеет смысла. Моё будущее определяют цифры, а не талант. И Юнги наконец-то понимает. Он подходит ближе к неподвижному Чимину, касается плеча, чтобы развернуть к себе, но тот не поддаётся. Продолжает стоять, смотря перед собой, но ничего не видит. Полностью погрузился в свои мысли, запутался там, пытаясь подобрать осколки своих мечтаний. — Ты уверен, что хочешь домой? — тихо спрашивает Мин. Конечно, Чимин не хочет. Оставаться здесь тоже не хочет. Ни есть, ни пить, ни гулять… Ничего. И быть одним тоже не хочет, поэтому поджимает губы, оборачивая голову. Смотрит на Юнги, на того, кто одним взглядом обещает остаться этой ночью с ним, разделить всю печаль, все разговоры или тишину. Пак грустно улыбается, почти незаметно кивая головой, и направляется в сторону берега медленным шагом. А за ним следует Юнги, оглядываясь в поисках места, где можно удобно посидеть. Но Чимин над этим не особо задумывается. Подходит к большому и длинному тёмному камню, садится на него и кладет около себя медведя, которого ему отдал Мин вместе с деньгами. Без эмоций разглядывает спокойную воду, в которой до сих пор не видит ничего интересного. Юнги садится рядом, по другую сторону, закладывая ногу на ногу, и тоже смотрит вдаль. Волн почти нет, море спокойное. Оно отражает в себе чёрное небо, правда, звёзды слишком маленькие, чтобы их было видно где-то, кроме самого неба. — Из-за экзаменов ты не сможешь заниматься пением? — спрашивает Юнги. Сразу, без каких-либо церемоний. — Я хотел поступить в Сеульскую академию Искусств, — почти неслышно отвечает Чимин, смотря на свои давно не чистые кроссовки. Жаль, что это его самая меньшая проблема. — Но балл там слишком высокий. Я провалил эти тесты. Они оказались сложнее, чем я думал. Кажется, Чимин вот-вот заплачет. В его голосе нет эмоций, на лице — тоже. Невозможно предугадать, что он сделает в следующую секунду: может просто уйти, а может начать психовать и кричать. Но ни в одном из вариантов Мин не осудит его. Он понимает. Каждый кореец через это проходил. — Знаешь, — Юнги не уверен, стоит ли говорить такое разбитому человеку, но решается, глубоко вздыхая, потому что каждый должен знать о своих ошибках, — ты ведь так любишь тусить и выпить, может… — Лучше было бы сосредоточиться на учёбе, — продолжает за него Чимин, грустно ухмыляясь. — Юнги, — голос становиться серьёзным, и Пак поднимает голову, уставшим взглядом смотря на небо, — ты не первый это мне говоришь. Но вот только я готовился. Пытался совмещать веселье и учёбу, от тусовок даже пришлось отказаться за пару недель до экзаменов. Как видишь, голос у меня тоже разработан, значит, я не только в барах зависал. У меня такая репутация, я сам в этом виноват, но мечта выступать в будущем на сцене куда больше, чем просто хотелка выпить с друзьями. Но я так обломался, Юнги, я даже не знаю, что мне делать, — Пак прячет лицо в ладони, зарываясь пальцами в чёлку. Так обидно ему ещё никогда не было. Будущее теперь ещё более неизвестное, оно пугает. Теперь оно не кажется таким привлекательным, чтобы с охотой идти к нему. — Да, ты правда скрываешь в себе больше, чем алкоголь, — Мин улыбается уголком губ, обнимая Чимина за плечи. Пак поддаётся, кладя голову на плечо Юнги. Такого он точно не ожидал от себя, но неважно. Ему уютно в этой тишине. Непривычно тепло и так хорошо. Ему никогда не приходилось вот так сидеть. Когда он с друзьями собирался отдохнуть на берегу, в их компании всегда были шум и веселье, именно к этому Пак давно привык. Эти ощущения новые, но такие приятные. Возможно, у Чимина просто нет настроения на шутки. Не встреть он Юнги, сейчас бы давно спал дома с пустыми бутылками или говорил о всяком бреде с кем-то из друзей. Сложно сказать, сожалеет ли он, находясь здесь. В кровати его явно не мучили бы надоедливые мысли, которые сейчас съедают изнутри. — А ты? Как ты это преодолел? — после несколько минутной тишины спрашивает Чимин, смотря вниз. Слёзы вот-вот начнут стекать по щекам, но Пак не привык перед кем-то плакать. Показывать такую слабость, которая может отпугнуть. — Что? — сперва не понимает Юнги, бросая взгляд на парня. — Экзамены? — Да, — Чимин кивает несколько раз. — Ты хорошо их сдал? Куда поступил? Туда, куда хотел? — Честно, не знаю, — Мин улыбается уголком губ, поднимая голову. Вспоминает те времена, задумываясь. Пак не понимает, но ждёт продолжения, поудобнее кладя голову на плечо. Чувствует, как его несильно, но нежно прижимают к себе. — Я как-то плыл по течению и не имел особой мечты, ни к чему не рвался. Мама говорила мне поступать на медицинское, отец наставил на юридическом. Я просто ждал, пока кто-то победит в споре. — Тебе было так сильно наплевать? — Чимину, наверное, этого не понять. Он уже где-то три года мечтает только об одном, даже родители не посмели настаивать на чём-то другом. — Нет, я просто писал тексты, — спокойно, даже с улыбкой говорит Юнги. — Я не замечал, что мне это нравится. Для меня это было как должное, но я не видел в этом способа заработать, поэтому не задумывался. А потом я решил по приколу попросить своего друга написать музыку, он согласился. А потом я начал учиться читать реп. Как-то спонтанно всё получилось. — И что в итоге? — Отец выиграл, я поступил на юридическое, но понял, что мне это не по силам. В этой профессии всё слишком серьёзно, а я такое не люблю. После первого курса я бросил это дело, чтобы окончательно не стать зомби. Получил от родителей так, что на всю жизнь запомнил. — Теперь ты нигде не учишься? — удивляется Чимин. Ему всегда говорили о том, что учиться крайне важно и нельзя пропускать и года после школы, иначе потом будет куда сложнее. Парень всегда удивлялся, когда слышал подобные истории от кого-то. — Нет, я слишком сильно полюбил музыку. Теперь я андеграундный репер. Меня заметили одни мальчики, пригласили в свою команду. Пока что всё идёт неплохо, пусть прошло всего лишь полгода. — На этом ведь много зарабатывают, да? Ты можешь продавать свои песни, устраивать концерты и тому подобное, — Чимин всегда думал, что людям, которые выступают на сцене, крайне повезло. Правда, изменившееся лицо Юнги заставляет усомниться. — Копейки, — Мин опускает голову, его уголки губ остаются поднятыми, но взгляд тут же тускнеет. — Может, лучше бы я был юристом или врачом, — ухмыляется, пожимая плечами. — А вдруг в будущем я буду видеть тебя в первых сточках новостей? — Пак негромко смеётся, от чего блондин тоже улыбается во все зубы. — Я верю, что все неудачи к лучшему. — Вот именно, — Юнги улыбается. Больше никто ничего не говорит. Всё уже понятно, они оба неудачники, для обоих завтрашний день — чёрная пелена. Они встретились, словно для того, чтобы оба узнали, что не одни такие. Что таких много, просто у каждого проблемы немного отличаются. И от этого даже легче. Пусть они больше никогда не встретятся, пусть не узнают друг друга на улице уже завтра, но оставят часть переживаний здесь, у воды, чтобы та отнесла все неудачи большими волнами. — Я могу завезти тебя домой, уже поздно. Прости… — Нет, — отрезает Пак, смотря вдаль, — я как-то поставлю тебе бутылку пива. Юнги хмыкает, смотря на лицо Чимина. Оно такое спокойное, сонное. Пак похож на ребёнка, которому всё-таки нравится море. Может, только сейчас, может, вовсе и не море. Спокойствие и умиротворение, это тепло и атмосфера в общем. Может, он просто устал и не имеет никакого желания двигаться. Мин не допрашивает, ничего не говорит. Пусть нравится. Вдруг, завтра море станет опять обычной водой. — Когда твой следующий концерт? Хочу увидеть, — Чимин говорит негромко, он даже не уверен в своих словах. Но как-то даже плевать. Парень совсем не пьян, но усталость словно заменяет алкоголь — он так же слаб, так же хочет спать, говорит, чтобы просто не молчать. Завтра он может не увидеть Юнги, а рядом с ним можно побыть и пьяным. — Я ещё не знаю, — Юнги хмыкает и задумывается. — Сейчас у нас что-то вроде отпуска, мы слишком устали. Но ты можешь дать мне свой номер, я тебе позвоню. — Хорошая попытка, я оценил, — Пак смеётся, но диктует номер, пока Мин спешит записать в телефон. Чимин прослеживает взглядом, как Юнги нажимает кнопку «сохранить», а в поле, где нужно ввести имя, пишет «Чимин-а». — Подожди, — Пак резко отстранятся, смотря большими глазами на Юнги, — откуда ты знаешь моё имя?! Я тебе точно не говорил! — парень повышает голос, он пытается вспомнить, видел ли раньше Мина где-то, но мозг, ожидаемо, не преподносит абсолютно ничего. А Юнги просто смеётся. Наблюдает за Чимином. Его реакция забавляет Мина. Он ожидал это, но где-то в глубине души всё ещё надеялся. — Ты так удивляешься тому, что я знаю твоё имя, но при этом без какого-либо сомнения сел на скутер к незнакомцу. Вдруг я бы тебя не на море повёз? Чимин не находит слов, чтобы ответить. Ещё днём ему было всё равно, а Юнги прочитал его состояние просто по внешнему виду, по глазам. Пак словно пошёл на поводу человека, которого видит впервые, просто потому что хотел отвлечься. Так глупо, что смешно. И кто был бы виновен в том, что он оказался в рабстве или трупом в ближайшей помойке? — Кто ты такой? — твёрдо спрашивает Чимин, напрягаясь. Что вообще Юнги от него хочет? Какую цель преследует? Споить? Утащить с собой? Убить? В голову лезут самые разные варианты и их исходы, но все они не очень приятные. Скорее, страшные. Но по лицу Мина сложно сказать, что он нервничает или переживает. Всё так же спокоен, так же ухмыляется, наблюдает глазами-полумесяцами совсем без зла или хитрости. Словно всё в порядке. — Успокойся, я тебе уже всё о себе рассказал до мелочей, — Юнги старается не делать резких движений, чтобы не напугать Пака ещё сильнее. — Всё хорошо, я ничего тебе не сделаю. Чимин не говорит больше ничего, только смотрит напуганными глазами. Совершенно не представляет, что делать, и Мин видит это. Отчётливо, а поэтому боится сделать хуже, почти не двигается. — Чимин, я правда не хотел тебя напугать, — говорит Юнги, когда видит, что Пак медленно пятится назад. — Если тебя это успокоит, то здесь много свидетелей. Да и с информацией, которую ты имеешь, ты легко сдашь меня полиции. А я бы не рисковал. Конечно, Пака это особо не успокаивает. Кто знает, на сколько процентов сказанное им является правдой? Вдруг это и вовсе не Мин Юнги, он не на два года старше, а живёт совсем не в Тэгу? Поэтому Чимин только делает вид, что расслабился, хоть готов убежать в любую секунду. Смотрит на Мина внимательно, следит за каждым движениям. — На самом деле ты говорил мне имя, — спокойно начинает Юнги. — Нет! — перебивает Чимин, потому что уверен. Он и не хотел говорить его сразу. — Да, но не сегодня, — настаивает блондин, вздыхая. Ну вот и отпугнул, а всё шло так хорошо. Пак вопросительно смотрит на парня, потому что до сих пор не может вспомнить, когда видел этого Юнги. Кажется, увидев один раз, эти глаза-полумесяцы, тонкие губы и милое лицо он бы точно узнал. — Слушай, — Юнги прикусывает нижнюю губу, думая, как вернуть прежнее доверие Чимина. Плечо, на которое он опирался минутой ранее, уже охладело, а желание обнять этого парня возросло. Такой маленький, кажется ребёнком, его хочется защитить, а не пугать. — Ты правда думал, что я посажу на свой скутер любого прохожего? Это было бы странно. Ты бы тоже вряд ли так сделал, — Мин говорит медленно и негромко, подбирая слова. Если Чимин уйдёт сейчас, то уже точно навсегда. — Что ты хочешь этим сказать? — Пак уже сто раз пожалел, что повёлся на уловку Юнги, это правда опасно. А виной всему эмоции и отсутствие чувства опасности. Они ведь явно не в клуб ехали, Мин не вспомнил общих друзей и кого-то из знакомых. — Что ты меня знаешь со школы, придурок. Но даже не узнал, — не выдержал Юнги, переводя взгляд на море. Вообще, можно было с этого начать с самого начала, но Мин просто не представлял, как подступить с испуганному Чимину. — Хотя, это не удивительно. — Со школы? — переспрашивает Пак, потому что запутывается ещё больше. В школе у него много знакомых и друзей. Может, это один из тех, с кем Пак только раз пообщался, но ему не понравилось. Это возможный вариант. До этого Чимин не общался дольше пяти минут с теми, кто доказывает, что море и спокойствие — лучшее, что может быть. — Я правда не помню тебя. — Конечно, не помнишь, — фыркает Юнги и немного кривится, но не злится. — Единственное, что ты мне говорил, это «Где запасной?» и «Запасной, выходи». Я так и не вступил в основную команду. Чимин на это только смотрит большими глазами на парня, хочет что-то сказать, но его рот так и остаётся открытым, никакого звука Мин не слышит. Удивлён. Пак очень удивлён, что Юнги за два года так преобразился. Он всегда был тихим, незаметным, никогда не возмущался, ни с кем не ссорился. А на соревнованиях по волейболу, где они в общем-то и виделись, он всегда был на скамейке запасных и выходил совсем нечасто, только если основной игрок совсем не сможет играть из-за какой-то травмы. А ещё удивлён, что он его помнит. — Ю-Юнги? Ты ведь… — Чимин показывает пальцем на блондина, даже не знает, что сказать. — Я решил немного преобразиться с того времени, — объясняет Мин, довольно зачёсывая волосы назад. — Ты никогда не обращал на меня внимания. А я на тебя обращал. — Ты всегда подходил ко мне и что-то тихо шептал, что хочешь играть в основном составе, — вспоминает Пак, но в голове всё равно не помещается тот факт, что теперь этот Мин Юнги не такой и стеснительный и тихий. Да и назвать его слабым нельзя, вон какой шкаф. — Ты всегда это делал так неуверенно, что я боялся тебя брать в команду, пусть твои навыки и были неплохими. — Да, в этом моя ошибка, — Мин чешет заднюю часть шеи, смотря вниз. — Эх я скучал по прежней команде. Вообще, в этом и причина, по которой Юнги постоянно был запасным. Он был в составе баскетбольной команды очень долго, но команда распалась, а на месте этой появилась волейбольная. Ее собрал Чимин. Юнги, любившему соревноваться и играть, пришлось проситься к Паку, но парни, большинство которых было на два года младше, не спешили его принимать как полноценного участника. Может, прояви Мин больше упорства, он был бы лучшим игроком. Да и это был последний учебный год в школе, экзамены не давали много тренироваться и где-то участвовать. — Ты ещё играешь? — спрашивает Чимин, полностью расслабившись. Нелепо как-то получилось. Он подсаживается ближе, но уже сидит ровно и смотрит вперёд. Опять на море. Кажется, оно должно уже надоесть, но почему-то Пак не спешит отворачиваться. — Нет, только сегодня с тобой вспомнил, как кольцо выглядит. О волейболе и не думаю, он мне не очень нравится. Сказать больше нечего. Их только волейбол два раза в неделю и объединял, им не о чём разговаривать. Хоть и хочется. Оказывается, Юнги пусть и спокойный, но интересный. Просто по-своему. И именно из-за этого «по-своему» Чимин всё ещё здесь, наслаждается тихой компанией, в которой ему так хорошо. Он чувствует себя странно. — Ты не хочешь спать? — спрашивает Юнги спустя какое-то время. Он вообще подумал, что Пак заснул в этой тишине, но тот просто задумался. Смотрел вперёд, почти не моргал и только время от времени облизывал пухлые губы, которые, видимо, пересохли. Красивый. Чимин остался красивым, как и тогда. — Нет, — Пак выходит из своих мыслей, переводя взгляд на Мина. — Слушай, — он запинается, словно собирает все свои мысли в одну кучу, — а почему ты решил свозить меня сюда? В смысле, — молчит, — я ведь никогда не обращал на тебя внимания. — Зато я обращал, — отвечает без замедления. — Я только к тебе и подходил, остальные меня не интересовали. — Что? — Чимин непонимающе смотрит на парня. — Прозвучало странно. — Не думаю, — спокойно отвечает Мин, смотря в глаза Паку. В этот момент в них скрывается куда больше, чем страсть к победе и самой игре. Именно то, что горит во взгляде сейчас, Юнги всегда и интересовало, он всегда хотел это увидеть. Но даже не мечтал сделать это на берегу моря. — Я подумал, что пиво мне, наверное, не светит, — с наигранной тоской выдыхает Мин, переводя взгляд вниз. — Эй, ещё будет… — Чимин не договаривает, напрягается, испуганно поднимая глаза. — Ты завтра уезжаешь в Тэгу? — в ответ кивок. — А когда вернёшься? — Я здесь уже крайне редко бываю. Так что понятия не имею. По спине Чимина пробегают мурашки. Прозвучало, как приговор: Пак не хочет прощаться с Мином. Видимо, эта встреча — правда единственная. Чимин скоро окажется дома, а этот парень не будет приставать со своим морем. Как Пак и хотел с самого начала. Но не хочет теперь. Вот тот самый поворот в жизни, в котором привычные вещи воспринимаются по-другому, когда сложно понять себя и свои желания. Сложно их принять, потому что Пак не верит себе. Не верит, что хочет оставаться на берегу моря, что его сейчас не привлекает алкоголь, тусовки и весёлые компании. Только тишина и один парень, который смог… Всё смог. Заставил Чимина остановиться в водовороте жизни и подумать. Всего один день, один вечер, а так много поменялось. — Я… — Чимин пытается найти слова, чтобы выразить всё своё замешательство и даже поблагодарить, но это кажется лишним. Наверное, всё это витает в воздухе. Это очевидно для обоих, Юнги не слеп. Он не задаёт много вопросов, не шутит и не стебётся по поводу того, что море Паку всё-таки понравилось. Как Мину это удалось, останется загадкой. Потому что, видимо, причина не только в его словах и действиях. — Тебе ведь нужно выспаться перед отъездом… — Успокойся, я не всё равно не усну, — причину решает не озвучивать, хотя, наверное, она ясно читается в глазах. Хорошо, что Пак смотрит вперёд. Юнги думает, что Чимина не так уж и тяжело успокоить. Ему ведь нужен отдых в такой активной жизни. Мин видел это ещё два года назад, когда Чимин оставался один в раздевалке, о чём-то думал. Когда предлагал всем выпить, чтобы отдохнуть. Потому что только в этом отдых и видел. Только в этом и видел наслаждение от жизни, от которой брал всё. А тут море. Простое море смогло остановить его. И даже не море, даже не Юнги. Сам Чимин. Потому что отдых нужен всем, от чего бы то ни было. Нужно это понять и выдохнуть, чтобы расслабиться. Юнги боялся, что промахнётся. Что за два года Пак успел измениться, поменять свои взгляды и вкусы, предпочтения и поведение. Что окажется, что Мин не будет знать его совсем. Но перед ним всё тот же парень. Просто выглядит теперь куда красивее. — Расслабляйся побольше, — тихо говорит Юнги, не смотря на Чимина. — Что? — Больше отдыхай, и тебе будет нравиться море. — Да я и так не напрягаюсь вроде, — Пак не понимает, к чему клонит Юнги. Он еле заметно хмурится, пытаясь уловить суть. Мин не продолжает. Он сказал, потому что хотел. Чтобы Чимин знал, но разъяснять нет смысла. Потом поймёт. Всё поймёт и, может, даже будет благодарен. Темы для общения исчерпались полностью. Лишь несказанное «спасибо» крутится в голове Чимина, только он не знает, как сказать. Но когда скажет? Когда они больше не увидятся? Уже завтра их унесёт жизнь, в голове будут совсем другие мысли, будут терзать другие проблемы. Пак думает о завтра, о сегодня и о том, что было два года назад. Наверное, его ошибка в том, что он не думает о сейчас, когда его глаза медленно закрываются, а голова падает на мягкого медведя, который всё ещё сидит рядом. Юнги замечает это, а ещё замечает, что игрушка сейчас соскользнет с камня, и кто-то ударится головой. Поэтому он берёт Пака за плечи, аккуратно поднимает, стараясь не разбудить. Но Чимин всё-таки открывает сонные глаза и, поняв, что уснул, пытается быстро встать и извиниться, сказать, что уже пора спать, а он, наверное, мешает. Но Юнги только улыбается, берёт за запястье невнятно бормочущего Пака и притягивает к себе, чтобы тот оказался у него на руках лицом к лицу. Чимин тут же краснеет, отводя взгляд, но Юнги крепко его обнимает, прижимая к груди. Пак не понимает, но тоже обхватывает чужие плечи, смотря на тёмный лес. — Я хотел тебя обнять ещё два года назад, — спокойно говорит Юнги, легонько поглаживая спину, — но ты даже не подходил ко мне. Кто знал, что тебя нужно было просто притянуть самому. Чимин ничего на это не отвечает. Он никогда и не думал начинать общение со странным парнем на лавке запасных, который постоянно сидел один. Но, оказывается, он не странный — особенный. И тепло у него особенное, и атмосфера вокруг. Не такая, как у бывших Пака или его друзей. Он вообще не похож на тех, с кем Чимин знаком. Такие, как Мин, всегда раздражали, но, оказалось, именно этого всегда не хватало. Чимин опять уснул, упираясь подбородком в плечо Юнги. Он тихо сопел на ухо Юнги, а тот только улыбался. Пак такой лёгкий, беззащитный, спокойный и милый. Время от времени шевелит головой, чтобы было удобнее и что-то мычит. Юнги и сам не против уснуть прямо здесь, у моря. Но тогда они оба упадут, а нарушать сон Чимина хотелось меньше всего. Два года назад Мин мечтал с ним говорить, сейчас он не хочет отпускать. Только одна ночь, её так мало. Для слов, действий, простой тишины. Юнги прижимает расслабленное тело к себе сильнее. Он опять его встретил спустя столько времени. Почти забыл, но жизнь решила напомнить. Но на этот раз Мин не упустит, вернётся. Обязательно вернётся, чтобы эта ночь не была последней. Он специально не сказал младшему всего, что хотел, чтобы сказать потом. Не сделал всего, чтобы сделать потом. Чтобы это потом было. Юнги гладит Пака по мягким волосам, впутывая пальцы в локоны. Одной ночи всегда мало. Одного дня тоже. Юнги целого года мало было, чтобы просто нормально заговорить с капитаном команды. А тут всего лишь несколько часов.

***

В одной руке у Чимина пиво, второй он обнимает белого медведя. Напоминание о том, что Пак не смог поступить туда, куда так мечтал, но его принял другой университет, а значит, парень не проиграл. А ещё медведь напоминает о эмоциях, которые не переплюнет никакой алкоголь, никакая тусовка. Чимин отдыхает. С той ночи прошло месяца три, но Пак был здесь только несколько раз. Это место то ли отталкивало, то ли Пак боялся остаться здесь надолго. В то утро он проснулся в домике один. Не было ни одной вещи, которая бы напоминала о присутствии кого-то ещё. Только его рюкзак с полными бутылками вина и рана на щеке. Только тёплая вмятина на соседней подушке. Чимин сперва злился, потом ждал, всегда беря телефон за собой, а потом начал терять надежду. Тёплые воспоминания останутся с ним, не более. Иногда Чимин чувствует холод, но никакое одеяло не может его согреть. И Пак понимает почему, но не верит себе. Вдалеке слышится музыка, собираются люди. Там должен быть бесплатный концерт, куда идут и друзья Чимина, но сам он сказал, что, возможно, придёт потом. Он никак не оправдывался перед удивившимися друзьями. Мучит то, что брюнет даже не спросил название группы Юнги. Как-то неудобно, да и любопытно. Пак, на самом деле, не против приехать в Тэгу, но какой смысл? Искать иголку в стоге сена? Остаётся ждать и надеяться. Как бы Чимин не отнекивался перед собой, но он это делает. Он скучает по такому морю, по такой ночи, по такому теплу и спокойствию. Всё, что есть сейчас, не имеет ничего особенного. — Эй, а почему только одна бутылка? — сзади раздаются шаги, Чимин только глубоко вздыхает. — Потому что я здесь один, отстань наконец-то от меня, Хо… — рядом садится совсем не надоедливый друг, поэтому Пак резко замолкает, смотря прямо на того, кого так ждал. — Я вроде и не приставал к тебе, — делает недовольное лицо Юнги, смотря на море. — А ты говорил, что оно тебе не нравится. — Уже нравится, — Пак решает не уточнять, что понравилось только что, а не несколькими часами ранее. — Ты почему не позвонил даже? — А ты что, ждал? — кажется, удивление на лице Мина совсем не наигранное, от чего Чимину становится как-то не по себе. Он опускает глаза, отворачивая голову. — Потому что ты обещал, — себе под нос, но Юнги услышал, ухмыляясь. Этот парень правда милый, когда не ворчит. — Просто я подумал, что ты не пропустишь такое, как бесплатный концерт, а на сцене я появлюсь весь такой красивый, и ты меня простишь. А ты вот тут сидишь около воды, — в голове слышится наигранное разочарование, но Пак всё равно поднимает голову, обращая внимание на внешний вид. Кожаная курточка, под ней — белая майка, чёрные облегающие штаны, волосы на голове аккуратно уложены. На лице даже немного макияжа есть, подчёркивающего глаза и острую линию челюсти. — Нравится? — спрашивает Юнги, заметив, что его изучают. Чимин только фыркнул. Весь этот образ не вяжется с милым лицом, с улыбкой и сверкающими глазами. Уголки губ Мина и сейчас подняты, а во взгляде собрана вся детская радость, заинтересованность и счастье. Он не скрывает этого, потому что сам скучал. Но недоговорённостей слишком много, чтобы всё так оставить. Воспоминаний, эмоций и чувств слишком много. В другом случае забыть человека не тяжело. Чимин улыбается пухлыми губами, смущается, как ребёнок, смотря перед собой. Он хочет опять прижаться к Юнги, как тогда, он нуждается в его тепле, но боится. И это естественный страх, просто он замедляет. Это ужасно бесит. Пак протягивает свою бутылку, в которой осталось достаточно много пива. Всё-таки должник. Но Юнги ухмыляется, тянет за запястье Чимина, чтобы тот упал прямо в его объятья. От неожиданности Пак бросает бутылку. Она удачно падает на песок, пиво почти не проливается. А Пак прижат к чужой груди, пока его нежно обнимают тёплые руки и глядят по волосам. Сверху раздаётся шёпот: — Я скучал. Опять, — потому что никогда не забывал. Чимин обнимает в ответ, утыкаясь носом. Они не двигаются, наслаждаются. Завтра Юнги опять нужно в Тэгу со своей группой, а Чимин нашёл здесь подработку. Этой ночи будет мало. Снова.